Готовый перевод Падать вместе / Падая вместе: Глава 32

Глава 32. Давай заключим пари.

Вечеринка по случаю помолвки Тан Шуцзе состоялась на второй вечер их пребывания на Гавайях. Пляжная тусовка длилась почти до утра, и к концу все напились до беспамятства.

Нин Чжиюань тоже выпил немало, но при этом вполне сохранял ясность ума.

Проснувшись около семи утра, он вышел на улицу и заметил, что на соседней террасе сидел Цэнь Чжисэнь, любуясь утренним пейзажем с чашкой кофе в руке. Нин Чжиюань окликнул его.

Голос вместе с утренним морским бризом донёсся до Цэнь Чжисэня, и тот повернул голову.

Нин Чжиюань стоял на соседней террасе, улыбаясь и расслабленно облокотившись на перила.

— Сегодня куда-нибудь выберемся? — спросил он.

— Куда? — небрежно кивнул Цэнь Чжисэнь.

— Может, на Большой остров? — предложил Нин Чжиюань. — Говорят, там вечером будет концерт под открытым небом. Хочешь послушать?

Цэнь Чжисэнь подошёл ближе и, увидев, что Нин Чжиюань выглядит бодрым, сказал:

— Ты столько выпил вчера… Думал, будешь спать до полудня.

— Я пил не до такой степени, — Нин Чжиюань слегка покачал головой. — Да и организм ещё не перестроился под новый часовой пояс.

— У тебя со сном всё в порядке? — спросил Цэнь Чжисэнь. — Бессонница?

— Ну, это не бессонница, но качество сна, конечно, оставляет желать лучшего.

Пока он говорил, рука уже потянулась за чашкой Цэнь Чжисэня, но тот ловко убрал руку и отодвинул в сторону запястье Нин Чжиюаня.

— Если у тебя проблемы со сном, не стоит пить кофе.

— Сейчас только утро, — беспомощно вздохнул Нин Чжиюань, — дай сделать хотя бы глоток.

— Даже утром нельзя. И даже глоток, — Цэнь Чжисэнь был непреклонен.

Нин Чжиюаню ничего не оставалось, кроме как смириться, но он посмотрел на него с таким негодованием и укором, что Цэнь Чжисэнь невольно усмехнулся. Такое выражение лица у Нин Чжиюаня встречалось нечасто, оно было очень живым.

После завтрака они сели в самолёт, направлявшийся на Большой остров. Нин Чжиюань, пролистывая путеводитель, между делом заметил:

— Раньше, когда я приезжал на Гавайи, мне нравилось останавливаться на Оаху. Там людно, шумно… даже на Большой остров я редко выбирался.

— Тебя не утомляла вся эта суета? — спросил Цэнь Чжисэнь.

— Я же говорю, то было раньше.

Цэнь Чжисэнь, казалось, о чём-то задумался, задержав взгляд на его лице.

Вчерашняя вечеринка тоже была шумной. Кроме их общей компании, там было много туристов с острова, которые приехали развлечься. Девушки то и дело подходили пригласить их на танец, но он всякий раз отказывался. Нин Чжиюань тоже ограничился всего двумя танцами, после чего сказал, что ему это неинтересно.

В итоге они вдвоём, устроившись подальше от толпы и яркого света, пили и разговаривали. Цэнь Чжисэнь вслух высказал мысль о том, что Нин Чжиюаню раньше нравились такие вечеринки, и спросил, почему же теперь вдруг стало неинтересно?

Тот смотрел, как в бокале плещется алкоголь, отражая пляшущие отблески огней, и после долгой паузы ответил:

— Слишком пусто.

Слишком пусто. Вот почему он искал шумные компании.

— Что уставился? — Нин Чжиюань всё так же, не поднимая головы, перелистывал путеводитель. Он и сам не знал почему, но был уверен, что Цэнь Чжисэнь пристально смотрит на него.

— Раньше тебе нравилась суета, а что теперь? — спросил Цэнь Чжисэнь.

— Я же говорил, что собираюсь поработать на своим моральным обликом, чтобы ты снова не начал спрашивать, что это для меня, средство, чтобы поднять настроение, или спасительная соломинка?

— Тебя так волнует, что я говорю?

— Раздражаешь, — Нин Чжиюань наконец поднял голову и бросил на него взгляд с лёгким упрёком. — Гэ, мы же приехали отдыхать. Может, хватит уже копаться в моей бурной личной жизни и портить мне настроение?

— Ладно, извини, — сказал Цэнь Чжисэнь немного мягче. — Больше не буду.

Добравшись до острова, они, как и накануне, арендовали внедорожник и отправились путешествовать.

— За один день у нас не получится как следует посмотреть Большой остров, да и побывать успеем лишь в нескольких местах. После концерта можем остаться здесь на ночь, а вернуться завтра, — предложил Нин Чжиюань.

— Да, давай, — кивнул Цэнь Чжисэнь и завёл двигатель.

С утра они отправились в Вулканический парк. Нин Чжиюань взял камеру Цэнь Чжисэня и всю дорогу снимал фото и видео.

— Жаль, что мы приехали не в самое подходящее время, — сказал он. — После наступления темноты здесь можно увидеть раскалённую лаву.

— Значит вернемся сюда вечером, — отозвался Цэнь Чжисэнь.

Нин Чжиюань навёл объектив на него и сделал снимок.

За окном тянулись чёрные, выжженные земли, вдалеке медленно поднимался дым из кратера вулкана, а в кадре — Цэнь Чжисэнь за рулём. Его немного дерзкий взгляд был направлен чуть в сторону. Дорогая, со вкусом подобранная одежда, продуманные до мелочей аксессуары — настоящий молодой господин из высшего общества.

Удивительный контраст.

Нин Чжиюань едва не рассмеялся и снова направил объектив обратно на пейзаж за окном.

— Ты же бывал здесь до этого. Раньше не фотографировал? — спросил Цэнь Чжисэнь.

— Как-то не приходило в голову таким заниматься. Раньше это мне казалось неинтересным. Но ведь это и правда забавно.

— Забавно?

— Да, — уверенно подтвердил Нин Чжиюань. — Очень даже.

Цэнь Чжисэнь фотографировал его, он в ответ фотографировал Цэнь Чжисэня. Снимая пейзажи, можно было, совершенно не скрываясь, снимать и этого человека. Как это может быть не забавно?

Для Нин Чжиюаня сейчас не было ничего более увлекательного, чем поймать в объектив любое движение Цэнь Чжисэня. Каждый его взгляд, каждую мельчайшую эмоцию.

Они снимали всю дорогу, а к полудню добрались до небольшого городка неподалёку и остановились перекусить.

После обеда, пока Цэнь Чжисэнь расплачивался, Нин Чжиюань зашёл в магазинчик с сувенирами напротив. Выбирая себе что-нибудь на память, он остановил взгляд на карнавальной маске. Это была маска чёрного демона. Внешние уголки глаз декорированы золотой поталью, а по бокам были чёрные перья. Она закрывала только глаза и верхнюю часть лица.

Нин Чжиюань надел её и посмотрел на себя в зеркало.

Маска демона. Опасная, но такая притягательная.

Глаза за ней казались особенно глубокими, они пристально смотрели на человека в отражении.

А тот смотрел на него в ответ.

Кто ты?

Этот вопрос всплыл в голове сам собой. Но ответа не было.

Спустя какое-то время Нин Чжиюань медленно закрыл глаза и снял маску. Он подержал её в руках, немного покрутил, разглядывая, провёл пальцем по рельефу. Мысли становились всё более беспокойными и рассеянными. И в этот момент вдруг кто-то подошёл и поздоровался. Это был светловолосый, голубоглазый молодой человек. Он обратился к Нин Чжиюаню по имени, которое тот не слышал уже много лет — по-английски.

Нин Чжиюань замер, уставившись на незнакомца, и только спустя несколько секунд понял, кто это был.

Когда подошёл Цэнь Чжисэнь, он увидел, как Нин Чжиюань, прислонившись к деревянной двери лавки, весело болтал с каким-то парнем.

Цэнь Чжисэнь бросил взгляд на собеседника. Типичная европейская внешность, глубоко посаженные глаза, чуть высокие скулы, немного веснушек. Выглядел неплохо.

Но взгляд, которым он смотрел на Нин Чжиюаня, был не очень похож на взгляд обычного приятеля. Если описать его, то скорее он напоминал тех самых «бывших любовниц», что были у Нин Чжиюаня раньше.

Мужчина достал телефон, чтобы обменяться контактами, и пригласил Нин Чжиюаня вечером выпить и поболтать. Тот отказался и, улыбнувшись, кивнул в сторону Цэнь Чжисэня.

— Извини, у меня уже есть планы.

Мужчина оглянулся, откровенно и бесцеремонно окинул Цэнь Чжисэня взглядом, начиная от лица и заканчивая телосложением. В конце присвистнул и бросил Нин Чжиюаню:

— Не думал, что твой вкус так изменился. Но...

Он поднял большой палец вверх, словно одобряя выбор Нин Чжиюаня.

Нин Чжиюань, продолжая улыбаться, пожал плечами. Мужчина не стал настаивать и ушёл с показным равнодушием.

Цэнь Чжисэнь подошёл ближе. В его взгляде, обращённом к Нин Чжиюаню, теперь читались сомнение и какая-то тонкая, сложная, едва различимая эмоция.

— Объяснись.

Нин Чжиюань нарочно сделал вид, что не понимает:

— Объясниться? Ты о чём?

— Этот человек, — спросил Цэнь Чжисэнь. — Кто он?

— Однокурсник, — Нин Чжиюань и бровью не повёл. — Но мы были не особо близки, да и не общались уже много лет.

— И всё?

— И всё.

Цэнь Чжисэнь прищурился, не сводя с него взгляда, будто пытался понять, насколько этим словам можно верить.

Нин Чжиюань в ответ смотрел прямо, с тем же спокойствием и даже какой-то нарочитой невинностью.

Вот опять. Каждый раз, когда они сталкивались так, Цэнь Чжисэнь чувствовал, что не может его раскусить. Раньше он считал, что этот его младший брат просто источник мелких неприятностей, не более. Но теперь понимал: он сильно ошибался.

Через мгновение Цэнь Чжисэнь схватил Нин Чжиюаня за запястье.

— Пойдём, — не дожидаясь реакции, он потянул его за собой.

Нин Чжиюань не стал сопротивляться и позволил Цэнь Чжисэню утащить себя за угол. Повсюду вьющиеся лианы и дикорастущие тропические растения заслоняли их от посторонних глаз. Цэнь Чжисэнь толкнул его, прижав к стене:

— Говори правду.

Нин Чжиюань больно ударился спиной.

— Раз ты всё уже понял, зачем спрашивать? — с раздражением сказал он.

— Этот тоже… бывший любовник? — даже если Цэнь Чжисэнь и догадывался, в его голосе всё же сквозила некоторая неуверенность, как будто он сам не знал, какого ответа хочет услышать. — Мужчина?

— Мужчина, — подтвердил Нин Чжиюань, глядя ему прямо в глаза. — Мой бывший.

— Ты бисексуал? — нахмурился Цэнь Чжисэнь.

— Если человек родился геем, тут всё понятно, — усмехнулся Нин Чжиюань, — но у остальных с ориентацией всё не так однозначно. Было любопытно, вот и попробовал. Хотя, если честно, не впечатлило. Разве может грубый, вонючий мужик сравниться с тем, как приятно обнимать женщину.

— А что вызвало это любопытство? Тоже эта твоя пустота? — спросил Цэнь Чжисэнь.

— Ты опять решил покопаться в моей бурной личной жизни?

— Отвечай, — не отступал Цэнь Чжисэнь.

Нин Чжиюань на мгновение замолчал.

Почему ему вдруг стало любопытно? Да потому что он узнал о сексуальной ориентации Цэнь Чжисэня. Нин Чжиюань тогда был в замешательстве, не понимал этого, даже считал брата каким-то ненормальным. Но стремление гнаться за Цэнь Чжисэнем для него уже давно стало привычкой, укоренившейся до мозга костей. Даже если это было чем-то порочным в его собственных глазах, он всё равно хотел попробовать, испытать на себе.

Тот мужчина, а вернее, тогда ещё просто парень, ровесник Нин Чжиюаня, учился в том же университете, но на другом факультете. Познакомились они на одной вечеринке. Парень первым подошёл к нему. Открытый, раскованный, он не скрывал своего интереса и настойчиво пытался завязать разговор, подбирая интересные темы.

Нин Чжиюань смотрел тогда в его сияющие, улыбающиеся глаза, а думал только об одном: неужели Цэнь Чжисэню нравятся такие мальчишки? В этом вообще есть какой-то смысл?

Когда парень намекнул ему на нечто большее, Нин Чжиюань не стал отказываться, и прямо посреди вечеринки они вдвоём ушли.

Оказалось, что в этом нет ничего особенного. Тот опыт нельзя было назвать ни хорошим, ни плохим. Даже не стоило того, чтобы потом вспоминать.

Позже, в течение всех этих лет, у него время от времени бывали связи с мужчинами. Каждый раз по инициативе другого. Если человек был приятен внешне, Нин Чжиюань соглашался. В конце концов ему действительно было всё равно.

— Если тебе так хочется знать… ну что ж, — с иронией сказал Нин Чжиюань. — Мой брат предпочитает мужчин. А я всю жизнь с ним соревнуюсь, всегда себя с ним сравниваю. Даже в этом мне... не хотелось ему проигрывать.

Цэнь Чжисэнь обхватил его шею сзади и заставил посмотреть прямо в глаза:

— А то, что ты тогда сказал, будто это был твой первый поцелуй с мужчиной, это была ложь?

— Это была правда, — ответил Нин Чжиюань.

Он всегда утверждал, что он натурал, и это действительно было так. Кроме физического удовольствия, его не привлекала какая-либо близость с другими мужчинами.

Кроме Цэнь Чжисэня.

— Значит, поцелуев не было, а в постель ты с ними ложился, — сказал Цэнь Чжисэнь. — А когда отказал мне, сославшись на то, что ты натурал, это что? Ложь?

Нин Чжиюань отвернулся. Место на шее, где его только что трогал Цэнь Чжисэнь, всё ещё немного зудело.

— Я же говорил: мне неинтересно. Ты хотел, чтобы я попробовал, так я уже пробовал. И, честно говоря, меня на такое не тянет.

Цэнь Чжисэнь провёл большим пальцем за его ухом, нажимая на мягкую кожу и разглядывая маленькую красную родинку.

— Правда пробовал? — понизив голос, спросил он. — С ними… ты ведь всегда был сверху, верно? А интересно попробовать снизу?

Нин Чжиюань чуть с ума не сошёл от этого зуда. Когда он снова заговорил, дыхание уже сбилось:

— Гэ, щекотно.

Он укоризненно посмотрел на Цэнь Чжисэня. Тот убрал руку, но взгляд, которым он его теперь сверлил, был ещё более хищным, чем раньше.

— Ну так что? Хочешь попробовать?

— Ты и правда так сильно хочешь переспать со мной? — спросил Нин Чжиюань. — В чем причина?

— А ты у всех про причины расспрашиваешь перед тем, как лечь в постель? — отозвался Цэнь Чжисэнь.

— Это другое, — сказал Нин Чжиюань. — Ты мне как брат, к тому же ещё и мой спонсор. Я должен всё хорошенько обдумать. Иначе нам потом будет неловко каждый день пересекаться.

— Ну если уж говорить о причинах, — ответил Цэнь Чжисэнь, — ты меня действительно привлекаешь. Вот почему я хочу с тобой переспать. Очень хочу.

Он смотрел открыто, совершенно не скрывая своего желания.

— Ещё вчера ты говорил, что можно двигаться постепенно, без спешки, — усмехнулся Нин Чжиюань. — А теперь передумал?

— Передумал, — Цэнь Чжисэнь не стал отрицать. — До сегодняшнего дня я не знал, что ты вообще допускаешь возможность быть с мужчиной.

В этот момент Нин Чжиюань вдруг пожалел, слишком уж многое Цэнь Чжисэнь теперь знал о его прошлых любовных похождениях. От этого он чувствовал себя уязвимым, будто был в проигрышной позиции.

— Если я пересплю с тобой, и отец узнает — умрёт со злости.

— В таком случае, — напомнил Цэнь Чжисэнь, — он и от того, что между нами сейчас происходит, умрёт со злости.

— Вот и веди себя прилично, — сказал Нин Чжиюань, слегка постучав указательным пальцем ему по плечу. — Хватит заниматься такими вещами. Будь хорошим старшим братом.

— Уже не получится, — Цэнь Чжисэнь даже не пытался скрыть своих мыслей. — Чжиюань, я действительно негодяй. Я и раньше не был хорошим старшим братом, а теперь тем более не выйдет. Если ты хочешь от меня только этого, то извини, я уже не смогу.

Цэнь Чжисэнь был предельно серьёзен. Перед Нин Чжиюанем он больше не хотел играть роль этого бессмысленного «старшего брата».

Улыбка на губах Нин Чжиюаня чуть поблекла.

— И я обязательно должен согласиться?

— Решать тебе, — ответил Цэнь Чжисэнь.

Нин Чжиюань опустил голову. Его взгляд упал на тень у их ног — два вытянутых силуэта. Они стояли близко, и от этого их тени сливались воедино, будто прижимались друг к другу, как в той игре, в которую они играли вместе, когда были совсем маленькими.

Пожмут друг другу руки, и тени на земле тоже пожимают. Обнимутся — и тени обнимаются.

Но Нин Чжиюань не любил эту игру. Особенно когда Цэнь Чжисэнь становился перед ним и заслонял собой. Тогда на земле оставался только один силуэт — Цэнь Чжисэня. Его собственного больше не было видно. Словно он исчезал, словно его вовсе не существовало.

И тогда Нин Чжиюаню не оставалось ничего другого, кроме как изо всех сил гнаться за этим человеком. Постепенно он и сам превратился в тень Цэнь Чжисэня.

А теперь… теперь Цэнь Чжисэнь наконец-то обернулся и увидел его. Но с чувствами, которых Нин Чжиюань не ожидал. Которых вообще не должно было быть.

Ну что ж, пусть!

Если только так они могут стоять плечом к плечу, быть наравне, он и правда не против.

— Давай заключим пари, — сказал Нин Чжиюань.

— О чём?

Нин Чжиюань поднял голову, посмотрел на него и сказал:

— Двенадцать часов. Если за это время ты сумеешь сделать так, что у меня появится желание переспать с тобой, я соглашусь на это один раз.

http://bllate.org/book/12442/1107900