Готовый перевод Obedience / Подчинение [❤️][✅]: Глава 4

Сюй Е знал теперь точно: этот человек не был похож на других партнеров, с которыми он имел дело. Не игрок, не любитель — мастер. Его техника, его контроль — на десятки шагов впереди остальных.

Дыхание сбивалось, словно раздувая пожар внутри. Всё вокруг расплывалось, и только кожа, дыхание и плеть оставались реальными. Лихорадочный жар охватывал тело, заставляя дрожать. Сюй позволял коже впитывать движения плети, которая искала уязвимые точки. Он даже сам невольно раздвинул ноги, открываясь — чтобы кожаная полоска прошла глубже, погладила внутреннюю сторону бедра.

Дрожь накатывала волнами, искры взрывались в мозгу одна за другой, толкая его всё ближе к грани.

И тут прозвучал голос — жёсткий, но с едва заметной игрой в подкладке:

— Третий приказ. Пока я не позволю — тебе нельзя кончать.

Хлыст медленно, дюйм за дюймом, скользнул по его члену. Властно, но мягко. Кожа ощущала каждый сантиметр, каждую шероховатую грань — и от этого желание становилось почти невыносимым.

— М-м… — из его горла вырвался стон, жалобный, похожий на плач загнанного зверька. Влажные, затуманенные глаза уставились на мужчину перед ним.

Тот нарочно остановил движение, оставив его в той самой мучительной точке — уже почти, но ещё не позволено.

Мысли Сюй Е путались, плавились, словно в огне. Руки рвались вперёд, к спасительному прикосновению, но запястья были надёжно связаны за спиной. Оставалось только извиваться, изнемогая от напряжения. Его взгляд, затуманенный и умоляющий, застилали слёзы; пальцы ног судорожно сжимались, тело дрожало, натянутое, как струна, жаждущее разрядки.

Каждая секунда превращалась в пытку.

И вот — свист, разрезающий воздух. Хлыст обрушился точно на грудь, ударив по соскам быстрым, точным движением.

— Теперь можешь, — прозвучало разрешение.

Слово ещё не успело раствориться в воздухе, как из груди Сюй Е вырвался вскрик. Белый жар пронзил его насквозь, сознание вспыхнуло и осыпалось в пустоту. Тело скрутилось, обмякло, рухнуло на бок.

Мужчина опустился рядом, подхватил его, развязал руки и заключил в объятия. Сюй Е ощущал мягкость овечьей кожи перчаток, тепло чужого тела сквозь ткань рубашки. Когда последняя волна наслаждения ушла, он вдруг понял: уголки его глаз влажны.

Рука мужчины была тёплой и сильной; под рубашкой угадывались натянутые мышцы. От него шёл едва уловимый запах — знакомый мужской парфюм, словно отпечаток, который вдруг стал единственной опорой в этом мире. Мысли Сюй Е блуждали где-то вдалеке; ничего не складывалось в воспоминания. Он просто прижимался к его груди, как будто весь мир исчез. Ни тревог, ни мыслей — только тело, впервые по-настоящему расслабленное. Словно младенец, вернувшийся в безопасное лоно.

Когда дыхание выровнялось, он открыл глаза и столкнулся с лицом в маске. Смущение накрыло внезапно; он поспешно вырвался из объятий и невольно посмотрел на ковёр, где ещё виднелись следы недавней разрядки. Щёки пылали. Он тихо, сухо прошептал:

— Извини.

— Тебе понравилось? — спокойно спросил мужчина.

— Да, — ответил Сюй Е честно, опустив голову.

Мужчина усмехнулся, голос лёгкий, с едва заметной язвительностью:

— И как думаешь, достоин ли я стать твоим домом?

Уши Сюя запылали ещё сильнее; он прикусил губу и кивнул, не в силах долго спорить с собой.

Мужчина слегка пожал плечом:

— Жаль. Для меня ты пока что всего лишь проблемный новичок — саб, который ещё не нашёл своего места и в чьей голове полно мыслей, что мне не по вкусу.

Сюй побледнел, на мгновение замолчал, затем произнёс тихо, почти умоляюще:

— Я знаю, что пока не достоин… Но я постараюсь. Пожалуйста, научи меня.

Он ожидал наставления, плана, какой-то системы. Мужчина же поднял его подбородок, глядя испытующе, почти с насмешкой:

— Нет. Я не обучаю своих сабов. Я не рассматриваю их как учеников. Я лишь властвую, подчиняю и использую. Одного хлыста достаточно, чтобы доказать мою силу. Ты уже успел это испытать. Теперь же я выдвину свои условия. Ты сам решишь — способен ли соответствовать. Если да, возможно, я приму тебя. Если нет — можешь одеться и уйти.

Он сделал паузу. Его взгляд холодно скользнул по фигуре Сюй Е, оценивая, как по лезвию.

— Но сперва напомню: я ещё не приказывал тебе вставать.

Сюй Е вздрогнул и снова опустился на колени. После первого раза внутренняя преграда как будто ослабла — теперь сомнений не возникало.

— Гораздо лучше. В этой комнате я не привык разговаривать с сабом, который стоит, — мужчина лениво опустился в кресло. — Я хочу видеть в подчинённом абсолютное повиновение. То есть — раба.

Глаза Сюй Е расширились от слова «раб».

— От раба я жду полной покорности. Разумеется, я добиваюсь этого через обучение. Я заставлю его пройти через стыд, через боль и через желание — весь спектр. Буду использовать разные приёмы, чтобы дарить и забирать удовольствие. Я потребую от него отказа от всех прав на самостоятельность, потому что именно я стану его господином. Но вместе с этим я дам ему защиту и безопасность. Если он собьётся с пути — я направлю. Всё будет в границах, которые контролирую я: физически и психологически, — мужчина посмотрел на него ровно, без эмоций. — Вопросы?

Сюй Е сглотнул, голос у него дрожал:

— Если я соглашусь быть вашим рабом… это значит, что мне придётся делать то же, что и те, что внизу, на коленях?

— Если я захочу — да. — ответил тот коротко.

— А если вы прикажете мне, например, в публичном месте, на работе, встать на колени?.. — он прожил в горле сухую шершавость.

— Границы — моя прерогатива. — мужчина отставил подбородок. — Но реальность проще: мы будем видеться нечасто. Наши встречи сведутся к одному дню в неделю, по выходным. Я не стану вмешиваться в твою жизнь или работу, если только ты сам не попросишь этого.

«Кто же станет об этом просить…» — мрачно подумал Сюй Е. И тихо добавил:

— А если я не смогу вынести чего-то… слишком жёсткого, или того, что окажется для меня неприемлемым?..

— У тебя нет права отказываться от моих приказов, — мужчина резко пресёк его, голосом, не терпящим возражений. —Смысл твоего существования — удовлетворять меня. А как я буду тебя использовать — это уже моя забота, тебе не о чем думать. Единственное, что ты должен решить серьёзно: готов ли ты отдать своё тело полностью — незнакомцу, о котором ничего не знаешь.

Он поднялся.

— Сейчас можешь принять горячую ванну. Здесь всё продезинфицировано, абсолютно чисто. Через полчаса я вернусь. Если решишь уйти — просто уходи. Прощаний не нужно.

Дверь закрылась.

Сюй Е медленно поднялся, ноги будто налились свинцом. Словно во сне он прошёл в ванную и погрузился в круглую джакузи, где горячая вода обволокла его тело.

В голове царил хаос.

Ему так понравилось то умиротворение и покой, что пришли вместе с разрядкой. Но принять обращение, как с рабом, он не мог.

По крайней мере — не на людях.

И всё же… этот мужчина, помимо силы и мастерства, показал тонкость. Именно так, как он сказал: он умел дарить и давящую власть, и ощущение безопасности.

Сюй Е понимал: встретить ещё кого-то подобного будет почти невозможно. Он снова и снова гонял мысли по кругу, пока виски не разламывала боль. Решение не приходило.

Он оделся, дошёл до двери — и остановился.

В конце концов он снова начал снимать одежду. На полпути дверь распахнулась — мужчина вернулся. Сюй Е вздрогнул, запутавшись ногой в штанине, потерял равновесие и, не удержавшись, рухнул на кровать.

— Хочешь, я выйду и дам тебе одеться? — голос из-за маски оставался таким же холодным, ровным.

— Нет… Я просто… хотел их снять… — смущённо пробормотал Сюй Е и, стянув брюки и бельё, лёг неподвижно.

В уголках маски мелькнула тень усмешки.

Сюй Е, чувствуя неловкость и лёгкую досаду, попытался оправдаться:

— Ты ведь не сказал, что пока я остаюсь здесь, мне нельзя быть в одежде…

Мужчина чуть улыбнулся; на его губах промелькнула редкая, тёплая мягкость:

— Значит, решение у тебя уже есть?

Сюй Е сжал зубы, сглотнул и наконец выдавил:

— Я согласен.

На самом деле он уже твёрдо решил: если этот человек принудит его к тому, что окажется невыносимым, он просто порвёт с ним все связи. Он - наследник семьи Сюй. Разве кто-то сможет принудить его к чему-либо?

Но сейчас желание пережить мастерство этого человека, вкусить то, что он может дать, перевешивало страх. Он был готов обменять часть своего “я” на это.

Длинные тёмные ресницы мужчины слегка дрогнули, скрывая за собой насмешливое понимание. Когда он снова взглянул, его глаза засияли, словно звёзды.

— Итак, это твоё окончательное решение?

— Да, — сказал Сюй Е и на этот раз сам опустился на колени.

Пальцы мужчины подняли ему подбородок, заставляя встретиться взглядом. Впервые прикосновение было не хлыстом и не перчаткой, а кожей к коже — и Сюй Е ощутил прямое тепло его руки и лёгкий аромат, исходящий от пальцев.

Тишина клубилась вокруг, плотная, влажная, словно можно было вдохнуть её и захлебнуться. Когда мужчина заговорил, слова разрезали воздух — и тело Сюй Е предательски вздрогнуло.

— Я принимаю тебя как своего сабмиссива, Сюй Е. С этой минуты я — твой хозяин. Твоё тело, твоя душа, всё, что в тебе есть, принадлежит мне. Ты теряешь право на них, но взамен получаешь мою защиту и заботу.

Его голос звучал как заклинание. Ладонь скользнула к макушке Сюй Е, мягко прошлась по коротким прядям, и этот простой жест обрёл вес обряда.

— С этого момента, если я не велю иначе, ты обязан звать меня только «хозяин».

Губы Сюй Е побелели от сжатия. Стыд и робость боролись внутри, прежде чем он выдохнул почти не слышно:

— Да… хозяин.

В этом тихом согласии дрожала слабость, но за ней скрывалась воля заставить себя ступить в чужую роль, отринув гордость.

— Есть несколько правил, которые ты обязан знать. Первое: пока я не позволю, ты не имеешь права перебивать меня, — мужчина сел на край кровати.

Сюй Е поймал себя на том, что взгляд сам скользит за каждым его движением. В любой позе — стоя, сидя — он источал небрежную грацию. Под тонкой тканью угадывалось тело, которое наверняка скрывало в себе силу и отточенную гармонию. На мгновение Сюй Е позволил себе увлечься этой мыслью… и в тот же миг наткнулся на холодный, глубокий взгляд — тёмное озеро, в которое страшно смотреть.

Он торопливо опустил голову, пряча внезапную дрожь.

— Сосредоточься. Сегодня я не собираюсь тебя наказывать. Но если понадобится — я умею заставить тебя слушать. Сейчас — иди и выбери плеть, ту, что тебе по вкусу.

Сюй Е поймал себя на мысли что уже любит этот голос. Он поднялся, почти торопливо, и пошёл вдоль стены, где висели плети и кнуты. Металл поблёскивал, кожа пахла терпко, тяжело, словно сама комната дышала напряжением. Сюй Е выбрал овчинную плеть — мягкую, безопасную на вид. Вернулся и протянул.

Мужчина даже не потянулся. Смотрел. Тихо, спокойно, выжидая.

Время застыло. Сердце билось в горле. Только через долгие секунды Сюй Е понял: он ошибся. Колени подогнулись сами, и он, опустившись, подал плеть обеими руками.

На этот раз мужчина принял.

— Манеры у тебя отвратительные. Но это не главное. Сегодня я прощаю дерзость. Слушай внимательно. Запоминай каждое слово.

Он резко взмахнул плетью. Воздух у самого уха рванулся, и Сюй Е вздрогнул. Плеть врезалась в ковёр так, что гул прокатился по комнате.

Он похолодел. Щёку коснулся поток воздуха, и этого хватило, чтобы осознать: выбор не имел значения. В руках хозяина любая плеть — даже мягкая, даже игрушечная — могла превратиться в орудие, способное рвать, оставлять кровь и следы на костях.

Сюй Е стоял на коленях, скованно, сосредоточив всё внимание в слух, ловя каждое слово мужчины.

— Первое — самодисциплина. Как твой хозяин, я обладаю полным правом на твоё тело. Я не позволю тебе интимных связей с другими. Пойдёшь к другому — я откажусь от тебя. Если ты умён и умеешь скрываться — попробуй, — произнёс он, пальцы не переставая играли с белой рукоятью плети; в этом движении слышалась тихая гордыня.

— Второе — доверие. Саб обязан абсолютно доверять хозяину. Я должен знать всё о твоих ощущениях — и физических, и душевных. Когда я задаю вопрос, ты обязан отвечать честно. Никакой лжи. Попробуешь — и наказание будет суровым. Третье — статус. Я хозяин, ты раб. Ты подчиняешься мне. Твоя задача — делать всё, чтобы я был доволен. Не я должен угождать тебе, а ты — мне. Запомни это.

Он сделал паузу, короткую, ровную, чтобы слова успели утвердиться. Затем простым, официальным тоном:

— Теперь можешь говорить.

Сюй Е приподнял голову:

— Ты… возьмёшь других рабов… хозяин? — он поспешно добавил обращение.

— Ты решил обращаться ко мне просто «ты»? — мужчина слегка повертел рукоять плети.

— …Возьмёте ли вы других рабов, хозяин? — в точности поправился Сюй Е.

— Если захочу, — ответил тот коротко.

Лицо Сюй Е помрачнело:

— Но вы же требуете от меня самодисциплины, — тихо возразил он.

— Ты невнимательно усвоил третье правило, — в тёмных глазах мужчины блеснул холодный свет. — Это ограничение для тебя. Оно не распространяется на меня. В этих отношениях нет справедливости — потому что её тут просто нет.

Значит правила двояки, и они написаны не для обеих сторон. Сюй Е осознал это — и в груди застряла тяжесть.

— Как мне связаться с вами в следующий раз? — спросил он, стараясь звучать спокойно.

— Я пришлю сообщение. Там будет время и место.

— У вас есть мой номер? — выдохнул он.

— Следующий вопрос, — мужчина чуть тронул уголки губ, словно намечая улыбку, но ответа не дал.

— Больше нет, — тихо сказал Сюй Е.

— Тогда разговор окончен, — поправив маску, мужчина кивнул. — Положи плеть на место и оденься.

Его приказы всегда звучали ясно и лаконично.

Они спустились вниз, к залам, где жизнь кипела сильнее, чем кровь в венах. На третьем этаже, у входа в банкетный зал, мир расступился: люстры горели золотом, маски скользили в полумраке, смех, шёпот и музыка тянули за собой, будто в омут.

— Хочешь уйти или предпочитаешь немного посидеть со мной? — спросил мужчина у входа в банкетный зал на третьем этаже.

Этот вопрос застал Сюй Е врасплох. Всё время он ждал, что тот прикажет: «Встань на колени у моих ног», — и в голове уже прокручивал, как поступить. А вместо этого — выбор.

Увидев его растерянность, мужчина усмехнулся:

— В нынешнем состоянии тебе рано появляться здесь в роли саба. — И, уловив благодарный блеск в его глазах, добавил лениво: — Необученный саб позорит своего хозяина.

Лицо Сюй Е моментально потемнело. «Так он ещё и язвительный…» — подумал он угрюмо.

Он представил Марвина и других, кто мог бы посмеяться над ним здесь, в этом зале под светом люстр. И понял, что сам зал не имеет для него притягательности: он был лишь витриной для чужих ролей. Он выбрал уйти.

Ветер врывался в салон кабриолета, пока машина мчалась сквозь ночной воздух. Свежесть прохлады приятно холодила лицо. А в мыслях всё снова возвращалось к тому мгновению, когда он, обессиленный, лежал в его объятиях. Каждая клеточка тела хранила воспоминание о том тепле, о тонком аромате, исходившем от него.

Сюй Е набрал номер Лю Цзина:

— Помоги мне пробить одного человека.

http://bllate.org/book/12498/1112640