Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Прелюдия. Глава 86.

Циньцзян говорил спокойно, но слова его таили в себе горечь.

— С самого детства все вокруг относились ко мне с почтением. Кто-то — искренне, кто-то — из-за моего места в секте. Я был прямым учеником самого Даоина чжэньчжэня, шицзу секты Цзинтин. Но если долго жить в мире, полном лжи, неизбежно начинаешь меняться. Со временем я перестал понимать, кто я есть. Действительно ли я так талантлив, как они говорят? Действительно ли стою выше остальных? Действительно ли я пример для всей секты? Или это лишь отражение их страха и лести? Я уже не мог понять.

Циньцзян чуть прищурился, взгляд его стал отстранённым.

— Иногда я ошибался, но никто никогда не указывал мне на это. Что бы я ни делал, всё признавали правильным. Я жил в этом мире, пока не перестал видеть себя настоящего. И теперь мне кажется это… жалким. Если бы не случилось этого путешествия и трудностей, я, возможно, так никогда и не узнал бы, что значит быть виновным. Что значит быть наказанным. Раньше я даже не представлял, каково это.

Он замолчал, будто не решаясь говорить дальше, но затем усмехнулся и покачал головой:

— Когда ты вчера сказал, что накажешь меня, я задумался — а каково это? Я хотел почувствовать. А потом ты заговорил о Десяти Пальцах, - Одном Сердце, о Десятизвездной… Если бы это случилось, я бы уже никогда не смог прикоснуться к циню. Вспоминаю сейчас, и понимаю, как ты был жесток.

Циньцзян произнёс последние слова с улыбкой, но в голосе всё же звучала тень упрёка. Сам он не заметил, как его речь вдруг стала такой откровенной. Он сам не понял, насколько далеко впустил в свою душу этого дерзкого циньлиня, и когда это вообще произошло.

— Хозяин… — тихо прошептал Мэнъюй.

Ему вдруг стало неуютно от этого признания. Циньцзян протянул руку и слегка коснулся кончиками пальцев волос Мэнъюя, словно дразня его. Хотя слова звучали колко, в голосе слышалась скрытая теплота:

— Но ведь если говорить о наказании, то именно это было бы самым страшным. Для того, кто живёт музыкой, потерять руки — хуже, чем умереть. Ты, конечно, выбирал метод с изощрённостью, достойной демона…

— Но ты бы никогда не выбрал этот вариант. Ни за что.

— Ты знал?! — Циньцзян удивлённо вскинул брови.

— Я не дурак. Если бы ты выбрал, вот это было бы настоящей неожиданностью. – Мэнъюй  фыркнул и, усмехнувшись, погладил его по щеке.

— То есть ты заранее знал, что я соглашусь на наказание?

Циньцзян откинул его руку, но не сильно, а затем перехватил её и, прежде чем отпустить, слегка коснулся губами.

Мэнъюй на секунду замялся, поймав себя на том, что от неожиданности вспыхнул. Он быстро выдернул руку и отвернулся.

— Ты и правда очень хитёр, — заметил Циньцзян с намёком, приближаясь к нему и наклоняясь ближе к его уху. Его тёплое дыхание коснулось нежной кожи.

Мэнъюй вздрогнул, но тут же выпрямился и прищурился.

— Но как ты в итоге согласился на розгу? Судя по твоей реакции, ты даже не знал, как ею пользуются в полную силу.

— Честно? Не знал, — без тени смущения признался Циньцзян.

— Хозяин, ты шутишь? Это вообще не смешно!

Мэнъюй посмотрел на него испытующе.

— Нет, правда.

Циньцзян встретил его взгляд с полным спокойствием.

— Не верю! Когда ты наказывал учеников, ты никогда не пользовался розгой?

— Согласно уставу секты, - да, этот метод применялся. Но всем занимался Чжэнь Ди, а я лишь отдавал распоряжения. Когда проходило само наказание, я не вмешивался.

Мэнъюй задумался. В этом действительно был смысл. После того как Чжэнь Ди стал его правой рукой, все подобные вопросы перешли в его ведение. Лишь в редких случаях, когда речь шла о чём-то действительно серьёзном, вмешивался сам Циньцзян. Но когда он брался за дело, его приговоры всегда были чересчур жестокими.

— Тогда всё ясно… Вот почему ты так отреагировал.

Мэнъюй слегка прищурился, его губы дрогнули в лёгкой усмешке.

— Но всё же, почему ты выбрал именно это? Такой способ… он ведь… слишком…

Циньцзян на мгновение застыл, его лицо слегка дёрнулось. Он никогда прежде не подвергался такому наказанию, и теперь ощущение неловкости разъедало его гордость.

— Унизителен, ты хочешь сказать? Хозяин смущён? — Мэнъюй приподнял бровь, явно попадая в самую точку.

— Я… это… —

Как же этот дух умеет разрушать нужный момент! Он точечно давил именно туда, куда Циньцзян предпочёл бы не смотреть.

— Вот почему подобные наказания столь эффективны. После них мало кто захочет повторять свои ошибки, — Мэнъюй продолжил спокойно.

— Почему? — Циньцзян нахмурился. Ему казалось, что всё зависит лишь от самого человека, а не от внешних факторов.

— Всё просто. Наказание розгой или палкой — это всего лишь боль, которая со временем проходит. А вот чувство стыда — куда сильнее. Именно оно делает боль такой острой. Чем больше человек стыдится, тем сильнее он чувствует каждое движение розги. Чем больнее — тем глубже в душу врезается это унижение. Бесконечный круг. Вчера ты чувствовал именно это, не так ли? — Мэнъюй насмешливо дёрнул его за прядь волос.

— Возможно. Но зачем… снимать штаны? Это уже слишком. Разве можно так унижать? —

На самом деле, именно этот момент раздражал его больше всего. Даже сейчас, говоря об этом, Циньцзян невольно нахмурился.

— Всё ради того, чтобы усилить стыд. Такая практика распространена в тесных связях «учитель-ученик». Ученик чувствует себя униженным перед человеком, которого почитает, и потому запоминает урок куда глубже. После такого наказания он уже вряд ли снова оступится. Ну а степень строгости зависит от самого учителя, — невозмутимо объяснял Мэнъюй.

— Вот как…

Циньцзян задумчиво кивнул, принимая объяснение.

— Кстати, вчера я тоже хотел сделать это, но всё же пожалел хозяина. Представляешь, насколько бы ты прочувствовал наказание в полной мере?

Мэнъюй ухмыльнулся, с явным удовольствием представляя себе этот момент. Циньцзян тоже улыбнулся, слегка ткнув его пальцем в живот.

— О? Почему же не сделал? Ведь без лишней ткани на пути эффект был бы куда сильнее?

— Я ведь уже говорил — это была всего лишь шутка. Я не собирался доводить тебя до унижения, — Мэнъюй серьёзно посмотрел на него и чуть опустил свои густые черные ресницы.

— …Мэнъюй, если я когда-нибудь снова совершу непростительный поступок, ты должен наказать меня так же. Но в следующий раз не жалей. Пусть будет так, как предписано. Пусть я почувствую всё в полной мере, — тихо сказал Циньцзян.

Он знал, что может доверить это Мэнъюю.

— Хозяин, ты точно в порядке? Это уже…

— Я серьёзно. В этом мире не так много людей, кому я могу по-настоящему доверять. Среди них ты — тот, кто ближе всего. И если кто-то должен следить за тем, чтобы я не свернул с пути, то только ты.

Он взял его за руку и прижал к своей груди, позволяя его голове покоиться на своём плече. Голос его звучал уверенно, твёрдо, без сомнений. А за уверенностью была слышна нежность.

— Тогда в следующий раз я действительно не стану сдерживаться, — Мэнъюй чуть прищурился, ликуя внутри себя. Ещё один шаг его плана был сделан.

— Делай, что считаешь нужным.

Сейчас Циньцзян был спокоен и решителен. Но вот когда ему придётся держать слово…

— Тогда хозяин не должен использовать свою силу, — Мэнъюй поднял палец и покачал им перед ним.

— Конечно. Если я осознанно принимаю наказание, зачем мне защищаться?

— Хорошо. Сказано — сделано! Хозяин, только потом не отказывайся от своих слов, — Мэнъюй легко закинул руку ему на плечо, коснулся носом его шеи и лениво потерся о неё.

— Не откажусь, — твёрдо ответил Циньцзян.

— Знаешь, почему-то я тебе не верю…

Мэнъюй вдруг сузил глаза, будто задумавшись о чём-то куда более глубоком.

http://bllate.org/book/12503/1112957