Глава 11. Фэйбай (II)
После того как А-Фаня, словно мешок мусора, оттащили прочь, у Нин Чжо наконец нашлось время ехидно бросить:
— Ты просто образцово управляешь своими подчинёнными.
Шань Фэйбай был ещё тем толстокожим типом и на эту реплику он вообще никак не отреагировал. Его мизинец и безымянный палец двигались отточено: ослабив хватку, он чуть сместил пальцы, перехватил обжигающе горячий магазин и одним рывком выбил его вверх, за пару секунд полностью разобрав пистолет, показывая, что не собирается пользоваться подвернувшимся случаем и мутить воду. Он перехватил оружие за окровавленный ствол и, держа пистолет вверх ногами, протянул его Нин Чжо:
— Хе-хе, сойдёт.
Вернув оружие и дав понять, что он уже не представляет угрозы, Шань Фэйбай упёрся рукой в колено, делая вид, что собирается встать, но покачнувшись пару раз, так и не сумел выпрямиться. Куан Хэсюань поспешно подскочил, уже собираясь подставить плечо, как тут же получил увесистую затрещину от Шань Фэйбая.
— Он же только что стравливал нас, ты не заметил? — Шань Фэйбай ещё раз отвесил ему такую затрещину, что Куан Хэсюань втянул шею. — Если бы ты и правда дал себя накрутить и рванул наружу, веришь или нет, но пока бы ты принимал весь удар на себя, он помчался бы в операционную заткнуть мне рот, прикончив меня.
То, что произошло минутой ранее, случилось слишком внезапно, и у Куан Хэсюаня не было ни секунды, чтобы разложить всё по полочкам. Сейчас, когда он вспомнил детали, на спине выступил холодный пот.
Стреляют в того, кто первым высунется. А-Фань говорил сидеть тихо и смотреть, как всё повернётся, а он сам, как болван, рвался наружу. Со стороны это выглядело так, будто его совесть нечиста, поэтому он не мог усидеть на месте и обязательно должен был устроить шум, поживившись на чужом переполохе. Но…
Пока Куан Хэсюань мрачно переваривал ту мысль, что им только что тупо воспользовались, Нин Чжо холодно сказал Шань Фэйбаю:
— Мозг твоего подчинённого работает с перебоями. Неужели ты заметил это только сейчас?
Куан Хэсюань был полон злости, а выплеснуть её было не на кого. Со вздувшимися жилами он уставился на Нин Чжо:
— Ты…
— Нельзя всё валить на брата Куана, — вступился за него Шань Фэйбай. — Обычно он не такой.
Нин Чжо хмыкнул:
— То есть у меня тут дерьмовый фэншуй, из-за которого у него не заводятся мозги, да?
— Не поэтому. — В уголках губ Шань Фэйбая появилась улыбка. — Просто мы оба знаем, что брат Куан ненавидит геев.
Нин Чжо:
— …
Шань Фэйбай во второй раз попытался подняться, но снова безуспешно. Пришлось так и остаться сидеть на корточках. Размахивая руками, он принялся объяснять Нин Чжо:
— Брат Куан увидел, как ты выводишь сестру Феникс, а про тебя… сам знаешь, какие слухи ходят. Как тут ему не занервничать?
Нин Чжо тоже присел на корточки напротив него, холодно окинул его взглядом, прикидывая:
— Раз язык шевелится так бодро, значит, тебе уже полегчало, да?
Хотя современная медицина шагнула далеко вперёд, Шань Фэйбай всё-таки только что вырвался из лап смерти. После всей этой кутерьмы его лицо стало почти прозрачным, весь лоб был усеян мелкими капельками пота. После слов Нин Чжо он перестал держаться молодцом, опустил уголки губ и жалобно сказал:
— Умираю, как больно. — В следующую секунду, будто подтверждая сказанное, его качнуло, и он привалился к груди Нин Чжо, у которого от этой близости сбилось дыхание. Нин Чжо и сам не понял, почему внезапно вспомнил прошлое.
Он куда-то спешил, и вдруг кто-то, не особенно тяжёлый, запрыгнул ему на спину и обхватил его за шею:
— Братец, угадай, кто это?
Нин Чжо никогда ни ради кого не останавливался, но из-за этой тупой детской игры он не раз делал вид, что замедляется. Наверное, потому что тогда он тоже был молод.
Сейчас этот волчонок уже был выше его самого, со стальными сухожилиями, а в его костях был замешан аморфный металл. Несмотря на тяжёлые раны, он был раскалён до предела. Его кожа источала жар, свидетельствующий о кипящей в нём молодости. По крайней мере, он был куда теплее его самого.
Нин Чжо уже собирался оттолкнуть его, но услышал у самого уха тихий шёпот:
— Брат Нин, я верю, что ты мне не навредишь.
Нин Чжо холодно усмехнулся:
— Не верил бы — уже бы сдох.
Куан Хэсюань от этих слов взбесился только сильнее, уже раскрыл рот, но тут увидел, как Нин Чжо отталкивает Шань Фэйбая в сторону. Куан Хэсюаню стало не до ругани, он поспешно вскинул руки и подхватил Шань Фэйбая.
Нин Чжо бросил своим людям:
— Приберитесь здесь. Потом сразу отнесите его в мою комнату. — После чего развернулся и ушёл, оставив Куан Хэсюаня с отвисшей челюстью.
Отходя от боли, Шань Фэйбай зачесал мокрую чёлку назад, посмотрел в сторону поворота, за которым исчез Нин Чжо, и тихо выдохнул.
Куан Хэсюань уставился на него, в его глазах блестели слёзы:
— Босс!
Взгляд Шань Фэйбая не дрогнул, он по-прежнему смотрел вперёд и лениво похлопал того по голове:
— Ты чего ревёшь как у могилы?
Приходилось слишком быстро переключаться, и голова Куан Хэсюаня сейчас была как в тумане:
— А Феникс где?
— С сестрой Феникс всё в порядке, — ответил Шань Фэйбай. — Я сначала наврал ей, а уже потом пришёл сюда.
Куан Хэсюань вытаращился:
— А?
Шань Фэйбай поднял руку, провёл по выпуклым электронным линиям на щеке:
— Я позвал её к себе, чтобы она присмотрела за мной. Я же знаю, что у неё припрятаны минимум семь-восемь ядов, но она даже не думала пускать их в ход.
И только сейчас до Куан Хэсюаня по-настоящему докатилась ярость:
— А-Фань! Вот же сволочь неблагодарная, продался, как последний гад!
Шань Фэйбай лениво махнул ладонью, будто отгоняя муху:
— Эх, не гони на него. Это мои глаза кривы, раз я увидел в нём человека. Потом сходи, забери тот глаз, что я ему поставил, раздражает смотреть на него. Заодно сними данные. Помню, когда дал ему имплант, внутри была встроенная камера, — он чуть повернул голову и всё тем же спокойным тоном добавил: — И этот его «родной» глаз тоже можно забрать.
Куан Хэсюань был на взводе и сразу согласился:
— Ладно! Сейчас схожу, во что бы то ни стало вытащу имя того, кто за ним стоит!
— Даже не надейся, ничего внятного ты не услышишь, — спокойно сказал Шань Фэйбай. — У него рыльце в пушку. Даже если начнёт раскалываться, там будет правда вперемешку с враньём. Дымовая это завеса или правда, всё равно не разберёмся. Да и знает ли он сам всю правду? В общем, слушать его нет смысла.
Куан Хэсюань замялся:
— Тогда…
— Просто сделай, как я сказал: выкинь его наружу. Скажи старшему, пусть пустит слух, что Шань Фэйбай своих не убивает, — тон Шань Фэйбая оставался всё таким же лёгким и невозмутимым. — А потом посмотрим, объявится ли кто-нибудь, чтобы убрать его как свидетеля.
— А если никто?.. — неуверенно спросил Куан Хэсюань.
Шань Фэйбай приподнял уголки губ. В его улыбке проступило хищное, почти развратное выражение, как у настоящей шлюшки:
— Ой, ну не объявится, и ладно. Нам-то в «Паньцяо» какое дело, выживет он или нет?
Глаза Куан Хэсюаня забегали, и он наконец уловил ход мысли Шань Фэйбая:
— Хорошо! — Под конец он всё-таки замялся, понизил голос: — Послушай, босс… ты правда ни капли не сомневаешься?..
— У него был миллион шансов меня убить, — отрезал Шань Фэйбай.
Куан Хэсюань поспешно выкрикнул:
— У Нин Чжо также миллион причин этого не делать! Он оставил тебя в живых, чтобы мучить! Ты же сам слышал, что он только что говорил…
Шань Фэйбай сделал за раз слишком много. Тяжело раненное тело больше не выдерживало. Он чуть опустил голову. Перед глазами вновь вспыхнуло хаотичное пламя. Тот человек с наполовину разнесённой выстрелом рукой стоял перед ним. Чёрные волосы падали на пропитанные потом виски, капли по линии челюсти скатывались вниз и падали на кончики его вытянутых пальцев. Шань Фэйбай потёр обожжённую кожу.
Только он знал: как и при первой встрече, Нин Чжо рисковал жизнью, чтобы вытащить его. Но он также понимал, что такой довод не убедит его подчинённых. Шань Фэйбай выдохнул:
— Я всё ещё надеюсь, что это был он.
Куан Хэсюань:
— А?
Шань Фэйбай наклонил голову, взглянул на него:
— Если удар нанёс Нин Чжо, это всего лишь разборка между бандами. Если нет, то как только я выйду отсюда с такими ранами, не понимая, кто копает за моей спиной, разве я не труп?
У Куан Хэсюаня по коже головы пробежал холодок.
Тоже верно.
Но он всё равно не успокоился:
— Тогда домой. Дома лучше, чем оставаться тут.
— Дом? — Шань Фэйбай усмехнулся. — Дом.
Куан Хэсюань тоже помрачнел. Он знал, что у Шань Фэйбая с семьёй всё неважно. Но оставаться в «Хенне» с его точки зрения было худшим из вариантов. Куан Хэсюань посмотрел на своего молодого красивого босса и с мукой выдал:
— А если Нин Чжо будет тебя домогаться?!
— Тогда останется только… — Шань Фэйбай прикусил губу и, с видом мученика, несущего свой крест, договорил, — делать всё, как он скажет.
На другом конце коридора вдруг раздался лёгкий металлический щелчок в стыках конструкции. Шань Фэйбай улыбнулся так, будто только что провернул превосходную подлянку.
Мрачный Нин Чжо шёл от камеры временного содержания, его шаг всё ускорялся, пока он почти не врезался в Минь Минь, которая как раз вышла из палаты. С порога он рявкнул:
— Где кляп для этого болтуна? Где его кляп-шарик?!
Минь Минь:
— А?..
Нин Чжо сжал коренные зубы:
— Неважно чем. Только немедленно заткните ему рот!
…
В этот момент в Серебряном Молоте было немало людей, которые были куда злее Нин Чжо. После того как «Белый Щит» по своему усмотрению провернул замену смертной казни, можно было считать, что миссия выполнена. Дальше всё должно было идти по накатанной. Но в этот раз они налетели на бетонную стену.
По регламенту препараты для приведения приговора в исполнение доставлялись в отдел исполнения приговора за сутки. Разумеется, «Белый Щит» не хотел ссориться с поставщиком яда, значит, свалить всё на них было нельзя. Понятно, что и исполнители, которые хранили препарат, формально тоже были ни при чём. Значит, лучший вариант — заставить общественность поверить, что к поставке успели приложить руки родственники жертвы. Сутки до казни — идеальное окно.
Это изначально должно было быть очень простой схемой. Камеры в Нижнем городе уже были выведены из строя. Им оставалось лишь поймать на несоответствии кого-нибудь из родни жертвы. Достаточно, чтобы хоть один человек в ту ночь не ночевал дома. Даже если пострадавшая из-за изуродованного лица давно не показывается на улице, они всё равно смогли бы успешно снять с себя ответственность.
Но произошло нечто странное. За сутки до казни и потерпевшие, и их родственники, у которых по всем бумагам был мотив, обзавелись кристально чистыми алиби. Кто-то пошёл навестить друзей, кто-то записался в клинику классом повыше, консультироваться насчёт восстановления лица, кто-то отправился в библиотеку с редким фондом почитать и поучиться. Нашёлся и тот, кто всю ночь отработал смену в Среднем городе, где камеры висят на каждом углу. И при этом они говорили так, будто им на всех выдали один и тот же рот.
Когда сотрудники «Белого Щита» спрашивали, с чего это им всем не сиделось дома, ответы звучали как под копирку: «А что, нам нельзя выйти на улицу?»
Разумеется, им никто не запрещал выходить. Но чтобы у каждого так идеально сложилось алиби, да ещё у всех сразу — какова вообще вероятность такого расклада? «Белому Щиту» было нечего возразить, приходилось искать другой выход.
У части родственников жертв были очевидные свидетели: тот же визит к друзьям, та же ночная смена. В таких местах подкопаться было попросту не к чему. Некоторые, например потерпевшая, которая ходила в электронную библиотеку искать книги по психотерапии, действовали в одиночку. Казалось бы, достаточно просто стереть записи с камер. Кто знал, что стоило им только собраться это сделать, как пришла плохая новость. Камеры в библиотеке зафиксировали: когда девушка пришла, у неё с собой была еда. Потом она пошла за кофе и по неосторожности пролила его на другого посетителя, из-за чего вспыхнула ссора. В разгар перепалки она в раздражении дёрнула маску вниз, обнажив разъеденное лицо, и люди вокруг в ужасе разом отшатнулись. Разумеется, после этого «Белый Щит» уже не мог свалить всё на неё. Кто-то наверняка хорошо запомнил эту девушку.
Судя по результатам проверки «Белого Щита», у каждой жертвы и её родных, за исключением совсем уж случайных, посторонних людей, находились свидетели, которые могли подтвердить их алиби.
…Значит, кто-то ими руководил!
Но, как назло, именно сейчас система камер в Нижнем городе не работала, и от неё не было никакого толка. «Белый Щит» в принципе не мог установить, с кем они пересекались до этого.
В это время комиссар полиции Шарлемань с дикой нервозностью ждал в комнате для допросов. Разумеется, в сравнении с «Хенной», где были всего две пустые камеры временного содержания, тут были кровать, терминал, диван — почти пятизвёздочный отель. Но ситуация в сети галопом неслась в ту сторону, где «Белый Щит» не имел никакого контроля. Прошло уже двадцать четыре часа, а «Белый Щит» до сих пор не предоставил публике ни одной внятной, убедительной версии.
Почему убийца, давно казнённый Базель, вдруг возродился в образе Раскина и совершил новое преступление? Почему комиссар Шарлемань из «Белого Щита» выстрелил заключённому прямо в лицо? Не пытается ли он что-то скрыть?
В сети уже появились догадки, что полиция хочет повесить всю ответственность на родственников жертвы. Разумеется, подобные посты моментально чистили. Но чем активнее исчезали посты, тем сильнее все верили, что это правда. Очень скоро отдел, курирующий инфопотоки, перестал что-то предпринимать, ему осталось только докладывать наверх и косвенно подгонять тех, кто принимает решения, требуя хоть какого-то плана.
Мистер Шарлемань грыз ногти. Прохладный, комфортный кондиционированный воздух не мог высушить пот, который проступал у него всё новыми и новыми слоями. Ноготь сломался, из-под него пошла кровь, а он этого даже не заметил. По мере ознакомления со сводками расследования, он всё сильнее ощущал, как к нему медленно подтягивается огромная невидимая сеть. Тончайшая, заранее сплетённая ловушка, из которой ему уже не вырваться.
Даже сейчас, когда он находился в самой безопасной точке Серебряного Молота, ему казалось, что на него по очереди выливают то кипяток, то ледяную воду, и всё это смерзалось внутри во всё более толстый слой льда.
В который раз ответив обезумевшей жене: «Никаких изменений», он услышал за дверью шаги и щелчок замка. Вялость как рукой сняло. Он выронил коммуникатор и вскинул голову к вошедшему:
— Ну как!?
http://bllate.org/book/12443/1630868
