Готовый перевод A Thousand Gold for a Smile / Отдам тысячу золотых за улыбку♥️: 50. Легенда (I). Туман над Гаотан-та рассеялся.

Когда Вэй Цзян умерла, сердце у Ши Си странно сбилось с ритма. Он обернулся и увидел, как Гаотан-та загорается, начиная с самого шпиля.

Сотни лет серо-голубой туман стоял вокруг родового храма, а теперь исчез без следа. Внизу народ завопил и бросился врассыпную, но Ши Си смотрел только на черный колокол на самом верху. Пламя добралось до вершины, веревка сгорела, и, звякнув, колокол сорвался в ночь.

В тот же миг в рукаве что-то шевельнулось. Перо скользнуло по коже, и раздался жалобный крик феникса. Когда огонь взметнулся выше, сила Ду Шэнцина накрыла Гаотан-та целиком.

Наконец сработала Чжужи-чжи-юй: метка, которую перед уходом отдал ему Доу-шу, откликнулась. Из рукава вырвалась призрачная птица и, запрокинув голову, крикнула.

Она почувствовала технику Ду Шэнцина и расправила крылья, полетев к башне. Перья ее переливались. Ши Си поднял голову и вдруг понял: выходит тогда, в Чжао, за Фусан полез Ду Шэнцин? Не зря в памяти Вэй Цзян его раны были такими тяжелыми, он пришел к ней из Чжао...

Ши Си не стал терять времени и двинулся к дворцу. Вэй Цзян права: Ду Шэнцин его в покое не оставит. Если выйдет Тяньцзы-чу и начнется низложение, речь пойдет не только о Жуй-ване. В династии Вэй, что правила Юньгэ тысячи лет, на этот раз в живых никого не оставят.

***

Чжун Юнъюань, увидев пламя, забыл о партии, взмахнул рукавами и взмыл вверх. Годы брали свое: густой дым сразу одарил его кашлем. Сила на вершине почти сломала его старое тело, но он, не колеблясь, прижал к груди Ланькэ и вошел внутрь.

Вэй Чжинан и Чэн Яо, отыскав Ло Хуаньшэна, уже раздували ноздри для выволочки, но над головой вдруг прозвучал крик божественной птицы. Они вскинули головы вверх и увидели, как с востока летит огненно-красный феникс.

— Феникс? — Вэй Чжинан не поверил глазам.

Ло Хуаньшэн тоже поднял голову, и в ту же секунду увидел, что сверху, прямо на него, летит огромный черный предмет. С такой высоты удар мог убить. Чэн Яо стиснул зубы, метнулся, сбил Ло Хуаньшэна с ног и покатился с ним по земле:

— Осторожно!!

Глухо бухнул обрушившийся сверху колокол. Сразу следом раскаленная черепица ударила в грязь и выбила яму. Рев стоял неслыханный. Вэй Чжинан обернулся и увидел, как Гаотан-та, уже не укутанная туманом, полыхает до неба.

— Гаотан-та… рушится… — прошептал он, бледнея.

Чжун Юнъюань вошел в башню, чтобы спасти таблички императоров. Первым, что он увидел, было тело Вэй Цзян. Как бы он ни относился к ди-цзи, видеть собственными глазами конец рода Вэй было тяжело.

Старик тихо вздохнул. Он закрыл Вэй Цзян глаза — последняя вежливость последней ди-цзи. Волосы раскинулись в крови, белые полы ее одежд уже тлели… скоро и тело обратится в пепел.

Но одной Вэй Цзян башню было не поджечь. Такой пожар мог поднять только Ду Шэнцин. Это его нить мысли в сознании Вэй Цзян довела все до нынешней ночи.

Чжун Юнъюань прошел мимо, уселся на полу в центре залы и положил перед собой Ланькэ.

В Ланькэ каждый ход делается за счет жизни хозяина. Его убийственный прием — Шиши-вэйцзюй, «Мир как партия». Но Чжун Юнъюань никогда не собирался его применять. После его смерти Ло Вэньяо вернет артефакт в дом Чжун в Цзянлине, и там он дождется нового хозяина.

Он поднял руку и истратил остаток своей судьбы: последняя черная фишка легла в тяньюань*. Волосы у него вмиг побелели и поредели, а по краям доски поднялось мягкое белое свечение.

*Тяньюань (天元) — центральная точка доски в вэйци/го (звезда посередине 19×19), «небесный центр».

Так он удержал родовой храм, и одновременно восстановил для Ло Вэньяо правду того дня. Капля крови из его сердца закружилась над доской.

Стоит Ло Вэньяо прийти сюда, как кровь вернется в тело и расскажет ему все.

***

Жуй-ван, случайно убив Вэй Цзян, побледнел и, спотыкаясь, бросился вниз. Убить ди-цзи государства Вэй — верх крамолы. Он не хотел делать это сам.

Он летел все тридцать три пролета, ноги отказывали, одежда на нем тлела. Его трясло. В помутнении рассудка он сиганул в ров.

— Я не хотел… это не я!!

Холодная вода не привела его в чувство, а перед глазами стоял ее последний взгляд — злой и отчаянный. Буквально сходя с ума от ужаса, он высунулся, захрипел, и тут увидел лодку у берега. На темной воде горел желтый лотосовый фонарь. В черной крытой лодке сидела женщина в бледно-золотом одеянии, и подол ее платья уходил в воду, словно рассыпая по реке золотой песок.

— Го-ши*… Го-ши! — выдохнул Жуй-ван. Он ухватился за соломинку и поплыл изо всех сил. Радость тут же сменилась страхом.

*Го-ши (国师) — титул высшего наставника при дворе; форма обращения.

— Го-ши, что делать? Я убил ди-цзи, Гаотан-та падает. Ло Вэньяо меня не пощадит, он меня убьет! — голос у него дрожал. — Я же шел к предкам, чтобы каяться. А теперь храм горит, все разрушено, и это конец. Ло Вэньяо, этот безумец, теперь точно меня не отпустит!

Налань Ши и бровью не повела. Голос был мягок и ровен:

— Ди-цзи умерла. Значит, теперь ты самый законный наследник Вэй. Чего ты боишься?

— Ты не знаешь, какая он бешеная псина, — захлебнулся Жуй-ван. — Завтра возьмет нож, войдет во дворец, зарежет меня, а потом себя!

И тут его осенило. Он вскинулся, и вцепился в нее взглядом:

— Го-ши, ты сможешь убить Ло Вэньяо?

Налань Ши улыбнулась и промолчала.

— Го-ши, ты тоже Святая, — выдохнул Жуй-ван. — Неужели ты не можешь убить Ло Вэньяо? Пока он жив, я не взойду на трон!

Налань Ши покачала головой:

— Ты слишком упрощаешь убийство Святого.  В прошлом Гуй-цзянцзюнь (Призрачный Генерал), чьи злодеяния потрясли небо, разгневал всех в Бинцзя. Но разве он в итоге не спасся?

Налань Ши опустила голову, пальцами перебирая сердцевину лотоса, и равнодушно добавила:

— У Святых слишком много способов сохранить жизнь, убить их не так-то просто.

— Но, го-ши… — занервничал Жуй-ван.

— Не бойся. Сегодня ночью Ло Вэньяо к тебе не придет. У него есть дела, — с усмешкой ответила Налань Ши.

Она склонила голову набок, янтарные глаза сверкнули:

— Сначала обрушился Чжи-нюй-фэн, теперь горит Гаотан-та. В Юньгэ случилось достаточно бед. Пожалуй, городу не помешает одна радостная новость, чтобы развеять мрак.

— Какая? — не понял Жуй-ван.

— Радостная, — повторила она.

Нравы Юньгэ были столь показными и странными… Три дня траура по усопшим превратились в Праздник фонарей. После событий с башней Гаотан знать была встревожена, и проведение пышной императорской свадьбы для искупления грехов тоже было бы неудивительно.

В Юньгэ лишь брак Вэй Чжинана и Ло Хуайюэ мог собрать всех. Принц по фамилии Вэй и родная сестра конфуцианского Святого.

***

Столица, окраина. Ло Вэньяо идет по горной тропе. Чжун Юнъюань велел использовать шанс и убить Жуй-вана руками ди-цзи. Ло Вэньяо так и планировал сделать, но по пути его задержало одно дело.

Свет на горной тропе был тусклым, из-за дерева доносился странный чавкающий звук, а нос щипало от густого запаха крови.

Ло Вэньяо взмахом рукава сломал дерево. При призрачном лунном свете он увидел ужасную картину: красный, как кровь, мертвец с синим лицом и клыками пожирал невинного дровосека. Голова дровосека была уже наполовину съедена, мозг стекал по щеке. Зрелище было жутким.

Ло Вэньяо вытянул руку и одним движением прикончил живого мертвеца: сорвал ветку, сделал стрелу и пригвоздил его голову к земле. Он много странствовал и знал, что это Бинцзя вывели гуй — демона.

В Бинцзя есть история об обороне города. Генерал защищал город три месяца, но в конце концов, исчерпав припасы, в критический момент штурма перерезал себе горло. Перед смертью он протрубил в рог, чем неожиданно пробудил три тысячи подземных воинов. Они выстроились в ряд и перебили врагов.

Ло Вэньяо помрачнел.

Еретические техники Бинцзя могут превращать мертвых в демонов.

Еретические техники Нунцзя могут превращать растения и животных в бесов и чудовищ.

Еретические техники даосизма — это демоны, в которых превращаются сами маги, одержимые бесами.

Если бы Сто школ не объединялись в истреблении еретиков в своих рядах, не проявляя снисхождения, в шести провинциях давно бы расплодились бесы и чудовища. Хоть в пяти государствах сейчас и неспокойно, но до смутных времен еще далеко.

Обнаружив за городом последователя еретиков Бинцзя, Ло Вэньяо, естественно, не стал его отпускать.

Ло Вэньяо быстро подошел, намереваясь осмотреть одежду мертвеца и проследить истоки. Он не ожидал, что тот еретик находится где-то рядом, но не собирается избегать его.

 Стоило Ло Вэньяо сделать шаг, запела флейта. Звук был чистый, но в этой чаще звучал он жутко. Рядом располагалось кладбище бедняков; с каждым вздохом флейты мертвецы в соломенных циновках поднимались. Они светились красным, они давно сгнили, из их тел сочился гной. Лиц нет — одни пустые оболочки. И все тянулись к Ло Вэньяо…

Он нахмурился и ударил ногой в землю. Листья взвились и обратились лезвиями, которыми призраков изрубило в клочья. Внезапно он поднял взгляд и встретился глазами с тем, кто стоял на вершине дерева и играл на флейте.

По звуку он понял: техника высока, но дыхание слабое. И в самом деле, на ветке стоял старик в черном плаще, с красными пятнами на лице.

— Гуй-цзянцзюнь, — холодно сказал Ло Вэньяо, не раздумывая.

Таких, кто осмелится выйти к нему лицом к лицу, да еще из Бинцзя, — только он, Святой, которого Кунъу объявил в розыск.

Старик опустил кроваво-нефритовую флейту. Орудие было изящным и странно подходило его горбатому хищному профилю.

Голос тихо зашипел:

— Ло-жушэн… наслышан.

Голос Ло Вэньяо был насмешливым:

— А ты довольно смел, явившись в Юньгэ. Не боишься, что завтра Куньу пришлет сюда людей?

— Это будет потом, — фыркнул старик, — а сейчас тебе лучше позаботиться о своей безопасности. Ло Вэньяо, не нужно передо мной держаться, я знаю, что ты двадцать лет назад вмешался в дело Шэньнун-юань и до сих пор не оправился от тяжелых ран.

— И что? — лицо Ло Вэньяо не дрогнуло.

— Притворяешься до последнего. Конфуцианцы — мастера лицемерия, как и Минцзя — мастера пустословить, — протянул Гуй-цзянцзюнь.

— И что, ты меня убьешь? — губы Ло Вэньяо тронула тонкая усмешка.

Старик снова поднес флейту к губам. Звук рванул вверх, стал резким, дрожь пошла по земле. Из могил поднялась новая волна мертвецов, но теперь они не кидались беспорядочно, а, скрываясь в тумане, встали в боевой строй.

Бинцзя закаляют тело, и мечи со стрелами их почти не берут. Уже на первой ступени Уфу-цзин они сильны, как быки. Но сам Гуй-цзянцзюнь славится не этим, а формациями. «Война — путь хитрости»: стоило выстроить мертвецов в боевой порядок, как воздух вокруг Ло Вэньяо исказился.

С раной на сердце лезть на Гуй-цзянцзюня было опрометчиво. Кроме того, Синьсянь не было под рукой. Ло Вэньяо сжал кулак в рукаве, поднял тонкую зеленую ветку и согнул ее в лук без тетивы.

К счастью, когда-то скрываясь от Кунъу, Гуй-цзянцзюнь сам едва не лишился шкуры, и силы у него с тех пор значительно поубавилось.

…К моменту, когда на поле боя прибыл Цзи Цзюэ, Ло Вэньяо уже держался из последних сил. Он стоял на коленях, и его одежда была вся в крови. Гуй-цзянцзюня тоже порядком потрепало, но он ухмылялся:

— Ло Вэньяо, ты ради идиотов из Шэньнун-юань уничтожил свое оружие, теперь жалеешь? Синьсянь при тебе нет, как ты будешь со мной сражаться!

Ло Вэньяо не боялся умереть здесь. Он понимал, что даже Святой его уровня без убийственного приема артефакта его не возьмет. Но злость кипела, и его пальцы впились в землю. Под ногтями выступила кровь.

Смех Гуй-цзянцзюня внезапно стих. Земля начала течь, как болото, листья в лесу опадали один за другим, сея смерть. Ветер и лунный свет стали особенно ощутимыми. В лесу больше всего элементов Земли и Дерева, и так безошибочно управлять Пятью Элементами мог лишь последователь Инь-Ян!

Ло Вэньяо поднял голову и увидел, как с конца тропы к ним идет Цзи Цзюэ.

Этот молодой глава школы Инь-Ян обычно носил элегантные и роскошные одежды, но сегодня на нем был простой белый весенний халат. Ло Вэньяо вспомнил, что по возрасту Цзи Цзюэ для них и вправду был младшим.

Гуй-цзянцзюнь едва не выронил флейту.

— Цзи… Цзюэ?

Лицо его перекосило. Ни один Святой не может не знать Цзи Цзюэ. Дыхание у него перехватило, и он зло метнул взгляд в сторону Ло Вэньяо. Не сказав больше ни слова, он ударом носка оттолкнулся от ветки, и исчез в темноте, как летучая мышь.

Ло Вэньяо поднялся, покачиваясь. Цзи Цзюэ бесстрастно смотрел в ту сторону, где скрылся беглец.

— Спасибо, — сказал Ло Вэньяо и спросил: — Ци-дянься, почему вы здесь?

— Пришел к Ло-жушэну с просьбой, — ответил Цзи Цзюэ.

— Какой?

Цзи Цзюэ повернул голову, и у скулы качнулся подвес, блеснув в лунном свете.

— Я хочу пройти в задние покои дворца Вэй и надеюсь на помощь Ло-жушэна.

Задние палаты охраняют, но это не усыпальница и не ключевой узел. С силами Цзи Цзюэ туда и силой войти не проблема.

— Зачем? — спросил Ло Вэньяо.

— Обронил там одну вещь, — сухо ответил Цзи Цзюэ.

Ло Вэньяо не стал уточнять, и просто бросил ему пропуск Святого. После резни в ту ночь в Гуйчунь-цзюй у него не осталось пиетета перед императорским дворцом. Пока Жуй-ван сидит там хозяином, чего стесняться?

О Гуй-цзянцзюне он известит Кунъу, и поручит это Чжай Цзыюю. Сам он спешил к Гаотан-та и разговаривать дальше с Цзи Цзюэ не стал.

http://bllate.org/book/12507/1113864