Жар, обжегший пальцы, ему не показался, и текст вправду пах пустыней. Но почему в Юньгэ у Ло Хуаньшэна на руках находится вещь Сяошоудзя, да еще и такого высокого уровня?
Ши Си закрыл книгу и не стал листать дальше:
— Кто тебе это дал?
Ожидание в глазах Ло Хуаньшэна померкло, но он, не сдаваясь, вывел своей палочкой:
【Ты видел паука, который в книге шевелится?】
В дождливом Юньгэ пустыня всегда манит.
Ши Си не ответил.
Мальчик стиснул зубы и дописал:
【А верблюда?】
【Песок?】
【Там есть маленькое черное окно, старое и кривое. Ты его тоже не увидел?】
Долгая пауза остудила его пыл. Он потянулся забрать тетрадку с колен Ши Си.
Ши Си остановил руку:
— Эй, подожди. Ты так и не сказал, кто тебе ее дал.
Ответа не последовало, а с дорожки донеслись торопливые шаги.
— Сюда! Сюда! — окликнул стражник.
Ло Хуаньшэна искали уже давно.
— Сяо Ни! — Ло-фужэнь, увидев мальчика, сорвалась к нему и крепко прижала к себе. Лицо было бледным, а глаза полнились слезами. Она сжимала его за предплечья, осматривала снова и снова и, убедившись, что он цел, заплакала в полный голос: — Сяо Ни, ты меня до смерти напугал!
Она прижала Ло Хуаньшэна к себе еще крепче и, отдышавшись, резко обернулась к Ло Хуайюэ:
— Ты же его сестра, как так можно?! Сказала, что выведешь Сяо Ни погулять, и потеряла!
— Я… я… — Ло Хуайюэ шла позади, опустив голову. Слов у нее на эти справедливые обвинения не нашлось.
Со всех сторон посыпались голоса: «Сяо-гунцзы цел?», «Наконец-то нашли!»
Первой Ши Си заметила эр-фужэнь из Аньнин-хоу-фу:
— Ляньцю Жун, а ты тут что делаешь?
Ее вопль расколол тишину, и все только тогда увидели невдалеке еще одного человека. Ши Си обреченно вздохнул, бросил персиковую ветку и вышел из тени.
Эр-фужэнь его ненавидела и решила облить грязью. Она изобразила «догадку» и ехидно сменила тон:
— Ах вот оно что, Ляньцю Жун. Вот почему сяо-гунцзы пропал с пира… кто-то специально его увел! Ты, несчастная, мало того, что сгубила моего Сюаня, так еще и на Ло-гунцзы позарилась. Смелости-то сколько!
Ло Хуаньшэн поднял взгляд на Ши Си, будто хотел за него заступиться. Но Ло Хуайюэ его опередила. Она подскочила, взяла лицо мальчика в руки и закрыла ладонью его приоткрытый рот, сама залилась слезами:
— У-у-у, Сяо Ни, я тебя обыскалась! Я думала, ты уже вернулся! Ты же сказал, что не пойдешь следом, хочешь один поиграть, а через миг исчез! Я перепугалась. Больше не ходи с незнакомцами, слышишь?
Вывод напрашивался сам собой: все готовы списать пропажу Ло Хуаньшэна на Ши Си.
Ло-фужэнь была мрачна. Верила ли она словам Ло Хуайюэ — неясно, но появление около Сяо Ни посторонней барышни с непонятными целями ее насторожило.
Эр-фужэнь радостно уцепилась за шанс подлить масла в огонь:
— Ляньцю Жун, объяснись. Ты в Юньгэ ни людей, ни мест не знаешь. С какой стати шастаешь по дворцу одна? Думаешь, тут можно бузить?
Ши Си приготовился к долгой и липкой перепалке, но уже в следующий миг за него ответили.
— А почему нельзя? — прозвучал мягкий и вместе с тем властный голос.
Все обернулись. Из-под ветвей вышла женщина с дворцовым фонарем, в водянисто-синем платье. Она посмотрела на Ши Си и едва заметно улыбнулась. На ее лбу мерцал тонкий золотистый знак… больше не нужно было никаких представлений.
Это была почти сорокалетняя чжанши-гугу* Шэнжэнь-сюэфу, величественная и спокойная. Она не заметила побелевших лиц вокруг и просто сказала:
— Ляньцю-сяоцзе проделала путь с Инин-фэн обратно в Вэй. Ей можно идти куда угодно и делать что угодно. Надеюсь, весна Юньгэ ее не разочаровала.
*Чжанши-гугу (掌事姑姑) — старшая распорядительница, управляющая при учреждении, досл. «гугу, ведающая делами»
Все онемели.
На одежде и волосах Ши Си блестели капли росы. Он встретил взгляд гугу, и лишь потом улыбнулся:
— Гугу, что вы, о каком разочаровании может идти речь? Вэй — мой дом.
— И прекрасно, — ответила та. На ее плече сидел белый голубь с надломленным крылом. Гугу чуть поклонилась: — Ляньцю-сяоцзе, би-ся приглашает.
— Хорошо. Ведите, прошу, — сказал Ши Си.
Он не удостоил онемевший кружок шумных сплетниц даже взглядом.
Да уж. От компании, которая только что в переносном смысле пыталась его «утопить», он шел прямо к компании, которая, скорее всего, попытается это сделать уже всерьез, и по-взрослому.
Опять Инин-фэн… имя горы выручает. Святыни школы Инь-Ян, похоже, работают безотказно.
Так подумал Ши Си. Обвести вокруг пальца настоящего Вэй-ди было бы затруднительно, а вот Жуй-вана обмануть труда не составит. У него есть Цзиньдань, значит, управлением Пяти Стихий можно прикрыть байку об ученице школы Инь-Ян. Он даже прикинул, как покажет при встрече небольшой прием, и статус мастера ему обеспечен.
Однако Жуй-ван встретил его мягко и без подозрений:
— Не кланяйся. Ляньцю-сяоцзе, присаживайся.
— Благодарю, би-ся.
Ши Си сел осторожно и держал ухо востро. В комнате были да-хуанцзы Вэй Цзинмин, сань-хуанцзы Вэй Цзинлань, Доу-лао и стража.
Считая себя правителем, который ценит способных людей, Жуй-ван велел евнуху подать чай:
— Доу-чанлао сказал, что Ляньцю-сяоцзе вернулась в Юньгэ с Инин-фэн, потому что не хочет жить далеко от дома?
Ши Си глянул на Доу-лао, пытаясь перехватить его взгляд, но тот сидел с закрытыми глазами и делал вид, что его тут нет. Приходилось рассчитывать только на себя. Он улыбнулся и отпил глоток, лихорадочно подыскивая верные слова.
Лица у Цзинмина и Цзинланя оставались бесстрастными. Они уже наелись слухов и Ляньцю Жун не уважали. Особенно они вспоминали о том, что Ляньцю Жун будто бы метила в цэ-фэй к бездельнику лю-хуанцзы, оттого и брезговали. В их глазах такой человек вряд ли тянет на ученицу чжу-цзя школы Инь-Ян.
Ши Си быстро ответил по делу:
— Би-ся, тоска по дому — лишь часть причин. На вершине Инин-фэн круглый год снег, холод там копится веками. Я родом из Дунчжао, телом слаба, и мне ближе климат государства Вэй. Еще с детства я мечтала о Шэнжэнь-сюэфу. Услышав о мудрости и доблести би-ся, я вернулась в Юньгэ с желанием послужить вам.
Жуй-ван повеселел:
— Доу-чанлао сказал, что ты хочешь пойти гостевым учеником в Шэнжэнь-сюэфу?
— Да.
— Дам это место. Но сперва выполни одно поручение.
— Для меня честь выполнить поручение би-ся.
Жуй-ван продолжил спокойно:
— Шэнжэнь-сюэфу — святыня конфуцианцев, но по традиции там есть и представители других школ. Завтра уже начало учебного года. Я прошу Ляньцю-сяоцзе помочь мне пригласить одного человека.
— Кого?
Жуй-ван посмотрел сверху вниз и слегка улыбнулся:
— Увидишь. Если ты и правда с Инин-фэн то ты узнаешь его.
Ресницы Доу-лао дрогнули. Он понял, что просчитался: Жуй-ван с самого начала не особенно верил в его россказни. Если удастся привести Цзи Цзюэ в Шэнжэнь-сюэфу, то Жуй-ван получит признание и от Цинь, и от школы Инь-Ян. Не удастся — пострадает Ши Си.
— Би-ся, я пойду с Ляньцю-сяоцзе, — сказал Доу-лао.
Жуй-ван кивнул и велел:
— Цзинлань, Цзинмин, идите тоже.
— Есть.
Ши Си вертел в ладонях деревянный кубик. Впереди шли Цзинмин с Цзинланем, за ними плотной шеренгой двигалась стража. Евнухи и служанки несли фонари и расчищали путь.
На повороте Доу-лао резко втянул Ши Си в тень:
— Ты что, под злой звездой родился? Как тебе так «везет»?! Слушай: хочешь жить — сматывайся. Пока они не опомнились, бегом!
— Что случилось?
Голос у Ши Си стал ровным и холодным. Он поднял взгляд:
— С кем именно мне надо встретиться?
— С тем, кого нам не потянуть, — выдохнул Доу-лао. —Он тебя сразу выведет на чистую воду!
— Из школы Инь-Ян?
— Да.
Ши Си все равно не хотел терять шанс. Он коротко прикинул и сказал прямо:
— Если это не Святой с Инин-фэн, я, скорее всего, смогу его провести.
Доу-лао остолбенел и снова посмотрел на юношу. Наглость его поражала, но пользы от этого было мало: сегодня просто не везет.
И почему именно Цзи Цзюэ…
Доу-лао криво ухмыльнулся:
— Хватит брыкаться. Беги.
Ши Си выслушал и сжал в пальцах Цяньцзинь. По реакции Доу-лао он понял, что дело труба, и все внутренности скрутил спазм.
— Доу-чанлао, Ляньцю-сяоцзе, о чем вы говорите? — окликнул Вэй Цзинмин. Он стоял в лунном свете, спокойный, держался благородно.
— Ни о чем, — отрезал Доу-лао. Он бросил на Ши Си последний предупреждающий взгляд и больше не вмешивался.
Ши Си опустил глаза. Кожа побледнела, челюсти сжались, в лице проступила раздраженная мрачность. Неужели так не везет? Он думал, что в Юньгэ труднее всего будет с Жуй-ваном и, в худшем случае, с парой конфуцианцев четвертой ступени. А его вынесло сразу на главный номер. Значит, тот, кого ему велели встретить, страшнее даже Святого с Инин-фэн? Тогда встреча не вариант.
Он глубоко вдохнул, стряхнул с плеча лепесток персика и стал прикидывать пути отхода. Но Вэй Цзинмин с Вэй Цзинланем внимательно за ним следили, и до самой бамбуковой тропы у Сусин-гун он так и не нашел способа ускользнуть.
Похоже, мысли его прочитали. Перед входом в Сусин-гун Вэй Цзинлань улыбнулся:
— Ляньцю-сяоцзе, прошу.
Ши Си тоже улыбнулся:
— Сань-хуанцзы дянься, раз уж мы дошли сюда, пора сказать, с кем именно мне предстоит встретиться.
Спрашивая, он параллельно решал, как рвать когти. Убить всех на месте? Тогда это прямая война со Шэнжэнь-сюэфу. Конфуцианцы ставят во главу угла жэнь*; если он сейчас устроит резню, его статус шицзы потом могут и не признать. А если внутри окажется, к примеру, Святой пятой ступени с Инин-фэн, то это еще хуже. Доставать Цяньцзинь нельзя: он приехал в Юньгэ, чтобы ее чинить.
* Жэнь (仁) — базовая добродетель конфуцианства: гуманность, человеколюбие, милосердие.
Мысли путались, и он так и не успел решить, что же ему делать. Доу-лао вздохнул и сказал, глядя на него с жалостью:
— Внутри — Цзи Цзюэ.
Щелк.
На миг все оборвалось. Ши Си завис, потом очнулся и тихо повторил:
— Цзи Цзюэ?
Доу-лао отвел взгляд:
— Да.
http://bllate.org/book/12507/1113826
