Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Увертюра. Глава 9.

После возвращения из устья Сунси во дворец Куньцзюэ, Циньцзян тут же заперся в своём кабинете. С утра до вечера он не выходил за порог, не переступал даже порога второй двери, ни есть, ни пить не желал, никого не принимал. Словно незамужняя девица перед свадьбой, он уединился вместе с Мэнъюем и целиком посвятил себя изучению Мелодии Небесного Владыки.

Труды не прошли даром — спустя полмесяца Циньцзян, наконец, разгадал тайну формации Мелодии Небесного Владыки.

***

…В тот день, на рассвете, когда первые оранжевые лучи солнца начали пробиваться сквозь утреннюю дымку, два человека, привычные к ранним подъёмам и впитыванию духовной энергии мира, двигались вверх по крутой каменной лестнице. Это были настоятель секты Цзиньтинь — Даоин чжэньжэнь — и старейшина Даохэ чжэньжэнь. Сегодня они собирались отправиться на один из обрывов горы Куньлунь для утренней практики.

Однако, когда они подошли к каменной стеле, обозначающей границу секты, их внимание привлёк странный предмет, оставленный прямо на земле.

Это была корзина.

Корзина выглядела неважно, прямо скажем, была старой и потрёпанной. Сверху её прикрывал кусок грубой, выцветшей от времени синей ткани — когда-то насыщенный цвет почти сейчас почти полностью исчез.

Даоин чжэньжэнь и Даохэ чжэньжэнь одновременно заметили находку, но не имели ни малейшего представления о том, что это такое. Они обменялись озадаченными взглядами, надеясь, что один из них сможет дать логичное объяснение происходящему.

Но очевидно, что в недоумённых взглядах друг друга они не нашли ни намёка на ответ.

Такого в секте ещё никогда не случалось, поэтому оба просто застыли на месте, не зная, что предпринять.

— Младший брат, напомни, наша секта Цзиньтинь, никого последнее время не обижала? Ни с кем не вступала в конфликт? — наконец, нарушил молчание Даоин чжэньжэнь, в его голосе звучали сомнения и подозрительность.

Такое событие случилось впервые, и оставаться безучастным было сложно. В мире боевых искусств невозможно пройти сквозь цветущие поля и не запачкаться в грязи. Однако для даосов ситуация всё же обстояла несколько иначе: хотя их учения могли различаться, они все следовали одним и тем же даосским заповедям. Даосизм проповедует невмешательство и стремление к гармонии, поэтому между даосскими сектами конфликты случались куда реже, чем среди обычных боевых школ.

Тем не менее, происходящее действительно поставило их в тупик.

— Наша секта всегда ставила гармонию превыше всего, с чего бы нам наживать врагов? — Даохэ чжэньжэнь немного подумал и покачал головой.

Да и к тому же... всё происходящее не похоже на акт мести.

Вдруг из корзины раздался громкий детский плач, от неожиданности оба мастера даже вздрогнули:

— Уаа-аа!!! У-ааа!!! Уааааа!!!!!

Что?..

Корзина умеет плакать?!

Привлечённые звуком, Даоин чжэньжэнь и Даохэ чжэньжэнь приблизились к находке, осторожно присели на корточки и медленно приподняли старую синюю ткань.

То, что они увидели, заставило их на мгновение застыть.

Внутри корзины лежал ребёнок, причём совсем крошечный — не старше года.

Даоин чжэньжэнь невольно нахмурил брови. Где-то в глубине его сердца что-то болезненно сжалось от этого детского плача. Как могли родители быть настолько жестокими, чтобы бросить своё родное дитя в этом суровом, почти безлюдном месте, где царит вечный холод?

Пока Даоин чжэньжэнь страдал и злился, Даохэ чжэньжэнь сделал новое открытие.

— Гэ-гэ, посмотри, здесь письмо!

С этими словами Даохэ чжэньжэнь достал из корзины письмо и передал его Даоин чжэньжэню.

Даоин чжэньжэнь развернул письмо.

В нем было написано:

«Прошу простить меня за дерзость, за то, что потревожил настоятеля секты Цзинтин. Мы с супругой смертельно больны и, боюсь, нам осталось недолго. Посему осмеливаемся доверить нашего сына, Шангуан Цзюэ, уважаемому Даоину чжэньжэню. Говорят, что чжэньжэнь славится своей добротой и милосердием ко всем живым существам. Надеемся, что чжэньжэнь согласится принять его в ученики и наставлять на пути Дао, дабы он смог избежать грядущих бедствий.»

Прочитав письмо, особенно вглядевшись в почерк, Даоин чжэньжэнь испытал сложные, противоречивые чувства. Как же много страданий в этом мире... Он подавил нахлынувшую печаль и отдал распоряжение Даохэ чжэньжэню.

— Шиди*, забери этого ребенка в секту!

*Шиди, (师弟 ) - букв. «ученик-младший брат»; обращение к ученику одной школы или секты, который младше говорящего по возрасту или по времени вступления. Противопоставляется шисюну (师兄, shī xiōng) — «старшему брату». Используется в рамках сектантской или боевой иерархии как выражение близости и уважения.

Даохэ чжэньжэнь почувствовал беспокойство:

— Шисюн собирается взять его в ученики?

Этот ребенок... Его происхождение неизвестно. Будет ли он благом или несчастьем — кто знает? Разве можно так поспешно приводить его в секту? Пусть их школа не вмешивается в мирские дела, но, если из-за этого возникнет конфликт с другими сектами, это обернётся большими неприятностями. В конце концов, хоть письмо и написано с искренней мольбой, кто может поручиться, что это правда? В мире боевых искусств всё — обман и интриги. Разве можно не проявлять осторожность?

— Нет, не в ученики. Когда он подрастёт, мы изучим его врождённые корни и только тогда примем решение. Даже если у него не будет выдающихся способностей, проживание на Куньлунь позволит ему жить безбедно, не повторяя судьбу своих родителей.

Даоин чжэньжэнь принял для себя окончательное решение. Он не считал происхождение ребёнка подозрительным или опасным. Многие ученики в секте были сиротами, которых он сам привёл во время странствий по миру. Одним ребёнком больше, одним меньше — не проблема. Тем более, его судьба столь трагична…

— Хорошо, тогда возвращаемся.

Даохэ чжэньжэнь всё ещё сомневался, но спорить дальше не стал. В конце концов, настоящий глава секты — его старший брат по ордену, Даоин чжэньжэнь, а он сам лишь один из старейшин.

Он осторожно поднял корзину с ребёнком и вместе с Даоин чжэньжэнем отправился обратно. Как только малыш оказался в его руках, плач постепенно утих.

Даоин чжэньжэнь с лёгкой улыбкой заметил, что ребёнок явно привязался к его младшему брату:

— Шиди, смотри, он словно тянется к тебе!

— Похоже, так и есть.

Когда Даохэ чжэньжэнь осознал, что малыш явно тянется к нему, его прежние сомнения развеялись, сменившись тёплым чувством заботы, как когда-то с Циньцзяном.

Однако прежде чем они успели вернуться в Сунсикоу, как увидели Циньцзяна, держащего в руках несколько свитков, и ещё троих учеников, спускавшихся навстречу.

Циньцзян выглядел бодрым, но сильно похудел. Вероятно, он сильно вымотался, готовя Формацию Небесного Владыки…

Хотя они шли вместе, было очевидно, что Циньцзян слегка опережал остальных. Подойдя на три шага к Даоин чжэньжэню и Даохэ чжэньжэню, он первым опустился на колени.

— Ученик Циньцзян приветствует шифу!

Он поднял свитки над головой и почтительно склонился перед наставниками. Остальные ученики также поклонились.

— Вставайте.

Даоин чжэньжэнь поддержал Циньцзяна за локоть, помогая ему подняться.

— Благодарю, шифу.

Ученики в один голос ответили:

— Благодарим, учитель.

— Почему вы здесь?

Даоин чжэньжэнь удивился. Почему они оказались у границ секты? Разве сейчас не должны заниматься под руководством Циньцзяна?

— Шифу, Формация Небесного Владыки уже доработана. Мы с братьями собирались отнести её вам в Сунси, чтобы вы могли проверить. Однако, когда мы прибыли туда, дежурный ученик сообщил, что вы отправились к Обрывистой Скале. А путь туда лежит через каменную лестницу у границы секты. Поэтому я решил попытаться встретить вас здесь — и, к счастью, нам это удалось.

— О? Уже закончено? Тогда поспешим обратно в Сунси, я хочу изучить её во всех деталях!

Эта новость действительно застала Даоин Чжэньжэня врасплох. Как Циньцзяну удалось разобраться с формацией так быстро? Он думал, что на это уйдёт не меньше месяца, учитывая способности ученика. Это было поистине удивительно!

— Есть, шифу!

В глазах Циньцзяна вспыхнула гордость.

— Кстати, шисюн, а что дальше делать с этим ребёнком? —  вдруг сказал Даохэ чжэньжэнь.

Оба наставника были настоящими «безумцами циня» — как только разговор касался нотных свитков или древних музыкальных инструментов, они теряли счёт времени и забывали обо всём на свете.

Но здесь, между прочим, был младенец, которому ещё не исполнился и год!

— Шиди, давай сначала вернёмся в Сунси и разберёмся с Формацией Небесного Владыки. А потом уже решим, что делать с ребёнком.

В данный момент все мысли Даоин чжэньжэня были сосредоточены на изучении формации. Всё остальное отходило на второй план, а потому он принял единственно возможное, на его взгляд, решение.

— Как скажешь.

Даохэ Чжэньжэнь понимал, что другого выхода нет, но всё равно не мог не усмехнуться про себя. Его брат по секте был настоящим фанатиком музыки. Стоило появиться чему-то, связанному с цинем, и он забывал даже собственное имя!

— Шифу, о каком ребенке речь?

С тех пор как начался разговор, Чжэнь Чжэн молчал, но слова про ребёнка привлекли его внимание. Он не мог сдержаться и задал вопрос.

Однако, как и всегда, его слова вызвали недоразумение и Циньцзян тут же строго осадил его:

— Не говори глупостей! Откуда у наставника ребёнок?! Он человек, идущий путем Дао, а не простой человек. Как ты можешь нести такой вздор?

Высказываться столь бесцеремонно, не учитывая старшинство, да ещё и в присутствии всех — это было просто непозволительно!

— Вы правы, шицзу.

Чжэнь Чжэн тут же осознал, что сказал что-то не то, и смиренно склонил голову.

— Мы нашли этого ребёнка у границы секты, — пояснил Даохэ чжэньжэнь, пытаясь разрядить обстановку. — Судя по всему, его родители столкнулись с непреодолимой бедой и, не имея иного выхода, оставили его здесь в надежде, что наш орден примет его.

Он улыбнулся, пытаясь развеять недоразумение. Он знал, что Чжэнь Чжэн не вкладывал в свои слова никакого особого смысла — он просто ляпнул, не подумав.

— Ясно… Тогда, наставники, позвольте проводить вас в Сунси.

Циньцзян не хотел рисковать — вдруг Чжэнь Чжэн снова скажет что-нибудь несуразное? Поэтому он быстро перехватил инициативу и повёл разговор в нужное русло.

Так группа, неся младенца, направилась обратно к резиденции Даоин чжэньжэня — Сунси.

Когда они вошли в кабинет наставника, Циньцзян развернул свитки с окончательной версией формации, над которой так долго трудился, и передал их Даоин чжэньжэню. Теперь оставалось лишь проверить, не осталось ли ошибок.

Согласно расчётам, завтрашний день был днём предельного инь*. А Формация Небесного Владыки начиналась в инь и завершалась в ян*. Это идеально совпадало с календарными циклами, а значит, завтрашний день был лучшим моментом для уединённой медитации.

* Инь и ян, (阴阳 , yīn yáng) - две взаимодополняющие силы в китайской философии, символизирующие противоположные, но неразделимые аспекты бытия. Инь ассоциируется с тьмой, покоем, прохладой, женским началом и ночным временем; ян — со светом, активностью, теплом, мужским началом и дневным временем. Их взаимодействие лежит в основе гармонии во Вселенной.

Предельный инь, (极阴 , jí yīn) - момент, когда энергия Инь достигает своего максимума, после чего начинается переход к Ян. Согласно даосским представлениям, на смене этих состояний открываются уникальные возможности для формирования техник, активации формаций и проведения ритуалов.

Если пропустить этот шанс, придётся ждать ещё целый год.

Даоин чжэньжэнь бережно развернул свитки и начал внимательно изучать их. Он не мог позволить себе ошибки. Если где-то допущен просчёт, это может обернуться гибелью для его учеников. Эта композиция уже сама по себе была невероятно сложной, а в сочетании с формацией её мощь возрастала многократно. Стоило начать устанавливать формацию и уже нельзя было останавливаться. Прервать процесс означало подвергнуть себя мощному откату, что могло повредить основы культивации участников формации.

Даже он, обладающий высокой духовной силой, не осмелился бы относиться к этому халатно. Он не мог позволить себе загубить собственного ученика.

Спустя три часа Даоин чжэньжэнь закончил проверку.

— Хм… Формация безупречна. Можно приступать к практике.

В его голосе сквозило одобрение.

— Благодарю, шифу!

Циньцзян был охвачен ликованием. Все его старания и труды последних полмесяца не были напрасны!

— Цзян-эр*, когда вы собираетесь уйти в уединение?

*-эр, (儿) — уменьшительно-ласкательный суффикс в китайском языке, добавляемый к имени или прозвищу для выражения нежности, заботы или близости. Часто используется в семейной или дружеской речи.

Даоин чжэньжэнь спросил об этом вскользь.

— Завтра.

— Хм… Если бы вы пришли на день позже, вам бы пришлось ждать ещё год.

В голосе наставника слышалась искренняя гордость. Циньцзян превосходил всех не только в культивации, боевых искусствах и музыкальном мастерстве, но теперь оказался талантлив и в искусстве формаций!

— Что? Если бы мы пришли на день позже, пришлось бы ждать ещё целый год, чтобы приступить к практике? Как же это неудобно! Шисюн, ты такой умный! Придумать столь сложную формацию — это настоящее мастерство!

Осознав, что ранее сказал нечто неуместное, Чжэнь Чжэн попытался сгладить ситуацию, похвалив Циньцзяна.

Циньцзян не купился на лесть Чжэнь Чжэна. Будучи проницательным, он прекрасно понимал, что тот просто пытается замять недавний инцидент, и потому быстро сменил тему:

— Вовсе нет. Всё это благодаря шифу и его тщательному обучению.

Услышав ответ Циньцзяна, Чжэнь Чжэн понял, что его попытка завоевать его расположение не удалась, и поспешно перевёл разговор в другое русло:

— Шицзу, то есть вы нашли этого младенца? Можно взглянуть на него?

— Он в соседней комнате. Я сам мало что о нём знаю. Раз уж мы закончили с вопросами формации, пойдёмте посмотрим. – ответил Даоин чжэньжэнь.

— Да, наставник!

Все ответили в унисон. Чжэнь Чжэн наконец смог вздохнуть с облегчением — теперь, когда внимание всех переключилось на ребенка, никто больше не станет разбирать его слова.

Даоин чжэньжэнь повёл своих учеников в соседнюю комнату, где лежал найденный младенец. Четверо братьев из секты Цзинтин обступили корзину, с любопытством разглядывая ребёнка. Они поражались его виду — кожа была нежной и розоватой, словно свежие побеги деревьев весной, наполненные жизнью. Или как утреннее солнце, излучающее тепло и энергию.

Пока все с интересом наблюдали за малышом, Циньцзян ощущал себя не совсем хорошо. С того самого момента, как он увидел ребёнка, его левое плечо начало странно греться. Ощущение было таким, будто к коже прижали раскалённый металл. Но кроме этого дискомфорта, он не чувствовал ничего необычного.

Циньцзян даже подумал, не является ли это всего лишь иллюзией, вызванной усталостью последних недель.

Как бы то ни было, его первое впечатление о ребёнке было крайне неприятным. Более того, будучи человеком очень суровым и холодным, он терпеть не мог хлопот, связанных с детьми.

— Шицзу, вы собираетесь принять его в ученики?

Сяо Хэ, которому малыш показался особенно милым, нетерпеливо спросил, не станет ли он их младшим братом.

— Об этом говорить пока рано. Нужно дождаться, пока он подрастёт, и изучить его врождённые корни.

Даоин чжэньжэнь всегда был строг в вопросах выбора учеников.

— Понял…

В голосе Сяо Хэ слышалась лёгкая нотка разочарования.

Циньцзян глубоко поклонился Даоин чжэньжэню, его голос был полон искренности. Он сказал:

— Шифу, вот Печать Белого Тигра. Завтра я начинаю уединённую практику и не смогу помогать вам и учителю, а, возможно, даже стану для вас обузой. Прошу прощения за это. Я возвращаю вам печать.

Он взял у Чжэнь Ди богато украшенную коробку из красного дерева. Внутри лежала нефритовая печать, отливающая глубоким зелёным цветом, с тонкими молочными прожилками. На верхушке печати была вырезана фигурка тигра, величественно сидящего на массивном квадратном основании. В его позе читалось природное величие и неоспоримая сила.

На основании печати, древними иероглифами, ровно и аккуратно было выгравировано: «Слава Цзинтина, что пронесётся сквозь века».

Эта печать была символом власти в секте Цзинтин. Тот, кто владел ей, мог говорить от лица самого настоятеля. Даоин чжэньжэнь передал её Циньцзяну после завершения его обучения, что говорило о его особом доверии.

— Я сохраню её у себя. Когда завершишь уединение, верну тебе. Как тебе такой вариант?

Даоин Чжэньжэнь взял печать и убрал её.

— Благодарю за понимание, шифу. – Циньцзян снова поклонился.

— Эта формация чрезвычайно сложна. Не стоит пытаться ускорить процесс, рискуя пойти по неверному пути. Пусть всё идёт своим чередом, – предостерегающе сказал наставник.

Хотя его слова были адресованы всей группе, в первую очередь он беспокоился о Сяо Хэ и Чжэнь Чжэне. Циньцзян и Чжэнь Ди отличались хладнокровием и терпением, потому за них он не переживал. Однако Сяо Хэ и Чжэнь Чжэн были слишком горячими и нетерпеливыми.

Эта формация была невероятно сложной. Одна ошибка — и всё могло пойти наперекосяк. Но самое страшное было даже не это. Стоило одному человеку сбиться, и вся остальная группа могла неосознанно последовать за ним. В этом случае их ждала неминуемая катастрофа.

Все четверо братьев ответили с полной серьёзностью:

— Мы поняли, наставник.

***

Три года спустя ребёнок по имени Шангуан Цзюэ немного подрос. Как гласит старая поговорка: «В три года — виден характер, в семь — судьба». Наступило время проверить его врождённые корни.

Даохэ чжэньжэнь поманил мальчика, который как раз шёл в его сторону.

— Сяо Цзюэ, подойди.

Шангуан Цзюэ весело подпрыгнул и подбежал к Даохэ чжэньжэню.

— Сейчас мы пойдём в одно место. – Даохэ чжэньжэнь бережно поднял его на руки.

Глаза мальчика загорелись, в них сверкнула детская хитринка, присущая его возрасту.

— А там есть сладости?

Даохэ чжэньжэнь погладил свою белую бороду и громко рассмеялся. Этот ребёнок был действительно забавным — даже не спросил, куда они направляются, а сразу заговорил о том, что ему интересно.

— Ха-ха-ха! Конечно есть! Ну что, пойдёшь со мной?

— Да! Конечно, да!

Услышав про сладости, Шангуан Цзюэ тут же начал кивать, словно клювом долбя землю, а на его лице расцвела широкая улыбка. В довершение всего он весело чмокнул Даохэ чжэньжэня в щёку.

— Тогда пойдём.

Даохэ чжэньжэнь нисколько не возражал против такого проявления детской привязанности. За всю свою жизнь у него так и не появилось собственных детей, поэтому теперь, когда мальчик проявлял к нему такую искреннюю симпатию, он чувствовал радость. Конечно, он всегда воспринимал Циньцзяна и остальных учеников как собственных детей. Но всё же, в секте существовали строгие правила, которые нельзя было нарушать. Даже если он хотел относиться к ним как к своим сыновьям, их различие в статусе — наставник и ученики — оставалось незыблемым, накладывая определённые ограничения.

А вот Шангуан Цзюэ не был их учеником, не был даже младшим учеником в секте. Он не принадлежал к числу официальных учеников или ответственных за дисциплину, а потому не подпадал под эти жёсткие рамки.

Именно это и радовало Даохэ чжэньжэня.

Когда они прибыли на смотровую площадку арены Дуоцинь, Даохэ чжэньжэнь осторожно поставил мальчика на землю, взял его за руку и подвёл к столу.

Он взял конфету, опустился на одно колено и улыбнулся.

— Видишь? Я не обманул тебя. Открывай рот!

Шангуан Цзюэ послушно раскрыл рот, и Даохэ чжэньжэнь аккуратно вложил ему в рот сладость.

— Ммм! Как вкусно!

Ребёнок с радостью зажмурился, наслаждаясь сладким вкусом. Однако он и не подозревал, что это... Не успел он доесть конфету, как его тело обмякло, и он безвольно рухнул в объятия Даохэ чжэньжэня.

— Шисюн, выходи.

Даохэ чжэньжэнь спокойно произнёс эти слова, обращаясь к человеку, скрывающемуся за ширмой. Как только он сказал это, из-за ширмы вышел пожилой мужчина с полностью седыми, но густыми волосами. Он был облачён в белые одежды с узором облаков, а его осанка излучала величественное спокойствие.

Он неспешно подошёл к Даохэ чжэньжэню.

— Начнём.

Хотя голос Даоин чжэньжэня был ровным, в глубине души он всё же испытывал небольшое волнение.

Каковы будут врождённые корни этого ребёнка? С надеждой переглянувшись, они одновременно вложили свою духовную силу в тело мальчика и закрыли глаза, чтобы сосредоточиться.

И вдруг они одновременно почувствовали...

Этот ребёнок, как и Циньцзян, оказался прирождённым гением в искусстве игры на цине!

Напряжённость мгновенно спала с Даоин чжэньжэня. Небеса действительно были благосклонны к нему! Какую благую карму он накопил в прошлой жизни, чтобы в этом воплощении получить столь великий дар — ещё одного столь талантливого ученика?

Очевидно, сама судьба решила возвеличить секту Цзинтин.

Но в то время как Даоин чжэньжэнь ликовал, Даохэ чжэньжэнь совсем не был доволен. Ведь это означало, что теперь у него появится ещё один младший ученик. И это значит, что снова придётся соблюдать субординацию и держать дистанцию.

— Корни у него превосходные. Шисюн, что ты думаешь?

Даохэ чжэньжэнь, хотя и понимал, что это бесполезно, всё же с затаённой надеждой спросил о намерениях Даоин чжэньжэня.

А вдруг тот передумает и не станет брать мальчика в ученики?

Но Даоин Чжэньжэнь лишь загадочно улыбнулся, скрывая свои истинные намерения.

— Тайны небес нельзя раскрывать.

http://bllate.org/book/12503/1112856