Готовый перевод Obedience / Подчинение [❤️][✅]: Глава 3

«Это всего лишь на одну ночь. Если я не захочу — никто меня не тронет». С этой мыслью Сюй Е, сжав губы, выдавил:

— Хорошо.

Он шагнул за Марвином в восточную часть зала. Там, в круглом углублении, притаилась зона с низкими диванами. Она казалась обособленной, почти интимной: запах кожи и вина смешивался здесь с чужими взглядами, а свет люстр падал мягче, будто сам клуб хотел спрятать её от толпы.

На диванах сидели четверо. Ещё один человек стоял на коленях, неподвижный, как статуя. Остальные посетители держались на расстоянии, будто границу этой ниши нельзя переступать. Даже те, кто шёл за ними, не рискнули приблизиться.

Марвин опустился в подушки и похлопал по колену. Его саб мгновенно опустился рядом, словно ждал приказа ещё до того, как он прозвучал.

— Быстро ты нашёл нового? — усмехнулся один из мужчин. У его ног тоже стоял саб, в кожаной сбруе, голову опустив так низко, что лица не разобрать.

— Новенький? — второй смерил Сюй Е оценивающим взглядом. — Симпатичный.

Эти слова врезались в сознание, как пощёчина. Сюй Е ненавидел подобные оценки: они лишали его мужского достоинства, превращали в объект. Лёд в голосе был его единственной защитой:

— Спасибо. Ты тоже недурён.

Для него это был укол, почти вызов. Но мужчина напротив лишь лишь улыбнулся и, будто принимая комплимент, прижался к сидевшему рядом мужчине. Тот ласково провёл ладонью по его волосам.

— Хватит уже сюсюкаться, — вмешался Марвин с лёгкой досадой. — Этот парень не мой. Представьте себе, он меня категорически отверг.

— Что?

— Серьёзно?

— Почему?

Троица выглядела искренне удивлённой.

— Ему нужны отношения один на один, — сказал Марвин, и посмотрел на того, кто всё это время молчал:

— Поэтому я и рекомендовал ему подходящего кандидата.

Взгляд Сюй Е остановился на неподвижной фигуре. Крупный мужчина сидел в полумраке, скрытый чёрной маской с золотыми узорами. Она оставляла открытыми лишь глаза и рот, и этого было достаточно: резкий изгиб губ, четкая линия подбородка, плавно переходящая в сильную шею, притягивали взгляд сильнее любого украшения.

Белая рубашка сидела на нём идеально: вертикальные складки на груди придавали строгой одежде изысканность. На вороте и манжетах поблёскивали серебряные пуговицы, оттеняя одинокую серьгу в правом ухе.

Он сидел так, будто диван принадлежал только ему: нога на ногу, спина откинута, левая рука безмятежно покоилась на подлокотнике. В правой он держал бокал шампанского, и золотые пузырьки медленно поднимались, словно тянулись к его пальцам. Тёмные глаза — холодные, бесстрастные — безмолвно пронзали Сюй Е, заставляя его ощутить себя на середине сцены под ослепительным светом.

Этот человек не сказал ни слова, не сделал ни одного движения, но одного взгляда оказалось достаточно: дыхание сбилось, в груди поднялась странная тяжесть, по позвоночнику пробежал ледяной ток. В этом человеке чувствовалась сила — ровная, безмолвная, неоспоримая.

— Ты называешь это «подходящим кандидатом»? — наконец произнёс мужчина, отворачиваясь от Сюй Е и обращаясь к Марвину. — Когда я позволял тебе говорить от моего имени?

Его голос был глубоким и бархатным, будто густое вино, которое дурманит ароматом ещё до того, как коснётся губ.

Сюй Е нахмурился. Всё происходящее обнажало его, выставляло на чужие оценки, как товар на витрине. Он чувствовал себя униженным. И потому, сдерживая дрожь в голосе, заговорил:

— Я пришёл сюда только из любопытства. Я новичок, у меня нет опыта, я не знаю ваших правил. Всё, чего я хочу, — это найти партнёра, с которым мне будет хорошо. Так что перестаньте обсуждать меня, будто я вещь, это оскорбительно.

Он уже сделал шаг к выходу, но за спиной раздался тот же низкий, давящий голос:

— Скажи… что именно в наших словах показалось тебе оскорбительным?

Сюй Е застыл. В голове он ещё раз прокрутил недавний разговор. Действительно — прямых оскорблений там не было. И всё же неприятное чувство не уходило, будто заноза, спрятанная слишком глубоко.

— Или это твоя собственная неуверенность отравляет тебе настроение, а виноватых ты ищешь вокруг? — мужчина в маске говорил так же спокойно, как и прежде. Он поставил бокал на низкий столик и неторопливо поднялся.

От его слов, произнесённых с холодной уверенностью, будто срывающих покровы, у любого перекосилось бы лицо. Руки Сюй Е сами сжались в кулаки, мышцы напряглись, когда тот подошёл ближе. Мужчина возвышался над ним, не менее метра восьмидесяти пяти. Взгляд сверху вниз усиливал тяжесть атмосферы, словно воздух стал плотнее, тяжелее.

— У меня плохое настроение. Извините, — выдавил Сюй Е, чувствуя горечь сожаления.

В первый же визит он устроил сцену. Нелепо. К тому же собеседник был прав: неуверенность всегда сидела внутри, делая чужие слова острее, чем они были на самом деле.

— Хочешь сбежать, — мужчина говорил так, будто констатировал очевидное. — Спрятаться в тень и наивно мечтать, что однажды придёт тот, кто изменит твою жизнь.

Он уловил мгновение растерянности в глазах Сюй Е и усмехнулся:

— Мечтаешь о доминанте, который будет тебя холить и удовлетворять. А сам… Ты сам, сможешь стать тем, кто удовлетворит его?

Кулаки Сюй Е сжались так сильно, что ногти впились в кожу. Внутри вскипело сопротивление, гнев прорвался во взгляде:

— Конечно смогу!

Мужчина не ответил. Молчание оказалось громче любых слов. Казалось, даже музыка клуба стихла, а толпа вокруг замерла, словно сама сцена вытеснила всё остальное.

Напряжение возвращалось, ползло по коже муравьями, от которых хотелось избавиться бегством.

— Твоё имя? — спросил мужчина спустя долгую паузу.

Сюй Е вздрогнул, будто от внезапного толчка, и застыл. Сердце металось, не находя решения, — сказать или промолчать? Но раздумья прервал смешок Марвина:

— Советую не упускать шанс. Он редко спрашивает имена.

Взгляд из-за маски был глубок, как ночь без луны.

— Молчишь?

— Сюй Е, — наконец выдохнул он, ощущая, как слово тяжело срывается с губ.

— Ещё немного колебаний — и моё терпение бы иссякло, — произнёс мужчина, засовывая руки в карманы. Его шаги звучали размеренно. Подойдя ближе, он коротко добавил:

— За мной.

Вся эта короткая сцена “знакомства” выжала из Сюя сто потов, у него не осталось ни сил спорить, ни причин сопротивляться. Он просто пошёл следом.

Они подошли к лифту.

— У меня ведь нет доступа, — осторожно напомнил он слова Кролика.

— У меня есть. Этого достаточно.

В его руке блеснула карта — полностью чёрная, без единой отметины. Совсем не такая, как у Сюй Е.

Кабина подняла их на четвёртый этаж, о котором Кролик даже не упоминал. Когда двери раскрылись, Сюй увидел коридор, гулко отражающий их шаги. Стены приглушённого цвета, редкие светильники, и по обе стороны — двери. Их было немного, и каждая отмечена не цифрой, а большой латинской буквой: «M», «K»…

Мужчина шёл уверенно, не оборачиваясь. У двери с изящной литерой «Y» он приложил карту, и замок щёлкнул.

Сюй Е шагнул внутрь и замер.

С первого взгляда это был просто просторный люкс: мягкий ковёр, высокий потолок, идеально заправленная кровать. Всё, как в лучших отелях, где он бывал раньше. Но когда свет вспыхнул во всей полноте, привычная иллюзия рассыпалась.

Он застыл на месте, едва дыша.

За стеклянной перегородкой открывалось целое пространство — стены уставлены полками, на которых рядами лежали орудия наказания и интимные игрушки. С потолка свисали цепи и кандалы, холодно поблёскивающие в свете ламп.

В углу громоздился пыточный станок, рядом — аккуратно застеленный массажный стол. На полу расстилался мягкий белый ковёр из шерсти, и от этого контраста — грубая сталь и нежная ткань — становилось только тревожнее. Это была не просто комната: тщательно оборудованная сцена для предстоящей игры.

Мужчина в маске вошёл первым. Его движения были неторопливы и точны, как у хозяина, проверяющего свои владения. Несколько нажатий — и световые прожекторы сместились, собираясь в яркий конус в центре комнаты. Тишина уплотнилась.

— Подойди, — произнёс он спокойно, без нажима, но так, что это прозвучало скорее приказом, чем просьбой.

Сюй Е медлил. Сердце билось неровно. Всё вокруг пугало и тянуло одновременно: цепи, кожа, металл. В памяти вспыхнули удары плети, боль, превращавшаяся в странное возбуждение. Он не мог решить, что сильнее в нём — страх или желание.

Мужчина не торопил, не повторял. Просто ждал, не сводя глаз.

Наконец Сюй Е шагнул в круг света и замер, словно выставленный на обозрение. Первое, что сорвалось с его губ:

— Можешь сказать своё имя?

В этом был отчаянный поиск хоть какой-то опоры.

Незнакомое место. Незнакомые предметы. Незнакомый мужчина. Всё будило тревогу, и вытеснить её было невозможно. Но в самой глубине Сюй Е жаждал перемен, надеялся на встречу с чем-то, что перевернёт его жизнь. Именно поэтому ему так хотелось вырвать хотя бы крупицу информации, хоть минимальный знак доверия.

Но ответ был коротким, безапелляционным: отказ.

Мужчина в маске сказал негромко, но так, что каждое слово будто резало воздух:

— Я не хочу называть вымышленное имя. Если ты мне не подойдёшь, оно тебе будет ни к чему. Если подойдёшь — получишь обращение куда важнее, чем просто имя. А когда сочту нужным — скажу настоящее.

Он слегка повёл рукой вокруг:

— Это моё пространство. Без моего разрешения сюда никто не войдёт. Камер нет, здесь ты в безопасности. Поэтому я хочу, чтобы именно здесь ты показал, на что способен. Я отдам три приказа. Ты подчинишься — а я решу, стоит ли принимать тебя.

Если справишься — я покажу, на что способен доминант.

Он облокотился о стену, скрестил руки на груди и после короткой паузы спокойно бросил:

— Сними одежду. Всю.

Сюй Е встретил его взгляд, опустил глаза и начал раздеваться. Сначала лёгкий пиджак, затем рубашка, брюки… Одежда падала на белый ковёр, обнажая его фигуру. Взгляд мужчины не отрывался от него ни на миг, и жар внутри становился сильнее — то ли от прожигающего света, то ли от этого неподвижного внимания. На последнем он замер, снова поднял глаза, наткнулся на тёмный, непроницаемый взгляд — и, вспыхнув, сдёрнул остатки одежды.

Мужчина взглянул на часы и усмехнулся:

— Очень слабый результат.

Уши Сюй Е запылали, спина напряглась. Никогда прежде он не сталкивался с таким тоном: его прежний опыт SM ограничивался телесными ударами, но не подчинением.

— На колени. Руки — за спину, — произнёс он всё тем же ровным, почти будничным тоном.

Сюй на миг растерялся, приоткрыл губы, но слов не нашёл. Когда колени коснулись ковра, тело свело, и он до боли закусил губу.

— Поза на коленях никуда не годится, — сухо заметил мужчина. — Зато сомневался ты меньше. Это заслуживает поощрения.

Он не спешил с третьим приказом. Снял со стеллажа тёмно-коричневые перчатки из овечьей кожи и медленно надел их. Взял мягкие кожаные наручники и связал руки Сюй Е за спиной. Затем вынул из стойки плеть для выездки, подошёл ближе и кончиком плети приподнял его подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Чувствуешь унижение? — спросил он тихо.

Сюй Е замер, весь как натянутая струна: в его глазах смешались гнев, упрямство, бессилие и страх — словно у взъерошенного дикобраза.

— Если ты будешь относиться к этому с такой установкой, ни один доминант тебя не удовлетворит, — сказал мужчина, не отводя взгляда. — Ты не готов стать сабом по-настоящему, значит и не узнаешь того удовольствия, которое даёт эта роль, — мужчина смотрел на него сверху вниз:

— На самом деле, такие отношения сродни ролевой игре. Или, если угодно, это можно назвать дуэлью вдвоём. Мы равны как личности. Но здесь, когда мы входим в роли, я — дом, а ты подчиняешься. Я приказываю, управляю и использую твоё тело, и получаю от этого удовольствие. Ты же находишь удовольствие в том, что исполняешь мои приказы и полностью подчиняешься. В этом процессе оба должны быть довольны. Это не про избиение и не про унижение одной стороны. Если ты не хочешь — я не стану заставлять. В таком случае игра не начнётся. Понял?

В глазах Сюя промелькнуло сомнение.

— Я не уверен, что это мне нужно… — он начал, слова рвались.

— В чём не уверен? В том, что ты саб? — мужчина будто улыбнулся голосом и скользнул плетью по его подбородку вниз, провёл через кадык, коснулся груди и остановил мягкий кончик на соске. Медленное движение вызвало в Сюе дрожь. Тот дернулся — и тут же другой сосок получил точный хлёсткий удар.

Ощущение сначала резануло — потом превратилось в странное возбуждение: кончики напряглись, покраснели под мягким светом. Сердце забилось быстрее, тело покрылось мелкой дрожью.

— Как сабмиссив, ты не имеешь права просто отказываться, — голос мужчины был мягок, как мелодия виолончели, но в нём слышалась железная уверенность. Он обошёл Сюя; плеть коснулась сзади, провела от подмышки к пояснице и скользнула ниже. — Здесь я хозяин. Каждая часть твоего тела — моя. Сопротивляешься или пытаешься уйти — получаешь наказание. То, что было — это первое предупреждение.

Сюй Е не видел его движений. Оставалось только ловить их кожей — непредсказуемые касания, то лёгкие, то тяжёлые, оставлявшие шероховатые следы.

Дыхание рвалось всё тяжелее. Сюй Е сам не заметил, как выпрямил спину, а соски напряглись, затвердели и, пойманные в круге света, будто сами требовали внимания.

Кончик плети скользнул ниже, вдоль талии, между ягодиц. Воздух сорвался с губ. Тело дёрнулось вперёд — и тут же резкий удар полоснул по бедру, оставив алую, пульсирующую полосу. Сюй согнулся, сбивчиво хватая ртом воздух, и с ужасом понял: его «младший брат», долгое время спавший, пробудился окончательно.

— Второе предупреждение, — голос в маске стал ниже, с хищной угрозой. — Ещё одно — и я заставлю тебя плакать. Обещаю.

http://bllate.org/book/12498/1112639