— Что случилось? Мы же вышли повеселиться, а ты будто не рад. – Циньцзян улыбнулся, нисколько не смутившись вопросом Чжэнь Ди. Его брат всегда был осторожным и рассудительным. Если бы он не задал этот вопрос, это было бы куда страннее.
— Нет, не в этом дело. Просто у меня есть чувство, что наша прогулка — не просто развлечение. В секте полно дел, и неужели у да-гэ вдруг нашлось время на праздное времяпровождение? Учитывая вашу трудолюбивую натуру, мне кажется, что это маловероятно. Если у нас есть какое-то задание, не лучше ли сказать об этом прямо, чтобы мы могли подстраховать друг друга?
Чжэнь Ди испытующе посмотрел на Циньцзяня. Он не был из тех, кто легко смирялся с неизвестностью. Если что-то ускользало от его понимания, это вызывало в нём беспокойство.
— О? Значит, ты так думаешь… Что ж, а почему бы тебе не попробовать угадать? Если догадаешься, скажу тебе правду. Как тебе такое предложение? – Циньцзян с лёгкой усмешкой приподнял бровь, словно бросая ему вызов.
Чжэнь Ди на мгновение задумался, а затем уверенно произнёс:
— Если я не ошибаюсь, дело касается важного вопроса, связанного с нашей сектой. Более того, раз мы покинули гору, значит, за этим стоит прямой приказ шицзу. В противном случае нам бы и близко не позволили участвовать в подобном деле.
— Невероятно! Ты что, паразит в голове шицзу? Как ты мог так точно угадать? – Циньцзян рассмеялся, покачав головой, и с преувеличенным восхищением взглянул на Чжэнь Ди. В его голосе прозвучала откровенная насмешка. Любой, кто хорошо его знал, понял бы это сразу. Чжэнь Ди, конечно, тоже.
— Да-гэ, не шутите. Скажите прямо — я прав? – Чжэнь Ди нахмурился.
Если он угадал, значит, впереди их ждёт нечто серьёзное. Кто знает, с какими опасностями им предстоит столкнуться? Но почему тогда Циньцзян так спокоен? Как он может шутить в такой момент?!
— Ну, попробуй ещё раз.
Свежий воздух, свобода… Похоже, всё это пробудило в Циньцзяне желание поиграть.
— Да-гэ! – Чжэнь Ди недобро прищурился, его голос стал резче. Во взгляде читался скрытый упрёк, словно предупреждение, что он вот-вот потеряет терпение.
Циньцзян вздохнул, театрально разведя руками.
— Ладно-ладно, сдаюсь. Подойди ближе…
Он огляделся и понизил голос. Всё-таки вопрос был слишком серьёзным, чтобы говорить о нём открыто.
Он знал, что Чжэнь Ди из всех здесь присутствующих был наиболее надёжным человеком. Если ситуация действительно выйдет из-под контроля, именно он окажется тем, на кого можно будет положиться. Однако доверие — штука хрупкая… Сейчас Чжэнь Ди безусловно верен и ему, и секте. Но что, если в будущем что-то изменится? Что, если обстоятельства вынудят его сделать сложный выбор?
Поэтому Циньцзян рассказал ему лишь часть правды. Далеко не всю.
— Вот и всё. Это всё, что я могу сказать. И хватит сердиться.
Закончив, он отступил назад, ухмыльнувшись.
— Ах да… И не стоит рассказывать об этом остальным. Во-первых, не хочу портить им настроение. В конце концов, возможность выбраться из секты выпадает нечасто. Во-вторых… Я опасаюсь, что они не смогут скрыть своих эмоций, а это может помешать делу.
Чжэнь Ди не сразу ответил. Он переваривал услышанное, стараясь разложить всё по полочкам.
— Хорошо. Я понял. Но, да-гэ, в следующий раз заранее предупреждайте меня о таких вещах. Мне нужно время, чтобы подготовиться к подобному. – Он посмотрел на Циньцзяня, и в его взгляде читалась искренняя просьба.
— Ладно, ладно. Обещаю. В следующий раз обязательно скажу тебе. – Циньцзян слегка приподнял бровь и с лёгкой улыбкой посмотрел на брата.
Чжэнь Ди редко открыто злился и обычно успокаивался довольно быстро. Но в такие моменты Циньцзян невольно ловил себя на странном чувстве. Он не знал, почему, но иногда его пугала сама мысль о том, что Чжэнь Ди может действительно на него разозлиться.
В этом ощущении было что-то неясное, труднообъяснимое.
Когда разговор подошёл к концу, их шаги снова замедлились. Оба сохраняли внешнюю невозмутимость, продолжая путь бок о бок, но за этой спокойной маской скрывались их собственные, тщательно продуманные расчёты.
***
Спустя несколько дней они, следуя по извилистой горной тропе, наконец покинули Куньлунь и спустились в небольшую деревушку у подножия гор.
Местные жители здесь составляли лишь малую часть толпы — на первый взгляд, улицы казались оживлёнными, но большую часть народа составляли торговцы, проходившие через деревню и продающие свой разнообразный товар.
Циньцзян не стал спешить дальше. Он решил, что небольшой привал не повредит. Нужно было купить кое-какие вещи, а заодно дать спутникам возможность отдохнуть. Однако это была не единственная причина задержаться здесь.
Они шли по главной улице, высматривая подходящий магазин тканей. Прохожие провожали их взглядами — некоторые с нескрываемым восхищением, некоторые с завистью. Их осанка, их лица, их манера держаться… такие люди не встречаются каждый день. Нет, это не просто редкость! Они были подобны звёздам, сияющим в гуще людского потока.
Некоторые девушки не смели смотреть на них прямо, но стоило им пройти мимо, как они украдкой оглядывались, прикрывая покрасневшие лица рукавами, а их глаза вспыхивали тайным восторгом.
Пройдя две улицы, Циньцзян заметил магазин с нарядной вывеской: «Шан Цзиньсю».
Широкий вход, изысканный интерьер, постоянный поток клиентов — всё говорило о том, что это место славится качественным товаром. Циньцзян одобрительно кивнул и первым вошёл внутрь, а его спутники последовали за ним.
Владелец лавки, завидев столь необычных посетителей, тут же оживился. Он поспешно поднялся со своего места, радушно их встречая.
— Гунцзы, у вас безупречный вкус! Моя лавка — лучшая во всей округе. У нас найдётся всё, что вам угодно! – Его голос звучал приятно, но в нем сквозила явная лесть.
— Нам всего лишь нужно купить несколько отрезов ткани. – Циньцзян, в отличие от хозяина лавки, был немногословен. Он не терпел пустой болтовни, а потому лишь вежливо кивнул в ответ.
— Какие ткани вас интересуют?
Торговец окинул Циньцзяня взглядом, по виду угадывая, что перед ним стоял клиент, с которого можно было бы получить немалую выручку.
— Есть ли у вас шёлк и парча высшего качества?
— Конечно, есть! Прошу сюда!
Лицо хозяина просияло, и он поспешил провести их к прилавку, где разложены были самые дорогие ткани. Он говорил так вдохновенно, словно сам был мастером, создающим эти чудесные полотна.
Циньцзян спокойно выбрал несколько рулонов, расплатился и, не тратя лишних слов, повёл всех в ближайшую таверну.
***
Они сняли комнаты и заказали ужин. Циньцзян сел за стол вместе со своими спутниками, и некоторое время они спокойно ели, наслаждаясь вкусной и сытной пищей. Когда трапеза подошла к концу, он отправил остальных отдыхать, но сам задержался.
Оказавшись один, он вышел на улицу, неспешно двигаясь вдоль рядов торговых лавок. Его шаги были лёгкими, взгляд рассеянным, словно он просто прогуливался без цели.
Вскоре его внимание привлёк один из прилавков, продавец которого торговал веерами. Циньцзян выбрал тот, что был совершенно пуст — без узоров, без надписей, оставленный совершенно чистым для руки мастера. Расплатившись, он попросил у хозяина лавки кисть и тушь.
Одним уверенным движением он вывел на белоснежной поверхности веера единственный иероглиф: «Цзян» (江). Его почерк был твёрд, словно высечен мечом, а линии — наполнены внутренней силой, будто скрывали в себе неподвластную времени мощь.
Пока он писал, его ухо не пропускало ни слова из болтовни торговца. Разговор, начавшийся с ничего не значащих фраз, Циньцзян постепенно повернул в сторону, интересовавшую его:
— Кстати, ниньлао* вам случайно не доводилось слышать о дороге в Лунцюань-шилинь*?
*Ниньлао, (您老 ) – почтенный, в букв. пер. с кит. «старый вы», вежливое обращение.
*Лунцюань-шилинь, (龙泉石林) — «Лес каменных столпов у Драконьего источника», место, покрытое слухами и тайнами.
Как только хозяин лавки услышал, о чём его спрашивают, выражение его лица резко изменилось. В глазах мелькнул страх.
— Гунцзы, вы такой благородный человек… зачем вам интересоваться этим проклятым местом?
— Хм? Я слышал, что в Лунцюань удивительные виды. Хотелось бы взглянуть, зарисовать несколько пейзажей, запечатлеть эту красоту, чтобы потом любоваться ею на досуге. Неужели место настолько опасно, что никто туда не ходит? – Циньцзян улыбнулся, его голос был мягким, вежливым, но в глазах сверкнул лёгкий оттенок недоверия.
— Ах, гунцзы, — хозяин лавки натянуто улыбнулся, но нервно сглотнул, — этот ничтожный боится, что если вы туда пойдёте… вам может и не представиться возможность насладиться красотой этих мест.
— Почему же? – Любопытство Циньцзяня усилилось. Может, в Лунцюань действительно скрывается нечто необычное? Духи? Демоны? Если там и вправду есть нечисть, это было бы крайне интересно...
Но, судя по испугу торговца, возможно, речь шла о чём-то более серьёзном.
Или же это всего лишь слухи?..
— Эх… Это долгая история. – Торговец понизил голос, опасливо оглядываясь, словно боялся, что кто-то подслушает. — Лунцюань-шилинь находится у города Лунцюань. Это место славится своими живописными каменными столпами, и каждый год сюда приезжает множество людей, чтобы полюбоваться его красотой. Но несколько лет назад там начало происходить нечто странное…
Циньцзян молча слушал, держа веер в руке.
— Люди стали бесследно исчезать. Иногда это были местные жители, иногда — приезжие. Один из моих земляков тоже отправился туда… и так и не вернулся. – Торговец вздохнул, с беспокойством качая головой. — В первое время никто не придавал этому особого значения. Лунцюань — место оживлённое, людей там всегда много, так что случайные исчезновения не казались чем-то из ряда вон выходящим. Но затем пропавших становилось всё больше и больше… И люди стали бояться.
Он нервно сглотнул, будто рассказывая что-то запретное.
— Конечно, на первый взгляд в Лунцюань всё по-прежнему кипит, но только потому, что чужаки не знают всей правды. Будь они в курсе происходящего — бежали бы оттуда, сверкая пятками! Местные жители давно уже под страхом смерти никуда не выходят по ночам. Говорят, что в темноте там бродит нечто… забирающее души.
Торговец понизил голос до шёпота:
— Гунцзы, этот ничтожный говорит вам: туда лучше не соваться. Живым можете не вернуться…
Циньцзян закрыл веер, слегка ударив его о ладонь, задумчиво приподнял бровь.
Что-то в этой истории звучало подозрительно.
— Благодарю за заботу, но, говорят, виды в Лунцюань действительно великолепны. Было бы обидно упустить возможность полюбоваться такой красотой… — Циньцзян улыбнулся, но в его глазах промелькнул холодный огонёк.
— Ах… Раз уж вы так решительно настроены, этот ничтожный не станет вас удерживать. – Торговец тяжело вздохнул, словно уже представлял себе, как этот человек уходит в неизвестность и не возвращается. — Из деревни двигайтесь на восток, и через два-три дня пути вы дойдёте до реки. Наймите лодку и плывите вниз по течению — она приведёт вас прямо в Лунцюань.
— Благодарю за подсказку. Прощайте.
Циньцзян сдержанно склонил голову в знак благодарности, в уголке его губ всё ещё играла лёгкая улыбка, но в глазах мерцало нетерпение.
— Гунцзы, будьте осторожны! – Торговец с сожалением покачал головой, провожая взглядом удаляющийся силуэт.
Какой благородный, утончённый молодой господин… Почему он его не послушал? Неужели не страшно? Разве можно так беспечно отправляться туда, откуда никто не возвращается?
Торговец тревожно смотрел вслед красивой, величественной фигуре, уходящей вдаль, но Циньцзян даже не обернулся.
Он неспешно шагал по улице, плавно покачивая веер в руке, и направляясь к постоялому двору.
* Прелюдия, (起 ) - букв. «подъём», «начало»; в музыкальном контексте обозначает вступительную часть произведения, часто короткую самостоятельную пьесу, задающую настроение и атмосферу. Иероглиф 起 также символически отражает момент начала действия или звучания, что делает его уместным при описании начального раздела музыкального произведения.
http://bllate.org/book/12503/1112872
