Готовый перевод A Thousand Gold for a Smile / Отдам тысячу золотых за улыбку♥️: 38. Писатель-фантаст (VIII). Звездная область.

Когда они жили в Цзигуань-чэн Моцзя, Хуан-лао уже говорил, что с превращением его тела в Механизм что-то не так. Яочуан предполагала, что причина в Цяньцзинь, хотя точнее сказать не могла.

За шесть лет у Ши Си почти не бывало сильных всплесков чувств и потрясений: он привык к уединению, тайно практиковал техники разных школ, а когда скучал, мог подолгу сидеть у канала и смотреть на воду.

С тех пор как он прорвал Фэй-лэ-цзин, его тело еще ни разу так жестоко не ломало. Ледяной холод, режущий кость, поднимался из самой глубины души. Ночью в пустыне и без того холодно… Ши Си бессознательно нахмурился, его пальцы заледенели.

Цзи Цзюэ опустил взгляд, вгляделся в него, поднял руку, и море песка исчезло. Иллюзию сменила его личная звездная область. Над ними лежал неизменный за миллионы лет Млечный Путь, под ними темнела гладкая, словно зеркало, вода цвета синей ночи. Меж ними плавали волокна духовной ци Пяти Стихий; она была странна и могущественна, и каждая ниточка хранила в себе отголосок разрушение мира. Но по едва уловимому знаку хозяина области она смирялась, становилась мягким ветром и ласково обвивала Ши Си.

Цзи Цзюэ поддержал его и медленно усадил. Ши Си склонил голову, черные волосы прилипли к мокрой от пота щеке, а синева в глазах клубилась, как туман, и была пугающе красива.

Цяньцзинь, едва войдя в звездную область, притихла, юркнула в его рукав и ласково ткнулась в кожу.

Дрожь сотрясала все его тело, холодный пот пропитал одежду. Он вцепился в руку Цзи Цзюэ, и только так ему удавалось удерживать равновесие. Сладковатая кровь понемногу стекала обратно в горло, дыхание то срывалось, то становилось ровным, зубы стучали. Никто не знал, сколько прошло времени, прежде чем эта боль, будто душу рвут на куски, схлынула, а сознание прояснилось.

Он разжал пальцы, поднял голову и встретил взгляд Цзи Цзюэ. Его голос был сиплым, однако он продолжил отвечать, тихо и прямо:

— На Чжи-нюй-фэн те слова сорвались, наверное, потому что я слишком обрадовался, увидев тебя.

Взгляд у Цзи Цзюэ потемнел. Он провел пальцем под его ресницами, стирая слезы слез, и заговорил необычно мягко:

— Прости. Давай я отвечу за тебя на последний вопрос, ладно? В Цяньцзинь-лоу первым уставился на тебя я, и лишь потом заметил, что ты замечтался.

Только когда кончик его пальца скользнул по коже, Ши Си понял, что плакал. Неужели эта его проклятая «конституция» снова разыгралась?

В своей звездной области Цзи Цзюэ, с ниспадающими черными волосами и спокойным лицом, впервые испытал чувство потери контроля над собственной душой. Стоило упасть первой слезе Ши Си, как лианы того летнего безумия снова сомкнулись без просвета и мгновенно стянули его сердце. Он коротко усмехнулся, не понимая, сошел ли он уже с ума, и заговорил четко и холодно:

— Я хочу вывести тебя из Вэй, потому что скоро выйдет Тяньцзы-чу (шэньци «Жезл Сына Неба»), и Юньгэ неизбежно омоется кровью. Это то, что хочет заполучить Ду Шэнцин, и ради этого я здесь. Я не хочу, чтобы ты, все еще в фазе Хуасе Моцзя, увяз в этой конфуцианской трясине.

Любая из этих фраз могла всколыхнуть мир, заставить шесть провинций штормить и обратить в панику все Сто Школ. Однако Цзи Цзюэ говорил ровно и легко:

— Я никогда тебя не ненавидел, — он опустил взгляд, и едва заметная улыбка легла на губы, тонкая, как отсвет в его звездной области. — Вывести тебя это значит гарантировать твою безопасность. А всякий раз, когда я говорил, что ты невыносим, я имел в виду другое.

Слезы у Ши Си были горячими, но ему казалось, что от кончиков пальцев до самого сердца кровь уже застыла и остановилась. В голове осталось только три иероглифа: Тянь-цзы-чу.

Зрачки уменьшились до точки.

Тянь. Цзы. Чу?

Ни один маг из Ста Школ не в силах сохранить спокойствие при этих словах. Это самая таинственная и сильная святыня конфуцианцев, веками существующая лишь в преданиях.

Четвертая в мире шэньци — Тяньцзы-чу.

Мысли Ши Си моментально вернулись к реальности. Он выдохнул и хрипло спросил:

— Ду Шэнцин хочет Тяньцзы-чу?

— Да, — ответил Цзи Цзюэ. Он терпеливо и мягко стирал новые слезы с лица Ши Си, а от его нефритовой одежды тянуло холодным духом Инин-фэн. — Я жду, когда Ду Шэнцин появится.

Слезы у Ши Си все текли и не кончались. У Цзи Цзюэ в голове было пусто. Он шел по лезвию и понимал, что следующий шаг может быть в пропасть. Лианы сжимали сердце до боли, старый кровавый кошмар Инин-фэн грозил вспыхнуть снова, и техника готова была в который раз обернуться неуправляемым откатом. Однако он оставался ненормально спокоен. Он вздохнул, опустил свои длинные, прямые ресницы и сказал с тихой усмешкой:

— Да что ж ты такой плакса-то… Слезы текут прямо как ручей.

— Это Хуасе, — возразил Ши Си. — Я не плачу.

— Тебе полегчало? Если да, пойдем отсюда.

— Погоди еще немного…

Раз Цзи Цзюэ уже рассказал о Тяньцзы-чу, Ши Си не видел смысла утаивать свои тайны.

— Я, скорее всего, не уйду из Юньгэ.

— Угу, — отозвался Цзи Цзюэ.

Он на самом деле почти его не слушал. Его ладони легко лежали у него на талии и на спине, он словно нежно обнимал его, а сам он поднял безрадостный и безучастный взгляд к небу. В меняющемся свете на его лицо легла тень. На высоком небосводе вставали одна за другой картины: пламя в Цяньцзинь-лоу, бесконечные звездные треки Инин-фэн, две луны в одном небе, испытание сердцем под взглядом Иньхуо, немые вспышки в темной комнате, которые десятки тысяч раз рвали его на части. Потом он сам, оборачивающийся, холодно поднимающий взгляд и встречающийся с ним глазами...

И, наконец, под рябью воды проступило лицо, то исчезая, то проявляясь. Иссохшее, морщинистое, синюшное, глаза его были плотно закрыты, но он знал, что на лице этом играла едва заметная насмешка.

Цзи Цзюэ опустил взгляд и тихо сказал:

— Ничего… лишь бы ты не оказался втянут…

— Как я могу не быть втянут? — покачал головой Ши Си, и тихо вздохнул: — Моя мать — Вэй Цзян.

Цзи Цзюэ замер, резко опустил на него взгляд и ладонь инстинктивно сжалась сильней на талии Ши Си. Ши Си был полностью поглощен тем, чтобы удержать слезы, поэтому не заметил, как оказался крепко зафиксированным в опасной и двусмысленной позе.

— Ляньцю Жун тоже оказалась в Юньгэ лишь потому, что по дороге ее преследовал да-хуанцзы, и у нее не было иного выхода. Моя мать это ди-цзи государства Вэй, а я, как шицзы Вэй, даже если сбегу на край света, все равно буду найден Шэнжэнь-сюэфу, — продолжал он. Ши Си не считал титул шицзы чем-то хорошим, поэтому говорил об этом с оттенком раздражения и беспомощности.

Когда он наконец взял под контроль свою дурацкую конституцию и слезы иссякли, над самым ухом раздался тихий смешок. Цзи Цзюэ долго молчал, слушая его, а потом едва слышно рассмеялся. Они были слишком близко, и Ши Си почувствовал легкую вибрацию его грудной клетки от смеха. В своей звездной области Цзи Цзюэ склонил голову и смеялся довольно долго, думая о чем-то своем.

— Почему ты смеешься? — Ши Си поднял взгляд. Синяя дымка почти рассеялась, глаза снова стали ясными и чистыми.

— Над собой, — ответил Цзи Цзюэ ровно. — Я смеюсь над собой, Ши Си. Я все боялся, что близость ко мне грозит тебе неконтролируемыми опасностями, а теперь вдруг понял: Ши Си, ты изначально стоишь в самом центре этой игры.

Уголки губ Цзи Цзюэ поползли вверх, он наклонился, его взгляд был мрачным и причудливым, но в смехе сквозили легкость и чистота.

— Ши Си, давай будем невыносимы вместе.

А? Что значит «невыносимы»?

Но Ши Си не успел ничего спросить, потому что звездная область вдруг исчезла, и он вышел из миража, вернувшись в пещеру Гуйчунь-цзюй. После этого всплеска эмоций, по ощущениям, слияние тела с механизмами вновь ускорилось. Самым явным ощущением для Ши Си было то, что в его даньтянь хлынула очень странная сила.

Практика даосов взращивает духовную силу, и даньтянь может поглощать и обращать в свою лишь энергию небес и земли. Однако на этот раз к его Цзиньдань добавилась тонкая полоска странной синевы. Ее природа фундаментально отличалась от ци, но в даньтяне Ши Си она не встречала отторжения. Эта загадочная сила осела в глубине и по действию оказалась почти как Пять Стихий.

По крайней мере за эти несколько мгновений он явственно ощутил, что со среднего этапа Цзиньдань перешел на поздний.

http://bllate.org/book/12507/1113851