Глава содержит описание откровенных сцен. Читателям рекомендуется проявлять осторожность.
Ренсли едва смог подавить крик. Он сжал губы и сосредоточился на ощущении одеяла под собой, перебирая пальцами мех и напоминая себе о необходимости сохранять спокойствие.
Это было не так просто, когда он не мог видеть Гизеля. Каждый раз, когда великий герцог прикасался к нему, и каждый раз, когда его руки меняли положение, всё внутри непроизвольно сжималось.
— Расслабьтесь, – пробормотал Гизелль, – Вы напряжены.
— Не надо… – запнулся, слишком смущённый, чтобы продолжать, Ренсли. Вместо этого он прижал лицо ближе к кровати и зажмурил глаза.
“Считай, что это медицинский осмотр. – Напомнил юноша себе. – Его Светлость – лекарь, и ему нужно осмотреть меня, чтобы поставить диагноз. Просто медицинский подход.”
— Сейчас я войду чуть глубже.
Почувствовав прохладное прикосновение, молодой человек сильнее напрягся. Позади него мужчина, издав сочувственный звук, мягкими круговыми движениями погладил его по спине.
— Расслабься, – повторил он.
Рука герцога была тёплой. Успокаивающей. Напряжение ослабло, и Ренсли разжал челюсти, хотя и не подозревал, что задерживает дыхание. Слова бессвязно вырывались из его уст.
— Ваша Светлость… Этого… Этого достаточно. Больше… Больше не… болит, – возможно, ему следовало ожидать многого от снадобья герцога, но эффект был мгновенным. Ренсли почти не чувствовал боли.
— Если Вы беспокоитесь о лекарстве, то не стоит. Оно было разработано для обработки порезов и ран. Вы быстрее поправитесь, если позволите мне вылечить Вас сейчас. Кроме того, – Ренсли показалось, что он слышит намёк на улыбку, – разве такой способ не часто используется для введения лекарств детям? Это безопасно, успокойтесь.
Ренсли ещё несколько раз пытался протестовать, но возражения становились всё слабее, так как стало ясно, что они остаются и вовсе без внимания. Он почувствовал движение кровати и ощутил, как Гизелль наклонился за ним, – и тут его обдало холодом, когда палец герцога погрузился глубже.
Юноша не смог сдержать стон боли, когда пальцы – средний и безымянный, как ему показалось, массировали набухшие стенки. Ренсли заставил себя дышать. Было больно… Но это было ничто по сравнению с внушительной длиной Гизелля.
— Вот так, – донёсся голос сзади, – Вы молодец.
Ренсли почувствовал, как лекарство начинает действовать: боль постепенно утихала. Но он был так подавлен и так краснел от стыда, что у него едва получалось думать. Молодому человеку потребовалось мгновение, чтобы сосредоточиться на узоре шкуры под ним. Линии и полосы колыхались и словно плыли.
Когда боль утихла, в голову пришла мысль, что есть ещё одна проблема: он слишком хорошо чувствовал пальцы этого мужчины. Если Ренсли и испытывал какие-то другие ощущения предыдущей ночью, то не замечал их: туман боли застилал всё вокруг. Но теперь, когда она отступила, с каждым поглаживанием внутри него разгоралось любопытное ощущение.
Прежде чем юноша успел полностью осознать эту странность, Гизелль вышел из него, а затем, помедлив, вернулся с новой порцией мази. Ренсли вздрогнул, когда длинные пальцы снова проникли в него, проталкивая холод ещё глубже.
— Нужно нанести ещё немного, – объявил, возобновляя свои «процедуры» герцог. Его прикосновения были осторожными и мягкими.
Всё это время они оставались в таком положении, и Ренсли неожиданно почувствовал, как герцог двигается внутри него свободнее, чем прежде. Заметил ли мужчина, что он уже перестал возражать? Теперь его тело было настроено на каждое движение Гизелля.
Очевидно, заметил.
— Лорд Мальрозен, – сказал он, – с Вами всё в порядке?
— Я… – начал было говорить Ренсли, но из него вырвался вздох. Пальцы нашли в нём такое место, от которого в животе запылал жар, а в следующую секунду их там уже не было. Сделав несколько глотков воздуха, юноша понял, что движения герцога затихли.
— Больно?
Ренсли не знал, что и ответить. Он не думал, что это больно… Но и не знал, как расценивать то, что почувствовал.
— Лорд Мальрозен, – снова позвал его герцог, когда тот притих.
— Совсем чуть-чуть.
— Хм. Тогда это, должно быть, то самое место, где Вам больно, – сказал мужчина, снова убирая пальцы.
Теперь каждое движение в нём ощущалось по-другому. Если раньше он остро ощущал вторжение в своё тело, то теперь поглаживания отзывались чем-то, что тлело в глубине живота, чем-то таким, от чего пересыхало во рту. Ренсли задрожал. Его сердце колотилось, отдаваясь эхом в ушах, и новые волны жара обрушивались на него, почти лихорадкой.
Очередное движение заставило его вздрогнуть. Пока он коротко вздыхал, крепко сжимая в кулаке шкуру, его тело ожило, и чем сильнее юноша пытался удержаться на месте, тем больше терял контроль.
Прохладная мазь, казалось, жгла, когда герцог прикоснулся к тому месту, где, по его мнению, юноша чувствовал боль. Снова и снова лёгкие прикосновения ощущались сладкой пыткой.
Его дыхание было таким громким, что, казалось, заглушало все остальные звуки, но как бы он ни старался заглушить стоны, они всё равно вырывались. Может быть, если бы у него получилось прикрыть рот… Но руки, казалось, были ему неподконтрольны. Или, возможно, что-то не так с разумом, потому что он чувствовал, как сгибаются и разгибаются пальцы ног, хотя он совсем не пытался ими шевелить.
— Скажите мне, если будет больно. – Голос Гизелля прорезал дымку удовольствия и проник в сознание. – Я пытаюсь убедиться, что мазь нанесена правильно.
Ренсли подумал, что ему следует что-то ответить, но только и смог, что стиснуть зубы и снова уткнуться в одеяло.
“Сосредоточься, – сказал он себе, – сохраняй спокойствие.”
Но решимости хватило лишь на несколько секунд. Гизелль был слишком внимателен к нему, и каждый раз, когда его пальцы касались того места, Ренсли чувствовал это всем телом: подергиванием конечностей, вспышками жара в животе и участившимся сердцебиением. И только когда пальцы на ногах вновь подогнулись от прикосновения мягкого меха к его члену, Ренсли понял, что твёрд.
— Ваша Светлость! – Между стиснутыми зубами вырвался стон.
Рука снова нарисовала успокаивающие круги на спине.
— Шшш, ещё немного. Скоро всё закончится.
Ренсли покачал головой.
— Нет, нет, я не могу… Пожалуйста, – его голос надломился, – отпустите меня сейчас же.
– Ах… – Позади него раздался шорох, а затем Гизелль одним плавным движением разжал пальцы. – Сейчас я сниму заклинание. Лечение почти закончено.
Молодого человека охватило облегчение. Конечно, это означало, что мучения прекратятся, но длилось это облегчение лишь мгновение, прежде чем пришло понимание, что контроль над телом так и не вернулся. Теперь он трясся так сильно, что едва мог устойчиво стоять на коленях. Ренсли тёрся об одеяло мелкими, резкими толчками, ища разрядки.
Когда юноша приблизился к оргазму, ему хватило ума зажать рот рукой… Но было бесполезно заглушать стоны, которые вырывались через его пальцев. Потеряв равновесие, он ещё глубже уткнулся в кровать, и в его голове промелькнула мысль, что, по крайней мере, ему пока не придётся встречаться взглядом с герцогом. Впрочем, это не решало проблемы липкой жидкости, которую он теперь чувствовал под собой.
Прошло немало времени, прежде чем Ренсли пришёл в себя. Обессиленный, он продолжал лежать, и голова его медленно начала проясняться от дымки похоти и удовольствия. Юноша усиленно моргал, пытаясь прогнать слёзы, застилавшие уголки глаз, чтобы сосредоточиться.
“Что сказать герцогу?”
Откуда-то сверху его окликнул Гизелль:
— Лорд Мальрозен?
В голосе прозвучала нотка нерешительности, и юноша понял, что у него ещё есть шанс спасти свою честь. Возможно, великий герцог просто решил, что ему слишком больно, чтобы сидеть. Всё, что нужно было сделать – это скрыть, что он кончил на кровать.
Не прошло и минуты, как план был полностью разрушен. Заботясь о чужом самочувствии, Гизелль взял юношу за плечи и перевернул, когда тот ему не ответил.
— Вам очень больно? – вопрос прозвучал в слегка повышенном тоне. Ренсли не успел даже попытаться прикрыть промежность, как оказался лежащим на кровати лицом вверх.
Герцог моргнул. Янтарные глаза расширились, когда увидели алое лицо и застывшие на нём слёзы, а затем скользнули вниз к беспорядку, размазанному по животу и бёдрам.
Ренсли с трудом перевёл себя в сидячее положение и схватился за брюки, что остались на лодыжках.
— Не смотрите… – но Гизелль не обращал на него внимания.
— Лорд Мальрозен, Вы… Эякулировали?
— Скажите мне правду, Ваша Светлость, – вскрикнул Ренсли, голос которого звучал очень громко в тихой комнате, – Вы только притворялись, что помогаете мне, не так ли? На самом деле это был… На самом деле какой-то афродизиак. Должно быть, так и было! Иначе с чего бы мне… От Ваших пальцев… – он запнулся, когда герцог приблизился к нему.
Слишком близко. Пристально посмотрев на юношу, он спросил:
— Вам было приятно?
Ренсли закрыл лицо ладонями.
— Не надо, – повторил он. – Пожалуйста.
Ему показалось немного несправедливым, что герцог ничуть не смутился из-за произошедшего, но с другой стороны, с чего ему смущаться? Ведь это Ренсли кончил в таком положении. Его щёки всё ещё пылали, но он неохотно кивнул головой. – Да, – признал юноша. – И… Мне жаль, что я увлёкся.
— Я рад, что смог доставить Вам удовольствие, – на лице Гизелля появилась улыбка.
Когда Ренсли поднял голову, его взгляд оказался прикован к пальцам герцога. Они не так давно были в нём, но выглядели невероятно утончёнными и элегантными… И длинными. Румянец покрыл всё его лицо. Наслаждение от разрядки ещё не прошло; молодой человек чувствовал себя тёплым и сонным, лень разлилась по всем конечностям. Но при виде этих рук в животе снова вспыхнул жар.
Сомнений не было: Гизелль определённо дал ему не то лекарство.
http://bllate.org/book/12459/1109040
