Том 1 Часть 2 «Свадебная церемония»
Ренсли открыл глаза ранним утром, когда солнце ещё даже не взошло. На севере оно встаёт позже и заходит раньше, чем в Корнии, поэтому люди начинают работать в сумерках. Незнакомому с зимним утром принцу потребовалось несколько дней, чтобы привыкнуть вылезать из-под тёплого одеяла.
Человек, спокойно укладывающий одежду рядом с ним, улыбнулся.
— Хорошо спалось, Ренсли?
— Да...
Подавив рвущийся наружу зевок и вытерев скопившиеся слёзы, он поприветствовал женщину.
— Миссис Самлет, спасибо за тяжёлую работу, которую Вы выполняете с самого утра.
— Ты мог бы поспать и подольше. Наверно, я слишком расшумелась.
— Нет. Мне всё равно пора вставать.
Платье, которое леди Самлет приводила в порядок, было роскошным. Тёмно-синий бархат и белый шёлк элегантно гармонировали между собой, а пышные рукава и верхняя часть наряда были украшены драгоценными камнями и жемчугом, что с первого взгляда выдавало принадлежность знатной даме. Вот как выглядит свадебное платье будущей герцогини Ольдранта.
— Ренсли, можешь принять ванну. Я приготовила её так, чтобы ты мог сделать это в спальне.
— Простите за эти хлопоты.
— Не стоит. Тогда я выйду ненадолго, позови меня, когда закончишь.
Леди Самлет любезно улыбнулась и удалилась. Женщина должна была лично искупать принцессу, тщательно вымыть её тело и придать ему благоухание. Но дело в том, что ей пришлось готовить к представлению в качестве будущей герцогини не принцессу, а мужчину-чужестранца менее благородной крови, поэтому эта улыбчивая дама была, несомненно, поражена.
С чувством лёгкой вины Ренсли опустился в маленькую и глубокую деревянную ванну. Было очень приятно купаться сразу после пробуждения. Горячая вода, аромат трав, тёплый и влажный воздух, маленькое пламя, мерцающее и искрящееся, высекающее искры при сжигании дров. Особенно в такие моменты, как сейчас, когда предстоят тревожные события, ванна успокаивала ставшие особенно чувствительными нервы.
Прошлой ночью он слышал, что в Рудкене имеется большой горячий источник, из которого черпали воду. Говорили, что не только королевские особы и дворяне, но и простые жители замка могли безвозмездно пользоваться горячей водой. Если бы речь шла о море, реке или долине, это было бы знакомо, но источник, из которого естественным образом вытекала горячая вода, казался загадочным для Ренсли, который раньше лишь читал о нём и слышал в чужих рассказах.
Ещё до наступления дня свадьбы герцог определился, как вести себя подле «невесты». Единственными, кто знал истинную личность Ренсли, были будущая супружеская пара, а с ними – леди Самлет, главная горничная, глава магического ордена Ларкоф и командир рыцарей Антонин Сорель. Герцог отстранился от прочих высокопоставленных лиц, рассказав правду лишь тем, кому доверял, чтобы взаимодействовать с ними напрямую.
Поначалу приближенные разволновались и засуетились из-за неожиданных обстоятельств. Однако, узнав о причинах, они собрались с мыслями и проявили понимание. Желая вызвать сочувствие, Ренсли слегка преувеличивал и сетовал на своё положение, в результате чего леди Самлет со слезами на глазах воскликнула: «Как много Вы, должно быть, молча претерпели за всё это время». Когда Ренсли в качестве принцессы Иветт впервые встретил леди Самлет, та показалась ему опытной и вежливой горничной, но, вопреки первому впечатлению, женщина оказалась довольно эмоциональной.
Ренсли уже обратился к посвященным в тайну с просьбой. Во время его пребывания здесь они должны были обращаться к нему не как к герцогине или аристократу, а более неформально. Хоть герцог и обращался к нему «сэр Мальрозен», подобные титулы и обращения вызывали дискомфорт. Даже слуги королевской семьи Корнии называли его просто по имени. Ренсли никогда не испытывал себя в роли высокопоставленного человека, не руководил людьми и не имел подчиненных. О том, чтобы играть роль неведомого правителя, не могло быть и речи.
Сегодня в полдень, как и было запланировано, Гизелль Дживентад должен будет провести церемонию бракосочетания с «Принцессой Иветт», прибывшей из Корнии. Хоть в стране и не существовало закона, запрещающего браки между лицами одного пола, это было редким явлением, существующим лишь как исторический прецедент. Учитывая дальнейшее развитие событий, по общему мнению, не было срочной необходимости раскрывать истинную личность Ренсли.
«Принцесса Иветт Эльбанес», родившаяся со слабым здоровьем и ослабленная долгим путешествием и холодами, редко покидает постель, а после свадьбы останется в своих покоях, избегая появляться на публике. Участники сговора вместе выдумали такую легенду для принцессы, что она заставила бы настоящую Иветт громко рассмеяться, услышав её.
Планировалось, что Ренсли должен будет надеть ту же вуаль на лицо, что и в день приезда в замок. Но не со свадебным платьем Корнии, а с свадебными одеждами Ольдранта.
Юноша погрузился в воду до самой макушки и стал пускать пузыри, как делал всегда. На мгновение затаив дыхание, а после вынырнув из воды, он прикрыл глаза, его тело окончательно согрелось.
Возможно, из-за тревоги за предстоящий день у него замирало сердце. Ренсли, насильно согревший тело и разум горячей водой, обтёр кожу, натянул халат и потянулся к верёвке у кровати.
***
Приняв ванну и позавтракав безвкусной пищей, он приступил к макияжу. Такими темпами свадебная церемония начнётся, не оставив ни минуты на то, чтобы перевести дух.
— Боже!
Леди Самлет беспрестанно выражала восхищение. Один только факт, что Ренсли приходилось спокойно сидеть в кресле, был для него пыткой: его копчик чесался каждый раз, когда женщина восклицала от восторга. Однако сама леди Самлет не принимала во внимание положение юноши.
— Как жаль, что только я могу видеть тебя в этом образе. Обычно для подготовки наряда герцогини и свадебного макияжа требуется команда из не менее пяти горничных.
— Действительно? Простите, что обременяю Вас...
— Я не об этом. Было бы здорово, если бы тебя могло увидеть больше людей.
Самлет сетовала, проводя тонкой кисточкой по губам мрачно бормочущего Ренсли, затем, отступив на шаг, снова вздохнула. Где-то под платьем у юноши подрагивали пальцы ног.
— Поистине прекрасно, Ренсли. Ох... Если бы только ты не был мужчиной!
— Простите, что я мужчина. Во многих отношениях...
— О, не нужно так себя винить. Мы все должны любить себя. Ты не виноват в том, что родился мужчиной. Если посмотреть на это с другой стороны, то, кажется, ты подходишь на роль невесты нашего герцога лучше, чем любая принцесса!
“Что за ужасные слова!”– Ренсли вздрогнул.
Следуя указаниям леди, он чувствовал, как кисточка снова и снова проводит по его закрытым глазам, и даже после того, как он решил, что всё готово...
— Слегка приоткрой глаза. Совсем чуть-чуть. Вот так.
Всякий раз, когда кисточка проходилась по открытым глазам, Ренсли прошибал холодный пот. Ему уже не раз угрожали клинками, но тогда он, по крайней мере, мог свободно двигаться. Теперь же ему приказали замереть и не закрывать глаза, пока кисть, грозящая проткнуть ему глаз, продолжала кропотливую работу. В тот момент, когда Ренсли слегка напрягся, сжимая кулаки, кончик кисти слегка вонзился в нижнюю часть века.
— Аргх! Больно!
— Да ладно, взрослый мужчина и так кричит. Потерпи немного. Нам нужно тщательно накрасить тебя, чтобы было красиво.
Леди не волновала боль Ренсли. Её тон стал несколько резким.
— Поскольку на мне будет вуаль, лицо всё равно не будет толком видно. Давайте не будем перебарщивать.
— На свадебной церемонии герцогини нет такого понятия, как «переборщить».
— Мадам, если Вы действительно считаете меня герцогиней, разве не должны прислушиваться к моим словам?
— Ох, Боже. Но Ренсли ведь сам попросил, чтобы с ним обращались неформально.
Сказать было нечего. Юноша закрыл рот, надеясь, что приготовления быстро закончатся. Даже после этого леди Самлет повторяла слова восхищения и без устали накладывала макияж.
Наконец леди Самлет с гордым выражением лица, как у мастера, создавшего шедевр, закончила макияж, и Ренсли с её помощью надел свадебное платье. Тщательно завязав узлы, леди аккуратно расчесала волосы юноши и отвела его в сторону.
— Помотри, Ренсли. Даже ты должен признать, что действительно красив.
Почти закончив приготовления к свадьбе, Ренсли, моргнул и посмотрел на собственное отражение в зеркале. Его тщательно расчёсанные золотистые волосы, глаза, казавшиеся ещё более фиалковыми благодаря освещению, прекрасное платье, гармонично сочетающее глубокий синий и чистый белый, которые усиливали сияние драгоценных камней, украшавших одеяние. Однако такие части тела, как плечи и ключицы, которые девушки обычно не скрывают, всё же были полностью прикрыты. Безусловно, у него была привлекательная внешность. Даже если бы его оценивал посторонний человек, тот без колебаний назвал бы Ренсли красавцем, ради которого стоит обернуться. Однако как бы красиво он ни был одет, в глазах юноши, знающего, что мужчина притворяется женщиной, это выглядело просто нелепо.
Когда Ренсли подумал о том, что Гизелль Дживентад, герцог, увидит его таким, тело охватило чувство стыда. Можно было бы назвать сотню причин, но самую главную, из-за которой юноша согласился на эту свадебную церемонию, можно выразить одним словом: он хотел жить. По сравнению с Иветт, которая смело сбежала, Ренсли всю свою жизнь в королевской семье сталкивался с предательством, и теперь он пытался обмануть людей, притворяясь женщиной, моля чтобы ему сохранили жизнь. Комплименты о том, что он красив, были не более чем шуткой.
— Вы готовы? – Ларкоф, глава магического ордена, вошёл в комнату, прежде чем Ренсли накинул вуаль. Пожилой мужчина с глазами, прищуренными за стёклами очков, усмехнулся.
— Вас не узнать. В таком наряде вы с нашим герцогом составите идеальную пару.
— Правда, очень красиво? Мы должны оставить после себя портрет прекраснейшей красавицы в истории Ольдрантских герцогинь.
Опровергнуть шутливые замечания леди Самлет и Ларкофа не нашлось сил. Мужчина подошёл к Ренсли, который лишь тихо вздохнул.
— А теперь, пожалуйста, выпей это зелье. Оно поможет изменить голос на время свадебной церемонии. Не волнуйся, если его эффект ослабнет, у нас осталось ещё.
В его руке была бутыль с медленно смешивающейся зелёно-синей жидкостью. Ренсли не смог удержаться от сомнительного выражения лица и решил уточнить.
— Мой первоначальный голос действительно вернётся?
— Да. Это базовая магия. Можно выпить всё сразу.
Ренсли впервые пробовал волшебное зелье. Открыв крышку, он почувствовал горький запах. Юноша плотно закрыл глаза. Нахмурив брови, он запрокинул голову, как было велено, и выпил всё за раз. Вкус то ли горький, то ли кислый и вяжущий, заставлял горло юноши зудеть и обдавал его жаром. Подобное Ренсли испытывал, когда в детстве случайно проглотил корень какой-то неизвестной травы, из-за которого у него несколько дней чесалось опухшее горло. Ощущения были точно такими же.
— У меня чешется горло... Ух.
— Всё получилось. Любой, кто тебя услышит, и не заподозрит, что ты мужчина.
Ларкоф удовлетворённо кивнул. Ощущения у Ренсли были странными, не похожими на те, что он испытал, когда увидел свою внешность после макияжа и переодевания. После этого, леди Самлет и Ларкоф ещё долго шутили. Как только Ренсли увидел себя в зеркале после переодевания, он инстинктивно коснулся рукой шеи. Выступавшее ранее адамово яблоко не исчезло, но красиво расположилось на своём месте.
— Во время свадебной церемонии тебе не придется много говорить. Священник произнесёт клятву, задаст несколько вопросов, а тебе останется только ответить «да». После церемонии вы с герцогом поприветствуете гостей и жителей.
— Да, – Ренсли рефлекторно ответил, но тут же резко сомкнул губы. Похожий на жемчужный, блестящий голос показался ему незнакомым. Ларкоф расплылся в улыбке.
— Хорошо. Ты отлично справляешься. В Ольдранте не любят затягивать со свадьбами. Для королевских особ и дворян это не так уж и важно. После окончания церемонии банкет будет длиться целую ночь, молодожёнам не обязательно оставаться на своих местах.
“Не обязательно оставаться на своих местах? Разве молодожёны не являются хозяевами свадебного приёма?”
Ренсли не произнёс этого вслух, но его замешательство, должно быть, было очевидным, потому что Ларкоф ответил.
— Молодожёнам необходимо отправиться в спальню для новобрачных.
— Что?!
http://bllate.org/book/12459/1108999
