Готовый перевод Падать вместе / Падая вместе: Глава 33

Глава 33. Kiss Cam*.

* Kiss Cam — этот термин пришёл из американской культуры: на спортивных матчах или других массовых мероприятиях на экране выводится случайная пара в толпе, и публика ждёт, что они поцелуются. Такой «поцелуй в прямом эфире» стал популярным культурным явлением и называется Kiss Cam — камера поцелуев.

После того, как Нин Чжиюань озвучил своё предложение, он тут же спросил ещё раз:

— Ну что? Заключим пари?

Голос у него был лёгкий, непринуждённый, словно он просто хотел сыграть с Цэнь Чжисэнем в игру. А может, правда так оно и было.

Удивление Цэнь Чжисэня длилось всего мгновение. Не в силах разгадать, что у Нин Чжиюаня на уме, он решил вовсе этого не делать, а просто взглянул на часы.

— Ровно двенадцать. Двенадцать часов, как раз до полуночи.

— Мгм, — кивнул Нин Чжиюань.

— Тогда начнём, — согласно кивнул Цэнь Чжисэнь.

Они вернулись в ту самую лавку с сувенирами. Нин Чжиюань хотел купить маску, что ему приглянулась раньше. Он взял её в руки и показал Цэнь Чжисэню:

— Как тебе?

Цэнь Чжисэнь бросил на неё взгляд.

— Не очень. Вон та, рядом, лучше.

Нин Чжиюань посмотрел в сторону, совершенно противоположная по стилю. Ангельская маска вместо дьявольской. Безупречный белый цвет, ни единого изъяна, по уголкам глаз серебристые блёстки, даже перья тоже белоснежные.

Он взял её, поднёс к лицу Цэнь Чжисэня, примерил и окинул оценивающим взглядом. После чего с удовлетворением сказал:

— Да, и правда красиво. Тебе подходит.

В глазах Цэнь Чжисэня мелькнула едва заметная искра, он будто хотел что-то сказать, но Нин Чжиюань опередил его:

— Смотри на этикетку. У тебя маска Михаила, а та, которую выбрал я — Люцифера.

На полке действительно были надписи с названиями. Нин Чжиюань прочитал их вполголоса, с лёгкой улыбкой:

— Михаил и Люцифер. Архангел и падший ангел. Или же ангел и демон. Они ведь тоже были братьями. Нам подходит.

— Вообще-то Люцифер — старший брат Михаила, — напомнил Цэнь Чжисэнь. — Тебе стоило выбрать Михаила.

— Нет, — покачал головой Нин Чжиюань. — Мне нравится Люцифер. Он бунтарь, опасный и обаятельный плохой парень.

С этими словами он посмотрел прямо на Цэнь Чжисэня.

— Гэ… ну дай хоть раз побыть старшим. Позволь мне, ладно?

Цэнь Чжисэнь больше ничего не сказал. Он взял из рук Нин Чжиюаня маску дьявола и сам помог её надеть. А потом поправил выбившийся у виска локон, аккуратно заправив его за ухо.

— Пошли.

Они расплатились, вышли из магазинчика каждый в своей маске, сели в машину и отправились к следующей остановке.

Игра началась.

Покинув городок, они сначала направились к знаменитому местному Чёрному пляжу.

Нин Чжиюань взобрался на ближайшую скалу, встал на возвышении, посмотрел вниз и между делом сделал несколько снимков.

— Этот чёрный пляж образовался в результате извержения вулкана, лава под длительным воздействием морской воды превратилась в чёрный песок. Довольно впечатляющее зрелище.

Цэнь Чжисэнь поднялся вслед за ним и придержал Нин Чжиюаня за талию.

— Осторожно, скользко, смотри под ноги.

Голос прозвучал совсем близко, у самого уха. Нин Чжиюань обернулся, за масками их взгляды пересеклись.

Морской ветер ударил в лицо — солёный, влажный, липкий. Точно как чувства, что были сейчас внутри.

Они молча смотрели друг другу в глаза на протяжении нескольких долгих секунд.

Потом Нин Чжиюань вдруг приблизился немного, их дыхания переплелись, расстояние сократилось до нескольких сантиметров. Ещё чуть-чуть и губы могли бы соприкоснуться в поцелуе. Но он остановился, больше не сдвинувшись ни на дюйм, лишь в глазах мелькнула едва заметная улыбка.

Цэнь Чжисэнь тоже стоял неподвижно. Опустив взгляд, он просто смотрел на Нин Чжиюаня.

Никто из них не сделал первого шага. Один был спокоен, другой — невозмутим.

Спустя какое-то время Нин Чжиюань, должно быть, потерял интерес. Он недовольно цокнул языком, отступил, словно ничего не произошло, и снова посмотрел вперёд на чёрный пляж.

Рука Цэнь Чжисэня всё ещё лежала у него на талии. Он никак не мог выкинуть из головы взгляд Нин Чжиюаня, намеренное соблазнение в нём читалось совершенно отчётливо. Но одновременно там была какая-то насмешка, словно он видел его насквозь и вовсе не собирался это скрывать.

Настоящий маленький дьявол.

— Смотри, морские черепахи, — сказал Нин Чжиюань, показывая куда-то вперёд.

Несколько зелёных морских черепах неторопливо передвигались по пляжу. Нин Чжиюань сделал серию снимков и заметил:

— Этих черепах на гавайском называют Honu. Местные верят, что если довелось их увидеть, то тебя ждёт удача.

— Ты в такое веришь? — спросил Цэнь Чжисэнь.

— Почему бы и нет? — легко ответил Нин Чжиюань. — В хорошее верить всегда приятно.

— Согласен, — кивнул Цэнь Чжисэнь. — Тогда в чём будет твоя удача?

— Кто же знает, — Нин Чжиюань пролистал только что сделанные снимки и остался доволен результатом. — Кажется, мне с самого начала не везло. Раньше другие говорили, что я удачно переродился в этой жизни, а в итоге и это оказалось ложью. Хотя, возможно, в глазах большинства сам факт, что меня подменили, и я оказался в вашей семье, уже тянет на выигрыш в лотерее.

— А ты сам что думаешь? — спросил Цэнь Чжисэнь.

Нин Чжиюань посмотрел на него, на миг задумался и ответил:

— Не так уж всё и плохо.

— Не так уж плохо? — повторил Цэнь Чжисэнь.

— А что ты хотел услышать? — с долей иронии переспросил Нин Чжиюань.

На самом деле этот вопрос он прокручивал в голове не раз. Если бы тогда, много лет назад, их с Цэнь Чжэ не перепутали при рождении, он мог бы жить спокойной и беззаботной жизнью: получить всю любовь родителей, поступить в хороший университет, найти нормальную работу… Быть, как большинство обычных людей. Чувствовал бы он себя счастливым и ни о чём бы не жалел?

Если допустить, что всё сложилось иначе, и представить, что он и Цэнь Чжисэнь были бы совершенно чужими людьми, просто двумя параллельными линиями, которым никогда не суждено пересечься… он бы действительно не жалел об этом?

У него не было ответа.

Всё, что он мог сказать вслух, это слова: «не так уж и плохо». Потому что это уже свершившийся факт. Потому что они с Цэнь Чжисэнем с самого начала были обречены оказаться связанными, так что все эти «если бы» не имели никакого смысла.

— А твоя удача? — спросил Нин Чжиюань в ответ. — В чём она?

Цэнь Чжисэнь на секунду задумался.

— Выиграть это пари.

Нин Чжиюань рассмеялся.

— Что ж, тогда желаю тебе удачи.

Рядом с пляжем находилась известная местная пекарня, и они как раз оказались рядом. Нин Чжиюань с энтузиазмом потянул Цэнь Чжисэня за собой. Когда подошла их очередь, из самых популярных жареных пончиков в продаже остался только один. Пришлось довольствоваться тем что было.

Цэнь Чжисэнь, забрав заказ, с улыбкой заметил:

— Такие пончики ведь и в ресторане отеля подают, разве нет?

— У каждой пекарни свой вкус, — возразил Нин Чжиюань. — Раз уж эта такая знаменитая, значит, на то есть причина.

Он попробовал первым. Корочка была хрустящей, а внутри заварной крем с ванилью, мягкий и нежный, сладкий, но не приторный. Это был именно тот вкус, который любил Нин Чжиюань.

В уголке его губ осталась капля сиропа, и Цэнь Чжисэнь, глядя на это, едва сдерживал улыбку. В конце концов он нежно стёр её пальцем.

Сделал он это совершенно непринуждённо, и Нин Чжиюань с такой же непринуждённостью воспринял этот жест, ведь ещё в детстве его старший брат точно так же вытирал у него с губ капли молока. У обоих это отпечаталось в памяти на уровне рефлексов.

Нин Чжиюань, съев половину, вторую отдал Цэнь Чжисэню. Тот не особо интересовался сладким, но и отказываться не стал.

— Действительно вкусно, — сказал он, попробовав кусочек.

Нин Чжиюань тоже усмехнулся:

— Пошли.

Они снова сели в машину и поехали дальше. Следующая остановка — Калае, она же Южный Мыс, самая южная точка Гавайских островов, а вместе с тем и всей территории Соединённых Штатов.

Припарковавшись, они прошли немного пешком и вскоре добрались до цели.

Это место на самом деле представляло собой прибрежный утёс, поросший дикой травой. Вокруг были горные пастбища, а впереди бескрайний океан, цвет которого постепенно переходил от лазурного к тёмно-синему. Там, где они стояли, всё казалось частью этой необъятной водной глади.

В каком-то смысле край света.

Когда они пришли, здесь не было других туристов. Дул лёгкий морской бриз, а волны ритмично ударялись о каменистый берег.

Нин Чжиюань смотрел вдаль, любуясь пейзажем, а Цэнь Чжисэнь фотографировал рядом.

Со вчерашнего дня они пользовались камерой по очереди. У Нин Чжиюаня получались живые и спонтанные кадры, а у Цэнь Чжисэня, как у настоящего фотографа. Он тщательно выстраивал композицию, следил за светом и углом съёмки, и каждая фотография, сделанная им, получалась на удивление удачной.

Он как раз листал только что сделанные снимки и собирался что-то сказать Нин Чжиюаню, но вдруг поднял голову и замер, его взгляд застыл, а сердце резко подпрыгнуло к горлу.

Нин Чжиюань стоял у самого края утёса, спиной к обрыву. Ступни уже почти свисали над пустотой. Руки он раскинул в стороны, глаза закрыл, голову слегка запрокинул, словно пытался что-то прочувствовать. Перья его чёрной маски дрожали под порывами ветра, такие хрупкие, что казалось, они не выдержат.

Цэнь Чжисэнь хотел было окликнуть его, но голос застрял где-то в горле. Он не осмелился потревожить Нин Чжиюаня, боялся, что стоит ему только заговорить и тот действительно упадёт назад.

Прошла всего минута, может, две, но Цэнь Чжисэню это ожидание показалось мучительно долгим. Наконец Нин Чжиюань сделал шаг вперёд, вернулся на безопасное расстояние от края и открыл глаза.

Цэнь Чжисэнь тут же подошёл. Лицо было напряжённым, тон тоже довольно серьёзным:

— Что это только что было?

— Я наслаждался морским ветром, — Нин Чжиюань заметил, как у Цэнь Чжисэня сжалась челюсть, и понял, что тот злится. — А ты что подумал?

— Это было опасно, — нахмурился Цэнь Чжисэнь. — А если бы оступился?

— Не драматизируй, — отозвался Нин Чжиюань, кивнув в сторону обрыва. — Тут не так уж и высоко. Сюда, между прочим, специально приезжают туристы попрыгать со скалы. Сегодня море спокойное, ветер тоже, у меня всё было под контролем.

Цэнь Чжисэнь крепко схватил его запястье.

Нин Чжиюань развернул ладонь и сжал руку Цэнь Чжисэня, пытаясь его успокоить.

— Всё в порядке. Правда.

Постояв так в напряжении пару секунд Цэнь Чжисэнь, наконец, отпустил руку, выражение его лица снова стало обычным.

— Больше никогда так не делай.

— Ладно. Я был не прав, — послушно признал Нин Чжиюань.

Оба за сегодня уже порядком устали, поэтому теперь решили вернуться в машину. Но ехать куда-то ещё уже не хотелось.

Перекинувшись парой фраз, Нин Чжиюань взглянул на часы, ему нужно было уладить кое-какие вопросы. Он достал телефон и позвонил по видеосвязи коллегам в Китай.

Там уже было утро понедельника, как раз шло еженедельное совещание по запуску новых проектов. Даже находясь в отпуске за границей, Нин Чжиюань не переставал держать всё под контролем. Ещё в пятницу он поручил команде взяться за проект, на который обратил внимание на саммите AIGC, а теперь просил Лю Лу от своего имени связаться с его руководителем и начать подготовку к запуску.

К тому моменту, когда он завершил звонок, солнце уже клонилось к закату, а небо затянуло облаками. Цэнь Чжисэнь за это время успел немного вздремнуть.

— Даже на отдыхе ты так выкладываешься? — спросил он, приоткрыв глаза.

— Что поделать, — ответил Нин Чжиюань. — На старте нельзя позволять себе расслабляться. Это у тебя, генерального директора крупной компании, всё идёт чётко и по порядку.

Цэнь Чжисэнь ничего не сказал, лишь посмотрел на него в ответ. А Нин Чжиюань чуть склонил голову и продолжил:

— К тому же, я совсем не планировал эту поездку. Нельзя же совсем отстраниться от дел.

— Посмотри в окно, — Цэнь Чжисэнь кивнул в сторону.

Нин Чжиюань поднял голову и только тогда заметил, что солнце почти скрылось за горизонтом.

Алый диск оставлял на воде длинный ослепительно-золотистый след. Его насыщенный красный свет окрашивал всё вокруг то насыщенными и яркими оттенками, то тёплыми и размытыми. И с каждым мгновением солнце опускалось всё ниже, растворяясь в линии горизонта, там, где встречались небо и море.

Цэнь Чжисэнь достал камеру, переключил в режим видео и стал снимать, а Нин Чжиюань старался даже дышать тише, чтобы не помешать.

— Пошли, — пару минут спустя Цэнь Чжисэнь выключил камеру и повернулся к нему.

— Но солнце ещё не село до конца… — удивлённо приподнял брови Нин Чжиюань.

— Этого момента достаточно, — сказал Цэнь Чжисэнь, заводя двигатель. — Поехали. Ты же хотел попасть на концерт.

На обратном пути Нин Чжиюань несколько раз украдкой бросал взгляд на человека за рулём. Цэнь Чжисэнь молча сосредоточился на дороге и, похоже, был не в духе. Нин Чжиюань подумал немного и заговорил:

— Ты… переживал за меня?

Цэнь Чжисэнь повернул голову, и их взгляды встретились.

— Это так? — уточнил Нин Чжиюань.

Цэнь Чжисэнь отвернулся.

— Раз ты это понял — уже хорошо.

— Ох… — в голосе Нин Чжиюаня послышалась некоторая обречённость. — Я ведь уже сказал, что всё в порядке. Правда.

Цэнь Чжисэнь в ответ лишь коротко хмыкнул и больше не стал возвращаться к этой теме.

Нин Чжиюань даже немного пожалел, если бы он знал, что всё будет именно так, то, может, и вправду прыгнул бы. Интересно, как бы тогда отреагировал Цэнь Чжисэнь?..

Ну и ладно.

Обратная дорога заняла почти час.

Открытая концертная площадка находилась на пляже рядом с Вулканическим парком. Они приехали около половины седьмого, за полчаса до начала.

Рядом с пляжем как раз начинал работу ночной рынок, где торговали ремесленными изделиями и местной едой. Народу собралось прилично, многие пришли прогуляться в ожидании концерта. Повсюду теснились люди — яблоку негде было упасть. И их несколько раз чуть не разделила толпа. Тогда Цэнь Чжисэнь просто подошёл и взял Нин Чжиюаня за руку.

Тот как раз в это время рассматривал мелочи на одном из прилавков у дороги, но, почувствовав тепло в ладони, опустил глаза. Их соединенные ладони были одинаково широкими, а пальцы длинными. Руки двух взрослых мужчин. И вместе они смотрелись удивительно гармонично, словно с самого начала были созданы для того, чтобы держаться друг за друга.

Он снова поднял взгляд на Цэнь Чжисэня. Тот как ни в чём не бывало спросил:

— Хочешь купить?

— Нет, — улыбнулся Нин Чжиюань. — Пойдём дальше, посмотрим что-нибудь ещё.

Цэнь Чжисэнь крепче сжал его руку и повёл вперёд за собой.

Ладони соприкасались, подушечки пальцев то и дело нежно переплетались. Все эти неозвученные, но очевидные трепетные чувства, которые можно было понять и без слов, растворялись в морском бризе, в огнях ночного рынка, скрывались за масками.

Они перекусили в одной из палаток, а потом вместе с потоком людей спустились к пляжу, где уже собралось несколько тысяч человек. Сцена была установлена чуть дальше, в самом ярко освещённом месте. Это был обычный уличный концерт у моря, но оформлено всё было на редкость продуманно и со вкусом.

За сценой возвышался огромный светодиодный экран. Концерт ещё не начался, но яркие прожекторы уже проносились по толпе, создавая зажигательную атмосферу.

Сначала они хотели остаться сзади, подальше, но народу было слишком много, и поток людей понёс их вперёд. В итоге они оказались в зоне прямо около сцены.

Под звуки ударных и баса толпа взорвалась. Концерт начался.

С первых же аккордов всё вокруг заполнила зажигательная и страстная рок-музыка, которая мгновенно раскачала танцпол.

На сцене — голос и движение. Внизу в толпе — танцующие руки, разгорячённые тела, всё в едином ритме. На этом жарком тропическом острове даже в воздухе, казалось, витало нечто знойное, раскалённое, опьяняющее, от чего кружилась голова.

Нин Чжиюань засунул руки в карманы, двигаясь в такт музыке. Время от времени он плечом случайно касался Цэнь Чжисэня, стоявшего рядом.

Тот периодически поглядывал на Нин Чжиюаня и в мелькающем ритме света и тени успевал поймать блеск в его глазах, уловить едва заметную улыбку в уголках губ.

Нин Чжиюань тоже иногда смотрел на него. Их взгляды под масками встречались, и вся эта внутренняя буря, всё возбуждение словно исчезали. Всё было скрыто за внешним спокойствием.

Кульминация вечерней программы наступила во время перерыва, запустили традиционную «Kiss Cam». Толпа взорвалась: свист, визг, восторженные крики. Те, кого ловила камера, появлялись на огромном экране и сливались в страстных поцелуях.

Первой парой стали сексуальная, привлекательная женщина и высокий, крепкий мужчина. Они слились в жарком, с языком, поцелуе, не проявляя ни капли смущения. Камера не отрывалась от них больше двадцати секунд, до тех пор, пока восторженный гул не стал ещё громче.

Следующими были две горячие, красивые латиноамериканки. Увидев себя на огромном экране над сценой, они на миг растерялись, но уже в следующую секунду рассмеялись. После того, как их взгляды встретились, девушки приблизились друг к другу под одобрительные крики и улюлюканье, которые, казалось, были ещё более бурными, чем до этого.

Сначала они наклонились друг к другу лбами, затем лёгкое касание губ, и наконец — глубокий поцелуй.

На этот раз камера задержалась подольше, почти на минуту. И участники, и зрители всё ещё были под впечатлением, но объектив уже отправился искать следующую счастливую парочку.

У Нин Чжиюаня в голове мелькнула мысль, будто предчувствие. И в ту же секунду оно сбылось: на большом экране перед ним он увидел двух людей в масках.

Он и Цэнь Чжисэнь.

Цэнь Чжисэнь чуть приподнял бровь и повернул голову.

Одновременно обернулся и Нин Чжиюань.

Их взгляды встретились.

http://bllate.org/book/12442/1107901