Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Прелюдия. Глава 19.

Пострадавший от рук Циньцзяна Мэнъюй два дня провёл в постели, не в силах даже подняться. Всё это время его хозяин, явно скучая, то и дело развлекался, дразня его колкими замечаниями. На такие выходки Мэнъюй предпочитал не реагировать, безмолвно взирая в такие минуты в потолок. Но Цзиньцзян не успокаивался, пока лицо Мэнъюя не окрашивалось гневным румянцем, и только после этого с довольным видом отходил в сторону.

Однако, к счастью, Циньцзян не дошёл до полного безумия — в нём всё же теплилось хоть какое-то чувство ответственности. Каждый день он добросовестно обрабатывал раны Мэнъюя, хотя и тут не обходилось без подтрунивания. С каждым днем ему всё больше нравилось дразнить своего до конца еще не прирученного котенка.

***

Два дня спустя, в бамбуковой хижине, за тонкой перегородкой мерцал свет фонаря. Из окна второго этажа открывался прямой вид на ледяное озеро. Мэнъюй стоял рядом с Циньцзяном, глядя вдаль на тихую водную гладь, и его голос звучал твёрдо и уверенно:

— Хозяин, я всё вычислил. Сегодня ночью, как только наступит час Инь*, можно будет действовать.

* Час Инь, (寅时, yín shí) — один из двенадцати традиционных китайских двухчасовых временных интервалов. Соответствует времени с 3:00 до 5:00 утра. В системе цигун и традиционной китайской медицины считается временем активности лёгких (肺, fèi), которые связаны со стихией Металла (金, jīn) по учению пяти элементов (五行). Также Час Инь ассоциируется с тигром (寅 — знак Тигра в земных ветвях), началом пробуждения природы и первыми потоками энергии дня.

— Однако, сдерживая этого демона, мы одновременно ограничиваем возможности Сяо Цзюэ. В этом есть нечто неразумное.

Циньцзян по-прежнему колебался, мысленно возвращаясь к деталям плана. Он не мог позволить себе упустить ни одной детали, ведь на кону были четыре жизни. Если бы не обстоятельства, вынуждающие его действовать с такой осторожностью, разве стоило бы так метаться между вариантами?

Эта битва была не похожа на прежние. Их было слишком мало, чтобы компенсировать слабые места друг друга, а это ослабляло общую боевую мощь. Они не знали, в каком состоянии находились пленники, ведь все они были отравлены, а сам демон мог использовать их как заложников. Ещё хуже было то, что Циньцзяну предстояло сражаться бок о бок с Циньцзюэ, с которым у него не было ни единого опыта совместной битвы. Сяо Цзюэ был слаб, а выбранное время лишь усугубляло его уязвимость. Всё это делало исход схватки крайне непредсказуемым.

Их затея действительно напоминала попытку украсть добычу у тигра.

— Хозяин, на поле боя следует выбирать меньшее из двух зол и большее из двух благ. Среди нас ваш уровень силы самый высокий, и именно вам предстоит решить исход битвы.

Мэнъюй говорил быстро, едва сдерживая раздражение, но не упуская ни одной детали.

— Час Инь связан со стихией Металла, а Металл подавляет Дерево. Это даст нам возможность максимально ослабить демона и ограничить его магию. Хотя природная стихия Сяо Цзюэ — Дерево, и, возможно, яд демона не окажет на него серьёзного воздействия, мы не можем исключить вероятность того, что ему дали и другие яды. Да, его поддержка была бы полезна, но что, если он сам окажется в беде?

Мэнъюй пристально смотрел на Циньцзяна, пытаясь разглядеть в его взгляде хоть малейшее понимание.

— Час Чоу* связан со стихией Дерева, а это значит, что магия демона достигнет своего пика. Дерево подавляет Землю, а значит, ваша собственная сила ослабнет. В таком случае победа станет практически невозможной. Однако, если мы дождёмся часа Инь, когда Металл подавляет Дерево, сила демона ослабеет. Ваша стихия — Земля, и хотя Дерево оказывает на неё воздействие, в этот момент оно будет минимальным. А Земля питает Металл, который, в свою очередь, подавляет Дерево. В этот момент вся удача будет на нашей стороне, и мы сможем победить с наименьшими потерями. Разве не так?

*Час Чоу, (丑时, chǒu shí) — один из двенадцати традиционных китайских двухчасовых временных интервалов. Соответствует времени с 1:00 до 3:00 ночи. В системе пяти элементов (五行, Wǔxíng) этот час относятся к стихии Дерева (木, mù). Час Чоу также ассоциируется с Быком (丑 — знак Быка в земных ветвях), временем глубокого отдыха и восстановления энергетических ресурсов организма.

Циньцзян молчал, задумчиво вглядываясь в Ледяное озеро.

Мэнъюй не понимал, почему хозяин медлит. Неужели он и правда так поглупел? Ведь всё было предельно ясно: наименьшими средствами достичь наибольшего результата! Да, изначально план разрабатывался, исходя из худшего сценария, но если ситуация окажется лучше, чем ожидалось, разве шансы на победу не возрастут?

Хотя, конечно, надеяться на удачу в таком деле было бы слишком наивно. Циньцзян наконец нарушил молчание, но его голос был каким-то отстранённым:

— Никогда бы не подумал, что ты так глубоко постиг даосскую теорию Инь-Ян и Пяти Стихий.

Мэнъюй чуть прищурился.

Судя по тону, хозяин не просто удивлён. Раньше Циньцзян всегда считал, что Мэнъюй занимается только рутинными делами и ничего не смыслит в великих законах мира. Он и подумать не мог, что его циньлинь обладает столь глубокими познаниями и может рассуждать так логично и точно. Возможно, даже сам Циньцзян не разбирался в этих вопросах столь детально.

Что ещё скрывал его маленький котенок? Может, он всё это время просто притворялся глупцом?

Циньцзян неосознанно сжал кулаки. Эта мысль вызывала у него смутное раздражение.

Мэнъюй уловил в его голосе странную нотку. Не недовольство, не досаду из-за сложной ситуации, а нечто иное — скрытую, едва уловимую угрозу. Он прекрасно понимал, что дело было вовсе не в стратегии. Циньцзян стремился к полному контролю, и в глубине его души затаилась ревность. Осознание того, что Мэнъюй оказался более осведомлённым, чем он сам, вызывало в нём раздражение. Наверняка теперь он подозревал, что всё это время его слуга попросту прикидывался простаком, скрывая истинные знания.

Но разве он сам не делал того же?

Ай… С учётом того, насколько Циньцзян был мнительным, кто знает, до чего его фантазия могла бы дойти! Сейчас нельзя позволить, чтобы он начал подозревать своего маленького «глупого» котенка. Следовало сказать что-нибудь приятное, ублажить, чтобы не вызвать недоверия.

— Вы мне льстите. Все это я просто мельком слышал от прежнего хозяина…

Мэнъюй хихикнул и, склонив голову, изобразил самую преданную улыбку. Его слова несли в себе нечто большее, чем простое заискивание — в будущем они могли принести пользу.

— Я часто слышу, как ты говоришь о своём прежнем хозяине, — задумчиво протянул Циньцзян. — Такое ощущение, что он знал буквально всё. Интересная личность.

Ответ Мэнъюя застал его врасплох. Он ожидал, что тот снова начнёт горделиво выпячивать грудь, но тот вместо этого неожиданно проявил скромность.

Хм. Кого он пытается обмануть?

А когда в разговоре всплыло упоминание этого самого «прежнего хозяина», раздражение Циньцзяна лишь усилилось. Ему и без того было неприятно после предыдущих слов Мэнъюя, а тут он еще вспомнил о человеке, который был ему подсознательно неприятен и которого он никогда не видел. Прекрасно, просто прекрасно!

Особенно неприятно было слышать лёгкую нотку восхищения в голосе духа, когда он говорил о прежнем хозяине. Насколько силён он  был, если Мэнъюй говорит о нём с таким почтением? Что же в нём было такого особенного? Человек давно умер, а его всё ещё помнят. Это что, какая-то шутка? Я ведь твой хозяин, я живой! Почему ты не восхищаешься мной, а предпочитаешь вспоминать давно ушедшего человека?

Скрытое раздражение подстегнуло Циньцзяна заговорить. Хотя в глубине души он хотел вытянуть побольше информации, в его голосе невольно проскользнули нотки… досады? Нет, скорее лёгкой зависти.

— Кто же этот человек, твой прежний хозяин, что так тебя впечатлил?

Он сам не замечал, что пил уксус*. Понять это он сможет только позже, когда уже ничего нельзя будет изменить.

* Пить уксус, (吃醋, chī cù) — китайская идиома, означающая ревность, особенно в романтических отношениях. Используется, когда человек завидует вниманию, которое его партнер уделяет кому-то другому.

Некоторые чувства подобны семенам — они прорастают в самый неожиданный момент, и лишь спустя время человек осознаёт, как глубоко они пустили корни.

— На самом деле, моя прежняя хозяйка была просто одержима музыкой. Стоило взять в руки инструмент, и всё остальное переставало существовать. Она посвятила всю жизнь изучению искусства, никогда не останавливалась, день за днём углубляясь в знания, стремясь лишь к душевному покою.

Прошло слишком много лет, и у Мэнъюя осталось лишь смутное воспоминание. Его голос звучал спокойно, но в нём проскальзывали нотки далёкой печали.

Однако он не упустил выражения лица Циньцзяна. Ему стоило большого труда скрыть своё недовольство, но Мэнъюй всё видел насквозь.

Хм… Так вот оно как.

— Значит, она была интересным человеком, — Циньцзян задумчиво кивнул, но тут же усмехнулся. — Хотя, погоди-ка… Неужели все твои хозяева были помешаны на музыке?

— На данный момент — да.

Мэнъюй кивнул, а про себя подумал: ну, прошлые двое были куда менее одержимы, чем ты!

— Говорят, если в жизни встретишь родственную душу, этого уже достаточно для счастья, — протянул Циньцзян, сжимая руки за спиной. — Если бы твоя прежняя хозяйка была жива, возможно, мы могли бы стать хорошими друзьями.

Он, конечно, не мог этого знать точно, но почему-то Мэнъюй был уверен, что ничего хорошего из этой встречи не вышло бы.

— И хорошо, что этого не случилось…

Циньлинь пробормотал эти слова себе под нос, но Циньцзян уловил их и вскинул бровь.

— Почему?

— Характерами бы не сошлись. Вы бы наверняка постоянно ссорились. – Мэнъюй поспешно нашёл оправдание и небрежно отмахнулся. Хотя в душе он усмехнулся: пора бы Циньцзяну смириться, что его место уже предопределено.

— Настоящая потеря, — наигранно вздохнул Циньцзян, покачав головой.

Он хотел лишь немного подразнить Мэнъюя… или всё же это было нечто большее? В его обычно ясном уме вдруг возникла неразрешимая путаница.

Мэнъюй взглянул на ночное небо, прикидывая, сколько времени осталось до рассвета.

— Хозяин, вам лучше отдохнуть. Завтра нас ждёт битва.

— Знаю-знаю, перестань ворчать! – Циньцзян раздражённо махнул рукой.

— Я бы не ворчал, если бы хозяин был чуть более послушным! – Мэнъюй недовольно покосился на него. Кто, как не он, знал, что когда дело касалось соблюдения режима времени, Циньцзян всегда был самым вопиющим нарушителем всех правил?

— Послушным? Это, скорее, тебя стоит проучить! – Циньцзян с ухмылкой схватил Мэнъюя за щеку, но тот шутливо отмахнулся, ловко вывернулся из его хватки и подтолкнул хозяина к кровати.

— Всё, хозяин, пора спать! Завтра у нас важное дело.

— Ладно-ладно. – Циньцзян неохотно кивнул, наконец соглашаясь.

— Тогда я возвращаюсь в нефрит.

Мэнъюй заглянул в лицо хозяина из-за плеча, и, убедившись, что его выражение лица больше не кажется раздражённым, рассыпался золотыми всполохами и скрылся в нефритовом украшении.

Бамбуковая хижина опустела, и в наступившей тишине стало явственно слышно, как за окнами тихо шумит ночной ветер.

http://bllate.org/book/12503/1112890