Готовый перевод A Thousand Gold for a Smile / Отдам тысячу золотых за улыбку♥️: 39. Писатель-фантаст (IX). «Поздравляю».

Бледно-золотой песок мерцал на поверхности подземной реки. Ши Си ступил на него и почувствовал, как снизу медленно течет вода и несет его вперед. Они вышли из каменной пещеры, и навстречу им потянулся легкий ветерок. Когда они выбрались с Чжи-нюй-фэн, в поле зрения встали крутые отвесные берега, а под луной река тянулась на многие ли, зажатая между обрывистыми вершинами.

Ши Си шел дальше и вдруг заметил ребенка, лежащего на земле. Он удивился:

— Ло Хуаньшэн?

Он быстро подошел и убедился, что это действительно Ло Хуаньшэн. Мальчик, рыдал, захлебываясь, лицо у него покраснело, ресницы были мокрыми, а в руке он сжимал окровавленную палочку с танхулу. Ши Си удивился еще больше, потому что помнил, как легко этого ребенка занять: дай ему конфетку, и он может тихо сидеть очень долго. Значит, случилось нечто такое, что довело его до такого состояния.

Ши Си был человеком Ицзя, поэтому с одного взгляда понял, что Ло Хуаньшэн потерял сознание от голода и нервного срыва. Он огляделся и увидел, что они почти у выхода: течение стало плавным, почва по берегам была влажная и плодородная, вдоль воды росли вязы. В коре вяза много крахмала, поэтому Ши Си сломал несколько веток, снял кору, нейтрализовал в ней все вредное и поднес к губам мальчика.

— Ешь.

К счастью, Ло Хуаньшэн в полубессознательном состоянии разжал рот и действительно проглотил кору.

Ши Си опустил взгляд и задумался. Его первое знакомство с Налань Ши состоялось через тетрадку, которую принес именно Ло Хуаньшэн, а его детство во многом походило на детство Налань Ши. Раз он обессиленно упал прямо на этой дороге золотого песка, значит, сегодня он точно виделся с Налань Ши. След, который она оставила, слишком явный, поэтому она точно не боится преследования, а от самого Ло Хуаньшэна вряд ли получишь какую-то ниточку.

Когда мальчик доел кору, Ши Си приподнял его и усадил так, чтобы он полулежа опирался на прибрежный уступ. Он присел перед ним на корточки и стал ждать, когда Ло Хуаньшэн придет в себя. Цзи Цзюэ стоял рядом, молча наблюдая за ними.

— Пропажа Ло Хуаньшэна, наверное, подняла весь дом Ло на уши, — сказал Ши Си.

Цзи Цзюэ издал утвердительный звук, и не стал развивать эту тему. Он поднял голову, его взгляд скользнул поверх сочной зелени вязов и кипарисов и остановился на одиноком персике, что росл на середине склона, вклинившись в трещину скалы.

— М-м, — простонал Ло Хуаньшэн, приходя в себя, и медленно открыл глаза. В горле у него была царапина от палочки, и, хотя Ши Си уже залечил ее, глотать все еще было неприятно.

— Очнулся? — спросил Ши Си и дал ему попить чистой росы, собранной с листьев.

Ло Хуаньшэн наклонился и сделал несколько глотков. Прохладная, прозрачная влага успокоила горло, он окончательно пришел в себя и уставился на Ши Си не мигая. Тот улыбнулся:

— Силы есть? Если есть, поднимайся, уходим отсюда.

— Есть, — ответил Ло Хуаньшэн и оперся руками о камень, послушно вставая.

Когда он очнулся, печаль ушла. У детей чувства приходят быстро и так же быстро проходят. Он вытер рукавом кровь с палочки и снова принялся за танхулу.

— Где Фан Юйцюань и остальные? Почему ты тут один? — спросил Ши Си.

— Они… вошли в реку… и все уплыли, — подумав, сказал Ло Хуаньшэн.

— Все? То, что Фан Юйцюань ушел, неудивительно. А вот как твоя цзе-цзе прошла? — Ши Си кивнул на воду. — С такими тварями под водой обычный человек погиб бы раз сто.

Ло Хуаньшэн долго вспоминал и, наконец сказал:

— Жемчужина Запирающая Дыхание.

— Понятно, — кивнул Ши Си. — Фан Юйцюань не дал тебе жемчужину Запирающую Дыхание?

Фан Юйцюань, хоть и был простоватым добряком, но все же вырос в ю-сян-фу, получил воспитание Шэньнун-юань, и по природе не был злым. Даже если он бросил тех сумасбродов на смерть, про ребенка, который ничего не понимает, он не должен был забыть.

— Жемчужину Запирающую Дыхание я отдал… цзе-цзе, — пробормотал Ло Хуаньшэн, сжимая зубами танхулу.

Ши Си взглянул на него, улыбнулся и тихо спросил:

— Правда? «Отдал»?

Ну да. Гораздо точнее было бы сказать «отняли» или «выманили». Но Ло Хуаньшэн опустил голову и промолчал.

Неожиданно вода снизу пошла волнами. Золотой песок, который оставила Налань Ши, начал меркнуть, крупинки теряли сияние и скоро должны были осесть обычным речным песком на дно.

Лицо у Ло Хуаньшэна побелело. Огромный питон, следовавший за ними всю дорогу, неторопливо показался из воды. Когда золото песка погасло, они увидели треугольную башку и пару злобных, жадных зеленых глаз.

Ло Хуаньшэн весь задрожал. Те же самые удушье и безысходность, как тогда, когда его бросили одного в каменной пещере, вновь накрыли его.

— Под водой… змея… — прошептал Ло Хуаньшэн.

Ши Си понял, что искусство Налань Ши теряет силу. Он опустил взгляд и встретился со змеей через темную воду, затем шевельнул ногой и сильно ударил по реке. Ударная волна врезалась питону в морду, и у того едва звезды из глаз не посыпались. Он суетливо втянул язык и нырнул в воду, спасаясь бегством.

Ло Хуаньшэн остолбенело наблюдал за этим спектаклем. Ши Си пояснил:

— Обычный маг Нунцзя второй ступени умеет укрощать зверя. Фан Юйцюаня в расчет не берем, он на занятиях лоботрясничал.

Он хотел было вытащить питона, оседлать и использовать как средство переправы, чтобы выбраться. Однако Цзи Цзюэ остановил его и сказал:

— Дальше я. А ты поменьше используй техники.

— Хорошо, — ответил Ши Си.

В руке у Цзи Цзюэ незаметно появилась ветка персика. Несколько лепестков упали в воду, и над рекой поднялись облака розового света. Глаза у Ло Хуаньшэна округлились. Бледно-розовый туман стлался по воде, спутываясь с лунным сиянием, и все это походило на сон.

Он поднял голову и заметил, что рядом с Ши Си стоит тот самый гэ-гэ, который на Линси-тай ушел раньше времени. Ло Хуаньшэн растерялся, а потом спросил:

— Вы… снова… можете разговаривать?

Ши Си не понял, к чему это он сказал:

— О чем ты?

Потом, будто что-то поняв, он улыбнулся:

— Так значит, вы знакомы.

Ло Хуаньшэн кивнул. Ши Си прищурился:

— Этот гэ-гэ тебя не обижал?

Цзи Цзюэ не из тех, кто любит детей, поэтому он мог приблизиться к мальчику только ради расследования Ло Вэньяо. Ло Хуаньшэн покачал головой, взгляд у него был ясный и чистый:

— Он не… обижал. Он просил… смотреть на тебя.

— Смотреть на меня? — удивился Ши Си.

— На Линси-тай он сказал, что сейчас ты будешь очень крут, — честно ответил Ло Хуаньшэн.

Ши Си опешил. Цзи Цзюэ подошел ближе, его нефритовые рукава скользнули над водой и лепестками, и в этом было что-то изящное.

— Разве я ошибся? — спокойно спросил он.

Ши Си с удивлением повернулся к нему. Цзи Цзюэ поднял на него глаза, в них мелькнула улыбка, и он протянул ему персиковую ветку. Это было почти как тем летом в Цяньцзинь-лоу, когда под палящим солнцем он вернул ему эскимо со вкусом мяты и лайма.

— Значит, ты тогда был рядом, — тихо сказал Ши Си.

— Тогда меня не было, — ответил Цзи Цзюэ. — Но финал я угадал.

Персиковые лепестки были розово-белыми, ветка — темно-зеленой, и все это оттеняло его рукав. Цзи Цзюэ сказал:

— Поздравляю.

То поздравление, запоздало произнесенное другим способом.

Ши Си, сам не зная почему, расплылся в улыбке, настроение его стало вдруг прекрасным, и он ответил:

— Спасибо.

Воздух вокруг был холодноватым и чистым, и трудно было понять, это ли аромат персика или прохлада с кончиков пальцев Цзи Цзюэ.

Глаза у Ши Си ярко вспыхнули:

— Да, я и сам считаю, что был крут! Я вошел в Цзя-юань Шэнжэнь-сюэфу, даже не пробив Каймэн-цзин. Я сказал, что я первый гений шести провинций, а Фан Юйцюань не поверил и начал сравнивать меня с собой!

Цзи Цзюэ сдержал улыбку:

— Значит, у него и правда нет глаз.

— Вот именно! Я тоже так считаю.

Потом Цзи Цзюэ задумался и серьезно произнес:

— Я родился раньше тебя, и в запретной зоне школы Инь-Ян время течет иначе, чем снаружи. Если отдать тебе мои годы практики, ты бы тоже давным-давно стал Святым. К тому же ты занимаешься даосским направлением. На Инин-фэн духовная сила Пяти Стихий — лучшая под небом. При случае поехали со мной в чжу-цзя.

Ши Си не ожидал таких слов и даже немного удивился. Хотя он никогда не страдал заниженной самооценкой, но прекрасно понимал, насколько страшен дар Цзи Цзюэ. «Первый под небом» — это не преувеличение. Шесть лет назад он уже достиг пятой ступени школы Инь-Ян, а теперь в Юньгэ у него цель заполучить Тяньцзы-чу, и он готов идти даже против Ду Шэнцина. Это значит, шестая ступень тоже близко. К тому же, когда-то в Цяньцзинь-лоу он потерял духовную силу и начал путь заново. «Чудовище» из Шуанби было вовсе не метафорой. И именно такой человек, живущий в постоянной зависти толпы, говорил сейчас ровно и с улыбкой, что все эти лавры лишь потому, что он переместился раньше него.

— Ты не слишком ли меня балуешь? — осторожно спросил Ши Си.

— Что? — переспросил Цзи Цзюэ.

Ши Си прикусил язык, поняв, как странно прозвучал вопрос, и неловко отвернулся:

— Ничего.

Но Цзи Цзюэ взгляда не отвел, и долго смотрел на него, а потом вдруг понял и тихо рассмеялся:

— Нет. При наших отношениях любые поблажки не будут перебором.

Ши Си промолчал. Вопрос у него вышел странный, но и ответ он получил не менее странный. К счастью, сказал это Цзи Цзюэ легко и без особой значимой окраски. Ши Си выдохнул и решил переключиться на Ло Хуаньшэна.

Мальчик то смотрел на него, то на Цзи Цзюэ, и с каждой секундой его лицо становилось все растеряннее. Почему эти приятели, которые в прошлый раз не могли даже выговорить «поздравляю», теперь общаются так странно? Все казалось туманным, как розовые облака над рекой. Густой дым, через который ничего не разглядеть.

— Эй, малыш, на что уставился? — наклонился Ши Си.

Ло Хуаньшэн вынул изо рта танхулу, внимательно осмотрел Ши Си и неторопливо сказал:

— Смотрю на гэ-гэ… у него уши покраснели.

Ши Си: «……» Он спросил без задней мысли! Выругавшись про себя, он быстро засунул танхулу обратно в рот Ло Хуаньшэну и грозно предупредил:

— Мелкий, еду можно есть как попало, а вот слова как попало говорить нельзя!

Ло Хуаньшэн хотел объяснить, что он ел как раз правильно и сказал все верно, но рот ему уже заткнули сладостью.

Цзи Цзюэ, наблюдавший за этим спектаклем, не удержался от смешка:

— Ши Си, вот как тебе хватает совести меня оговаривать? Похоже, это ты больше всех любишь обижать детей.

Его голосе звучал прохладно, когда он это сказал. Он тянул слова лениво, в манере их жизни в Цяньцзинь-лоу, хотя здесь, на Чжи-нюй-фэн, это звучало иначе. С легкой, едва уловимой усмешкой, более непринужденно, без игры каких-то ролей.

Ши Си замер и изумленно на него посмотрел. Наверное, он и правда слишком тупой. Только сейчас, по легкости интонации, вдруг стало ясно, что с их встречи и до этого момента за молчанием, холодом и долгими равнодушными взглядами стояла безысходная боль. И лишь следуя за этой нитью боли, он мог с легкостью видеть сквозь маски Цзи Цзюэ, читая его вышедшие из-под контроля эмоции.

Однако эмоции у главы школы Инь-Ян по природе легкие и тонкие, как снежная пыль, как летучая паутинка, угадать их почти невозможно. Сейчас все выглядело именно так: Цзи Цзюэ улыбался и поддевал его, дикция была расслабленной, из его слов не вытянуть ни гнева, ни любви.

И все же, когда Ши Си повернулся и встретил его взгляд, предположение рассыпалось. Цзи Цзюэ разогнал густой туман применив Иньхуо-чи, ветер трепал его длинные волосы, и когда он не улыбался, в нем была обычная строгая холодность. Но стоило ему почувствовать взгляд Ши Си, как в ту же секунду уголки губ поднялись. Эти глаза, будто созданные для любой роли, вдруг стали мягкими и теплыми, и в этот миг они смотрели так, как смотрят на того, кого любишь по-настоящему.

Любовь и радость в этом взгляде были совершенно очевидны.

http://bllate.org/book/12507/1113852