Готовый перевод 윈터필드 / Уинтерфилд: Глава 31

Как только Гизелль вошёл в крепость, он направился к покоям Великой Герцогини, отпустив следовавших за ним слуг. Но перед тем как постучать, мужчина остановился, внезапно осознав, что экзамен ещё мог идти. Не желая беспокоить Ренсли, герцог решил молча подождать у двери.

Затем изнутри послышался спокойный голос Антонина.

— Отличная работа, лорд Мальрозен. Мы проверим Ваши ответы и к вечеру сообщим о результатах.

— Спасибо, командир! – Бодро ответил юноша, его яркий и уверенный голос был обнадёживающим признаком того, что экзамен прошёл успешно.

Только после этого Гизелль, постучав, открыл дверь. В комнату через широко распахнутые окна лился солнечный свет.

Антонин собирал экзаменационные листы, когда Ренсли повернулся и посмотрел на герцога.

Командир рыцарей быстро поклонился.

— Ваша Светлость…

— Ваша Светлость! – Юноша, прервав Антонина, толкнул вперёд стол и, вскочив на ноги, едва не опрокинул стул. Тот опасно пошатнулся за его спиной, но Ренсли не обратил на это внимания и поспешил к Гизеллю: его фиалковые глаза сверкали, как драгоценные камни.

Хоть ответ из-за энтузиазма Ренсли и был ясен заранее, Гизелль всё же спросил:

— Как прошёл Ваш экзамен?

— Великолепно! Я ответил на все вопросы, ни единого не пропустив! – Воскликнул Ренсли. От неудержимой радости слова вырывались наружу. – Я действительно могу оказаться гением, Ваша Светлость. Как только я читал вопросы, ответы всплывали в голове. Не могу поверить, что мне удалось запомнить всё это за столь короткое время... Я почти не узнаю себя. Даже и не подозревал, что у меня такой талант к учёбе!

Гизелль внимательно его выслушал, а затем перевёл взгляд на своего командира, который наблюдал за ними с оттенком скептицизма. Прочистив горло, Антонин продолжил собирать экзаменационные материалы.

Вернув взгляд к Ренсли, Гизелль без колебаний сказал:

— Замечательно. Воистину, это плод Вашей самоотверженности, лорд Мальрозен.

— Да! Огромное спасибо за помощь, Ваша Светлость.

Антонин, извинившись, собирался было уже выйти, но эта парочка, стоявшая прямо перед дверью, преграждала ему путь. Он снова кашлянул.

— Я передам экзаменаторам тест для оценки. Ваша Светлость, лорд Мальрозен, вернусь через некоторое время.

— Да, спасибо, командир! – Прощебетал Ренсли с широкой улыбкой.

— Надеюсь, Вы проследите за этим, – кивнул Гизелль.

Поклонившись напоследок, командир рыцарей удалился. Но он не мог избавиться от чувства тревоги. Мужчина заметил множество нарушений – ту же нотку фаворитизма в самом процессе экзамена, – но ему не хватало доказательств. Ведь в центре всего этого стоял Великий Герцог Гизелль Дживентад, человек железной решимости, которого не могли остановить ни оппозиция, ни общественное мнение. Если герцог твёрдо решил добиться принятия Ренсли Мальрозена в их ряды, он непременно найдёт способ это сделать.

Тем не менее Антонин знал, что главным этапом станет проверка навыков Ренсли в реальном бою.

Если бы командира спросили, что он больше всего ценит в рыцаре, Антонин, не задумываясь, ответил бы: благоразумие. Благоразумие в бою означало способность быстро и спокойно реагировать на неожиданности. В тот самый момент, когда вошёл герцог, он увидел, что Ренсли бросился приветствовать его господина, не проявив ни малейшей сдержанности. В поведении этого юноши не было ничего рыцарского. Вздохнув, чтобы успокоиться, капитан вышел из комнаты.

В этот момент изнутри донёсся взволнованный голос Ренсли.

— На экзамене было так много того, о чём Вы говорили, Ваша Светлость! Вы же не приложили руку к составлению вопросов?

— Конечно, нет. Это было бы неуместно.

— Невероятно... Как же Вы смогли так точно предугадать вопросы? Может быть, всё то время, что мы вместе готовились к экзамену, Вы оттачивали и мою сообразительность?

— Я просто вспомнил, какие вопросы задавали на прошлых экзаменах. Любой человек мог бы сделать подобные выводы, проявив наблюдательность.

Губы Антонина дернулись, когда он услышал их веселый обмен мнениями.

Недавно он жалел Ренсли, брошенного собственным королевством, так сильно, что согласился на фарс с фиктивным браком. Но теперь перед собой он видел лишь иностранного гостя, что добивался расположения герцога, явно надеясь на незаслуженные привилегии.

“Как хитро и коварно,” – подумал мужчина, покачав головой.

Выходя из покоев герцогини, Антонин размышлял о том, как в прошлом бесчисленные правители, злоупотребляя доверием, превращались в тиранов. Он мог лишь надеяться, что его предприимчивый лорд не совершит ошибок, что могут испортить его правление. С неспокойным сердцем он продолжил путь по коридору.

Ренсли уверенно заявил.

— Нет нужды ждать оценки экзаменаторов, я знаю, что сдал. Каждый ответ – именно такой, каким он должен быть.

Однако вскоре его убеждённость улетучилась, а в словах промелькнула неуверенность.

— Не представляю, как смогу отплатить за Вашу доброту. Я так мало могу предложить, и, как Вы знаете, не привёз из Корнии ничего ценного, только скромное приданое и подарки. Я не смогу отплатить Вам столь скромным подношением...

— Понимаю, – Гизелль сделал паузу из-за того, что его посетила внезапная мысль, – Скажите, что, по-вашему, я мог бы попросить взамен?

— Простите?

— Сможете ли Вы понять, что я желаю, если я это не озвучу?

Ренсли глупо моргнул, явно ошеломлённый вопросом. Он пристально посмотрел на Гизелля, словно мог каким-то образом проникнуть в разум герцога. Затаив дыхание, он на несколько секунд сосредоточился, прежде чем, наконец, опустил плечи.

— Я... Нет, Ваша Светлость. Стыдно признаться, но у меня нет ни малейшего представления. Даже если бы был настоящим гением, я не умею читать мысли…

Голос юноши смягчился, а кончики ушей покраснели, словно он искренне сожалел, что не оправдал ожиданий Гизелля.

Герцог, избавив его от дальнейших раздумий, ответил.

— Не нужно платить мне за услугу. Идеалы Ольдранта противоречат тому, чтобы талантливые люди сидели без дела. Возможно, я направлял Ваше обучение, но, в конечном счёте, именно усердие привело Вас к успеху. Окончательная оценка будет зависеть лишь от Ваших собственных заслуг.

— Да, я понимаю.

— Когда начнутся боевые испытания?

— Ещё не сообщили. Возможно, оповестят, когда закончится оценивание письменного экзамена.

— Вам понадобится место для тренировок.

Гизелль приложил руку к подбородку и замолчал. Ренсли же, не желая навязываться с пожеланиями, тоже промолчал.

Хоть и был уверен в своём мастерстве владения мечом и навыках верховой езды, он уже давно не ездил на лошади и не использовал клинок. Юноша пытался поддерживать себя в форме в стенах своей комнаты, но несколько упражнений вряд ли могли сравниться с ежедневными тренировками, к которым он привык. Ренсли уже давно не видел лошадей и, тем более, не ездил на них.

Мысль о лошадях навеяла воспоминания о Мэрилин, и юноша вновь задался вопросом, нет ли у леди Самлет новостей. Она обещала разузнать о его «подруге», но пока не было никаких посланий.

Внезапно голос Гизелля оборвал его размышления.

— А кто обучал Вас фехтованию? Королевская семья предоставила инструктора?

— Я научился ездить верхом, помогая в конюшнях, но вот фехтованию обучали лишь королевскую семью, особое внимание уделяя принцам. Тем не менее, учитель у меня был. В Селестине, столице Корнии, есть шумный рынок с таверной, которую держит однорукий наёмник по имени Педро. Он утверждал, что в молодости был знаменитым воином, хотя ему почти никто не верит. Сколько себя помню, этот самый хозяин таверны каждый день напивался. Но для меня и Иветт он – единственный учитель, который у нас когда-либо был. Я верил Педро, когда он говорил, что был известным наёмником, – его мастерство поражает. Королевское обучение фехтованию вряд ли с ним сравнится. Все мои тренировки были строго по реальному бою.

Ренсли внезапно замолчал. Подавив подступающий зевок, он рефлекторно прикрыл глаза.

Заметив его усталость, Гизелль плавно перевёл разговор в другое русло.

— На этой неделе Вы выложились до предела. Пока не беспокойтесь о предстоящих испытаниях и немного отдохните.

— Сейчас лишь полдень, всё в порядке, – ответил Ренсли, стараясь казаться решительным.

— Тогда я пойду. Давайте продолжим разговор завтра.

— Ничего страшного, оставайтесь ещё… – Слабо пробормотал юноша.

Но Гизелль, ничего не ответив, направился к двери. Перед тем, как закрыть её за собой, он ещё раз подчеркнул:

— Отдыхайте.

Ренсли кивнул, и, когда дверь за герцогом закрылась, комната погрузилась в тишину. С тихим вздохом юноша опустился в кресло у очага, как часто делал и Гизелль в своём подземном кабинете.

На Ренсли накатила волна сонливости. Теперь он понял, почему мужчина предпочитал это место. В кресле было тепло и уютно, словно в коконе. Его взгляд устремился на мерцающее пламя, и веки с каждым ленивым морганием становились всё тяжелее.

Хотя он принял зелье лишь дважды, всю неделю он напряжённо, словно в трансе, работал над собой. Он занимался по ночам, выдерживая долгие часы учёбы и испытывая чуждую ему до сих пор сосредоточенность. Когда экзамен оказался позади, усталость вернулась и взяла своё.

Он намеревался вздремнуть совсем недолго. Спотыкаясь, Ренсли добрался до кровати и зарылся под одеяло. Хоть он и не позаботился о том, чтобы полностью подготовить себе постель, та была не настолько холодной, чтобы помешать ему уснуть. Как только юноша закрыл глаза, сон нахлынул на него мягкой волной, и он, не раздумывая, ему поддался.

* * *

Сознание Ренсли погрузилось во тьму так же внезапно, как если бы он упал с обрыва, и столь же внезапно вернулось обратно. Моргнув, юноша приподнялся с кровати и заметил, что под одеялом ни разу даже не перевернулся. Частично распахнутый балдахин кровати позволял видеть всю комнату. Когда он задремал, в помещении было светло из-за дневных лучей солнца, но теперь лишь тусклый отблеск свечей отбрасывал слабые тени, а маленькая стрелка часов указывала на левый верхний угол. Ренсли рассчитывал лишь немного вздремнуть, но в итоге это превратилось в полноценный сон.

Резко вздохнув, юноша поспешно вскочил с кровати. Несмотря на то, что он был заточён в своих покоях и не мог делать ничего, кроме как отдыхать, скоро ему предстояло пройти боевое испытание. Недолго поразмыслив, как нарушенный сон может повлиять на его подготовку, юноша даже подумал: не стоит ли ему просто вернуться в постель. Но вдруг его внимание привлекла небольшая записка, оставленная на столе.

Записка была написана почерком леди Самлет.

[Подумала, что ты уже должен был проголодаться. Но ты крепко спал, и я решила тебя не будить. Если захочешь поесть, просто позвони в колокольчик.]

При слове «поесть» дремлющий голод проснулся и стал настойчиво его терзать. Ренсли слегка нахмурился: в тихой комнате послышалось урчание желудка.

Однако звать миссис Самлет было уже поздно. Хотя он знал, что женщина придёт по любой его просьбе, ему не хотелось будить её только ради еды.

Постояв несколько минут, он принял решение и набросил платье поверх той одежды, что уже была на нём.

http://bllate.org/book/12459/1109018