Нам Гён Хва, сидя на пассажирском сиденье, тяжело выдохнул, переваривая события последних минут. Однозначно, надо было просто оставить вещи у двери и унестись прочь. Его решение дать о себе знать На Тэ Бому, чтобы не быть похожим на вороватого кота, оказалось глупым. Нужно было твёрдо ему ответить и сказать, что сыт, и выскочить вон. Но сожалеть поздно – они уже едут куда-то в машине На Тэ Бома.
«— Чуотхан…»
Такой ответ дал Хэ Джин после долгих раздумий, широко распахнув глаза на неясный и странный вопрос «Что тебе нравится?».
«— Чуотхан?»
На Тэ Бом тогда недоумённо нахмурился. Хотя это и не было чем-то из ряда вон выходящим, но для семилетнего ребёнка, который обычно предпочитает жирную пищу вроде гамбургеров или чачжанмёна, такой выбор был весьма странным. Дело было в том, что чуотхан – блюдо, нравящееся исключительно Нам Гён Хва, и мужчина должен был сразу об этом догадаться, когда Нам Хэ Джин мельком взглянул на старшего брата, прежде чем ответить. За этот короткий миг ребёнок, обдумав всё до самых мелочей, в ответ на, возможно, невинный вопрос, намеренно выдал предпочтения брата.
«— Я бы съел пиццу или омлет с рисом.»
Нам Гён Хва неохотно предложил альтернативу, словно идя на компромисс. Раз уж так вышло, то лучше бы выбрать то, что нравится Нам Хэ Джину. Это было лучшее решение в сложившейся ситуации. Так, он сам того не ожидая, оказался в машине На Тэ Бома и ехал в какой-то ресторан.
Гён Хва, сидя на пассажирском сиденье и небрежно прислонившись к двери, украдкой наблюдал за Тэ Бомом, сидящим за рулём. Было непривычно видеть мужчину в качестве водителя, когда обычно этим занимался Квон Чон Дэ. Говорят, современные электромобили оснащены автопилотом, и достаточно ввести пункт назначения, чтобы они сами проехали половину пути, но машина На Тэ Бома имела полуавтоматическую коробку передач. Иногда он откровенно игнорировал светофоры, но по водительскому мастерству он был гораздо опытнее Чон Дэ. Нам Гён Хва слышал, что даже опытные водители часто плутают в Накдо из-за сложной сети старых станций метро, закрытых виадуков и заброшенных тоннелей, возникших после строительства эстакад. Гён Хва сам каждый день во время пробежек запоминал маршруты, но всё равно большинство дорог оставались для него незнакомыми. На Тэ Бом же, казалось, знал дорогу наизусть даже без карты: навигатор работал только как видеорегистратор и система предупреждения о дорожных происшествиях, но не выдавал маршрутных указаний.
— Умеешь водить?
— Что?
— Водить машину.
Тэ Бом, молча повернув руль, два раза нажал на клаксон и снова задал этот вопрос. Из-за резкого звука Нам Гён Хва первым делом проверил Хэ Джина, сидевшего сзади. Убедившись, что тот лишь на мгновение проснулся от шума и тут же закрыл глаза, мужчина понизил голос.
— Умею. Но прав нет.
— Нет прав, но учился?
— Так получилось.
Это было любительское вождение, освоенное на стройке путём наблюдений, поэтому его навык был далёк от того, что можно было бы назвать правильной или профессиональной ездой.
— Почему вдруг спросил?
— Да просто так. Я знаю, что ты водишь мотоцикл, вот и стало интересно, можешь ли управиться с машиной.
Причина была довольно пустяковой, однако На Тэ Бом, казалось, не имел больше вопросов, и потому лишь молча продолжил крутить руль.
***
Пиццерия, на вывеске которой был изображён белый мужчина с пиццей, была практически пуста, за исключением двух столиков, возможно, потому что обеденное время уже давно прошло. Когда Нам Гён Хва толкнул деревянную дверь, словно принадлежащую старому западному салуну, где постоянно клубится пыль, за прилавком оказался мужчина, точь-в-точь как персонаж с вывески. Живой прототип, который, зевая, протирал пивные кружки, тут же широко раскинул руки, едва заметив входящих.
— О, господин На, давно не виделись! – Этот купный, тучный мужчина попытался обнять На Тэ Бома, явно искренне ему радуясь, а не просто из вежливости. Тэ Бом же, уклонившись от объятий, оглядел пустые столики и цокнул языком.
— Что, Мейсон, бизнес совсем не идёт?
— Нет, нет, обеденный перерыв ведь уже закончился. Взгляните на часы: два сорок! Это Вы опоздали, господин На. – Мейсон решительно махнул рукой и указал на часы, на что Тэ Бом лишь пожал плечами.
— А я-то думал. Вдруг вкус блюд пицца-мастера, которого я переманил из Америки, оказался слишком изысканным.
— Но мне ужасно жаль, что я редко вижу Вас, господин На. Очень заняты в последнее время?
— Есть немного. Много было разных дел. – Мейсон, который посмеивался, разговаривая с мужчиной, с опозданием заметил Нам Гён Хва, стоявшего у входа, и от удивления раскрыл рот. На Тэ Бом всегда приводил с собой только женщин, независимо от их расы и национальности. Были ли те сексуальными партнёрами или нет, но в ресторан он всегда приходил в компании женщин, а если уж и приходил один, то его сопровождали худой водитель и помощники, которые таскались за ним, словно евнухи из исторического сериала, спешно заказывая еду на вынос.
Лицо Нам Гён Хва ему незнакомо. Хотя представления о красоте в разных культурах разнились, общая оценка привлекательности была схожей, и этот незнакомый спутник, стоявший рядом, был очевидно красивым мужчиной. Его лицо не было мужественным, с грубыми чертами и угловатой челюстью, но производило спокойное и утончённое впечатление, словно созданное для рекламы дорогой косметики. Даже очевидно являясь мужчиной, он вполне мог привлечь внимание На Тэ Бома, который, как известно, предпочитает красивые лица. Когда Мейсон собирался предположить, что это мог быть новый «сопровождающий», его взгляд опустился ниже. Позади незнакомца неуклюже стоял маленький ребёнок, на вид лет шести. У него самого было четверо, поэтому мужчина смог без особого труда определить возраст. Хотя сейчас, конечно, был куда важнее другой вопрос – почему здесь находился ребёнок?
— Господин На, Вы, в конце концов, натворили дел?
— Что за чушь? – Тэ Бом сердито нахмурился от вопроса, который вырвался из-за неуёмного любопытства Мейсона. На что мужчина задумался о том, не ошибся ли он? – Не покажешь, где сесть?
— Ах, Иисусе! – Только тогда Мейсон вспомнил об обязанностях и поспешно указал гостям место. Он предложил сесть за шестиместный стол у большого окна, где вместо стульев стоял длинный диван.
— Братик, тут как в Америке, – прошептал Хэ Джин, явно взбудораженный незнакомой обстановкой. Да и, надо признать, Нам Гён Хва тоже чувствовал себя довольно неловко в непривычной атмосфере заведения. До этого он бывал только в маленьких районных пиццериях с рекламным слоганом вроде «в корейском стиле», поэтому ожидал чего-то подобного, но в этом месте всё было слишком уж по-другому. Он не хотел выглядеть деревенщиной, но большинство мест, где Нам Гён Хва жил до сих пор, имели крайне низкую плотность населения, и даже те самые немногие закусочные либо обдирали приезжих, либо и вовсе являлись ветхими лачугами, где продавали жареную Юго-восточноазиатскую лапшу или соевый суп. Или, что было ещё хуже, он привык к заведениям с красными фонарями, которые больше походили на мясные лавки, чем на рестораны. Поэтому подобные приличные заведения он видел лишь изредка по телевизору в больнице, в зарубежных фильмах.
— Что будешь?
— Что угодно, выбирай сам…
— Нет уж, выбери что-нибудь. Здесь всё прилично. Пепперони – визитная карточка этого места, ещё в меню есть картошка фри со сметаной и жареным чесноком – это тоже очень вкусно.
— Тогда это и закажи. – Нам Гён Хва, отвечавший довольно грубовато, вдруг осознал, что рядом сидел младший брат, и прочистил горло. Хэ Джин, держа меню двумя руками, был поглощён чтением. Разноцветные фотографии блюд и смесь английского и корейского языков затрудняли чтение. После раздумий мальчик ткнул пальцем не в фирменную пиццу пепперони, и не в жареные куриные крылышки, а в мороженое, обильно украшенное разноцветными желейками и кондитерской посыпкой.
— Это мороженое, Хэ Джин.
— А после еды нельзя съесть это? – Похоже, мальчика привлекло мороженое с желейными фигурками в виде динозавров. И, как назло, динозавр на фото, украшающий середину мороженого, оказался его любимым трицератопсом. Очевидно, что он не сможет съесть всё, даже если ему разрешат, но, главное, слишком сладкая и холодная пища вредна для дыхательных путей, поэтому такие сласти ему покупали не чаще раза в месяц. Всего несколько дней назад Нам Хэ Джин съел шарик мороженого, и, к тому же, у него как раз начинали выпадать молочные зубы, поэтому за ними требовался тщательный уход.
— Если хочешь, ешь. – В тот момент, когда Гён Хва собирался сказать «нет», На Тэ Бом перехватил ответ. Нам Гён Хва, нахмурившись от прозвучавшего разрешения, данного без всяких раздумий, прикрыл рукой фото в меню.
— Не заказывай. Он мало ест, так что одного куска пиццы будет достаточно.
— И что? Он ещё ребёнок. Только так и поймёт, насколько отвратительно невкусное мороженое продают в пиццериях.
— Это вообще логично?
— Тогда так. Плачу я, и есть буду тоже я. Возражений нет? – На Тэ Бом захлопнул меню и поманил Мейсона, стоявшего у кухни. Мужчина принёс большой блокнот и быстро начал записывать заказанные позиции: грибной салат, пицца пепперони и сырная пицца с добавлением мясных шариков, специальный картофель фри с большой порцией сыра Колби Джек, сметаны, шалота и чесночных сухариков, а также разноцветное желейное мороженое. Он, можно сказать, заказал по одному блюду каждого вида. Помнится, когда Гён Хва только притащили в Накдо, он был поражён нескончаемым потоком блюд в китайском ресторане, куда его привёл На Тэ Бом, и был удивлён, с какой лёгкостью этот мужчина съел большинство из них. Помимо прочего, он случайно услышал, что в дни, когда у На Тэ Бома нет дел вне комплекса, он может по десять часов не выходить из тренировочного зала в подвале, просто избивая боксёрскую грушу. Было понятно, что при таком телосложении и высокой активности он потребляет много еды, но это был первый раз, когда Нам Гён Хва чувствовал себя пресыщенным, просто глядя на список блюд.
Вскоре на их столе появились салат, две пиццы и картошка фри. Пиццы были огромными, тарелка с картошкой была большой, и даже салата оказалось много. В отличие от Нам Гён Хва, который почувствовал сытость, просто глядя на еду, Хэ Джин, казалось, был очень удивлён и рад такому щедрому столу. Однако он не осмеливался открыто проявлять свой восторг, поэтому лишь украдкой бросал взгляды на На Тэ Бома, то и дело посматривая на тарелки. Тэ Бом, молча наблюдавший за мальчиком, который стеснительно осматривался, положил кусок пиццы на тарелку перед ним.
— Ешь. – На Тэ Бом кивком указал на тарелку, затем взял кусок пиццы себе и без колебаний откусил. Хэ Джин, немного поколебавшись, вместо того чтобы использовать вилку, схватил пиццу двумя руками и, подражая На Тэ Бому, широко раскрыл рот.
— Братик! Это так вкусно! – Хэ Джин широко распахнул глаза и восторженно воскликнул, жуя с набитым ртом. В отличие от взволнованного младшего брата, Нам Гён Хва был занят тем, что вытирал салфеткой масло с маленьких ладошек и рта мальчика.
— Щеночек не ест? – При слове «щеночек» Нам Хэ Джин оглянулся вокруг, словно ища собаку.
— Я тоже поем, не переживай… – Вздохнул и ответил Нам Гён Хва, бросив на мужчину недовольный взгляд.
— Ты не такой, каким кажешься. Удивительно мало ешь. – Мужчина цокнул языком и положил пиццу на запасную тарелку. Это был не один кусок, а два, мастерски замаскированные под один большой. Когда Гён Хва попытался разрезать её пополам, нож резко ударился о тарелку. – Ешь всё.
Нам Гён Хва не ответил.
— Надо быстро всё съесть, тогда и малыш сможет получить своё огромное мороженое.
________
1) Суп из вьюны. Пресноводная рыба варится до полного размягчения, затем протирается через сито или измельчается. Суп получается густым, часто с добавлением соевой пасты, овощей, тофу, перца и других специй. Считается очень питательным и полезным.
http://bllate.org/book/12450/1108385
