Удивлённый Гизелль резко обернулся на звук.
Маленькое окно, которое, казалось, было надёжно закрыто, внезапно распахнулось от порыва ветра, и в его узком проёме стала проявляться чья-то фигура.
Немного замешкавшись, незваный гость с грохотом рухнул на пол. Несмотря на неуклюжее падение, он поднялся на ноги с удивительной лёгкостью, стряхивая грязь с колен, словно ничего не случилось.
Даже при тусклом свете ламп и мерцании огня в камине было видно сияние мокрых светлых волос, привлёкших и взгляд герцога.
— Ужасный холод, – недовольно проворчал незнакомец. – Я-то думал, что здесь только снег, а тут ещё и дождь! Ну вот, если бы не поскользнулся, выиграл бы сегодняшний... – Его жалоба внезапно оборвалась, когда человек, наконец, поднял взгляд. В широко распахнутых от удивления глазах человека, застывшего, словно под чарами, читалась растерянность, будто у оленя, застигнутого охотником.
Гизелль молча всматривался в глаза гостя. Эти необычные фиалковые глаза невозможно было не узнать. Вуаль и изящное платье уступили место одежде простолюдина. Перед ним стоял Ренсли Мальрозен, с которого стекала вода, капающая с одеяний и волос. Возникла неловкая пауза.
Они оставались на расстоянии друг от друга, погружённые в напряжённое молчание. Лишь потрескивание огня и стук дождя по стеклу заполняли тишину, пока в двери не постучали.
Услышав этот стук, Гизелль вздрогнул от неожиданности.
— Ваша Светлость, ужин готов, – раздался голос снаружи.
— Оставьте там, – коротко ответил мужчина, не сводя взгляда с временного хозяина покоев, и шагнул вперёд.
Ренсли, всё ещё застывший, слегка вздрогнул при приближении Гизелля, но не сделал ни шага назад и не попытался сбежать. Когда юноша начал опускаться на колени, герцог быстро проговорил:
— Не делайте этого.
Его гость замер на полпути, явно готовый пасть и умолять о пощаде. Неловко выпрямившись, юноша поднял голову из глубокого поклона, хотя его глаза ещё некоторое время метались из стороны в сторону, прежде чем остановиться на полу. Дрожащие губы Ренсли начали быстро и сбивчиво проговаривать слова извинений.
— Прошу прощения, Ваша Светлость. Я был просто… Обеспокоен… Нет, то есть, мне было так одиноко в этой комнате одному. Я не хотел… Я впервые так выбрался. Клянусь, это нечастое явление.
Гизелль приподнял бровь чуть выше.
— Разве Вы не сказали только что, что «сегодня» могли выиграть что-то?
Голова Ренсли медленно опустилась ещё ниже, и его голос стих до едва слышного шёпота.
— Ну… На самом деле это был второй раз. Но, клянусь честью, ничего больше. Пожалуйста, поверьте мне.
— Вы играли в азартные игры? – спросил мужчина, тон его оставался спокойным, но в нём явно прозвучал интерес.
— А-а-азартные игры? Нет, нет, это была всего лишь игра. Никаких денег… – Голос юноши начал затихать, пока тот тихо не чихнул.
И только тогда Гизелль заметил, как вода начала скапливаться у чужих ног. Не говоря ни слова, он подошёл к ванной, где висело большое, толстое полотенце, и накинул его на мокрые светлые волосы, осторожно вытирая с них влагу.
Ренсли, застыв на месте, заморгал, ошеломлённый неожиданным жестом. Пока юноше вытирали волосы, напряжение между хозяином и гостем постепенно растворялось, уступая место тихому спокойствию.
— Встаньте ближе к камину, – скомандовал Гизелль. – И ещё Вам стоит переодеться в сухое.
— Д-да, конечно, – кивнул юноша и поспешил к тёплому очагу.
Его домашний халат, небрежно брошенный перед внезапной прогулкой и перекинутый через кресло, лежал неподалёку. Ренсли потянулся к пуговицам на своей куртке, но под пристальным взглядом герцога его пальцы задрожали и неловко заскользили по ткани. Словно у ребёнка, впервые пытающегося самостоятельно раздеться, – каждое движение было неуклюжим и запоздалым.
Когда он наконец справился с застёжками плотной одежды, под ней оказалась промокшая до нитки рубашка. Тонкая белая ткань плотно прилегала к телу, едва заметно просвечивая кожу.
Лицо Гизелля слегка омрачило выражение недоумения. Было очевидно, что Ренсли Мальрозен явно недооценил суровость погоды в Ольдранте. Одна лишь куртка поверх тонкой рубашки в такой дождливый вечер? Его «супруг» ещё не научился осознавать, насколько беспощаден может быть северный холод.
Заметив пристальный взгляд, Ренсли замер, а его руки зависли у расстегнутых пуговиц. Волна смущения накрыла юношу.
— Мне… Не стоило раздеваться? – Неуверенно спросил он.
Гизелль с невозмутимым тоном задал в ответ уже свой вопрос:
— Как Вы собираетесь переодеться в сухое, не сняв мокрой одежды?
Ренсли моргнул, его лицо вспыхнуло от неловкости, пока он искал подходящий ответ.
— Ваша Светлость, может быть, Вы отвернётесь? Всё-таки мужское тело – не самое приятное зрелище для другого мужчины...
— Тело – всего лишь тело, – спокойно ответил Гизель. – Нет формы более или менее достойной быть увиденной.
Ренсли всё ещё было неуютно, но, в конце концов, он повернулся спиной к Гизеллю и продолжил раздеваться. Когда мокрая рубашка, прилипая к коже, обнажила гладкую спину, юноша стянул брюки, оголив длинные ноги и линию ягодиц. Очертания его тела утонули в мягком свете пламени.
Танцующие тени огня играли на его коже, подчёркивая изгибы. Герцог тут же заметил, что, несмотря на худощавое телосложение, тело Ренсли было хорошо сложено: мышцы, хоть и не сильно выраженные, были ярко очерчены.
Ренсли быстро обтёрся полотенцем, которое ему предложили ранее, и накинул свободный халат. Затем повернулся к герцогу с несколько смущённым выражением лица, словно спрашивая: «Так лучше?»
— Постойте у огня ещё немного, – мягко предложил герцог и направился к двери.
Ренсли кивнул и придвинулся ближе к очагу, позволяя теплу окончательно прогнать оставшуюся дрожь.
Тем временем Гизелль открыл дверь и вкатил тележку с едой, оставленную служанками снаружи. Ужин оказался намного более роскошным, чем обычно: множество блюд, некоторые из которых казались даже излишними. Мужчина бросил на них взгляд, полный безразличия. Еда никогда не вызывала у него особого интереса. Мужчина задумался, не подготовили ли служанки такое изобилие, зная, что Ренсли, возможно, любит хорошо поесть.
Придвинув тележку ближе к камину, герцог ощутил на себе любопытный взгляд юноши, словно тот пытался понять причину столь неожиданного визита. Гизелль ответил на невысказанный вопрос:
— Мне посоветовали время от времени навещать своего гостя, и это показалось разумной мыслью. Поэтому я здесь.
— Для меня большая честь получить такое внимание, – Ренсли склонил голову. – Благодарю, Ваша Светлость.
— Полагаю, этот визит может быть не самым комфортным, лорд Мальрозен, – предположил Гизелль.
— Нет, Ваша Светлость, вовсе нет, – поспешно возразил Ренсли, активно качая головой и склонившись ещё ниже. – Не знаю, как попросить у Вас прощения. Вы проявили ко мне необъятные, как небо, и глубокие, как море, доброту и щедрость, а я вёл себя легкомысленно и безрассудно...
— Достаточно, – спокойно, но твёрдо перебил Гизелль. – Приступим к ужину. – Мужчина сел и пододвинул блюда к Ренсли. Облокотившись на подлокотник и слегка подперев подбородок рукой, он добавил: – Нет ничего плохого в том, чтобы выходить на улицу. Однако Вас уже однажды поймали за попыткой побега через окно. Если это случится вновь, могут возникнуть серьёзные проблемы.
— О, я понимаю. Поэтому в этот раз позаботился о том, чтобы никто не смог подойти к заднему двору, откуда видно окно. Я поставил забор из оставшихся досок и накидал соломы, чтобы дети не могли там гулять. Никто меня не видел, честное слово, – с жаром объяснил Ренсли.
Выслушав его оправдания, Гизелль усомнился, что юноша действительно выбирался лишь дважды, но не стал настаивать. Что сделано, то сделано, и если Ренсли действительно никто не заметил, нужно просто попросить его быть осторожнее в будущем.
Когда юноша закончил говорить, в комнате воцарилась тишина.
Они ужинали молча. Для Ренсли тиканье часов и потрескивание огня казались необычайно громкими. Он ел хлеб, сыр и немного колбасы, изредка делая глоток чая. Однако почти не притронулся к другим блюдам, явно потеряв аппетит.
Гизелль понял, что служанки подготовили такой изысканный ужин не из-за предполагаемого аппетита Ренсли, как он сначала думал, а из вежливости. Отведав несколько предложенных блюд, мужчина поднялся с места.
— Отдыхайте, – сказал Гизелль, поправляя плащ. – В следующий раз я предупрежу о своём визите заранее.
Ренсли вскочил на ноги, в его голосе прозвучало удивление.
— Вы уже уходите?
Гизелль сдержанно кивнул.
— Думаю, Вам будет легче без моего присутствия. Но помните, если захотите снова выйти, сделайте это под видом великой герцогини и предупредите Самлет заранее.
— Пожалуйста, Ваша Светлость, подождите. Миссис Самлет ничего не знает об этом. Прошу, не вините её за мою глупость. Вся вина лежит только на мне, – Ренсли умоляюще вскинул взгляд.
Герцог и не собирался винить её. Если бы женщина знала об этих выходках, то никогда бы не настояла на визите хозяина в покои великой герцогини.
Если в этом и была чья-то вина, то только самого Гизелля. Он оставил гостя на попечение одной лишь Самлет, считая, что назначение личного слуги могло создать у молодого человека чувство дискомфорта в собственных же покоях. Но после сегодняшних событий герцог осознал, что Ренсли нуждается в большем, чем просто время от времени появляющаяся горничная. Мысли Гизелля начали блуждать в поисках подходящей кандидатуры – того, кто мог бы не только составить его гостю компанию, но и сдерживать его необдуманные поступки.
Между тем в возникшей тишине выражение тревоги всё больше проступало на лице Ренсли. Казалось, юноша вот-вот снова опустится на колени, умоляя о прощении.
Гизелль быстро вмешался:
— Просто не делайте этого.
Ренсли же поднял взгляд на мужчину, его лицо выражало неуверенность – юноша явно не понимал, как реагировать.
Герцог уже собирался успокоить его, сказать, что не нужно больше извинений, и что Самлет не понесёт никакой вины в случившемся. Но в этот момент небо раскололось оглушительным ударом грома. Окна задрожали, а гул разлился по всей комнате, наполнив её раскатистым эхом.
Юноша вздрогнул, инстинктивно отступив на шаг назад, как будто этот звук мог физически обрушиться на них. Гизелль, не изменивший ни позы, ни выражения лица, лишь бросил взгляд на окна, проверяя, не разбились ли они от силы ударов.
— Кажется, буря усилилась, – спокойно заметил герцог, возвращая своё внимание к гостю. – Похоже, Вам не стоит выходить из своей комнаты в такую ночь.
Юноша кивнул, стараясь скрыть тревогу, которую в нём вызвал внезапный гром.
http://bllate.org/book/12459/1109003
