Глава 20. Нанесение воска.
Чи Юй, работая, одновременно делился с Лян Муе последними новостями о Гао И. После двух дней наблюдения в больнице, Гао И был отпущен домой для восстановления.
— Я ему сказал, что это ты ночью отвёз меня на гору, — рассказывал Чи Юй. — И-гэ попросил передать тебе слова благодарности и сказал, что при случае угостит тебя обедом. Если тебе нужно что-то из лыжного снаряжения, скажи ему. У него есть карта с тридцатипроцентной скидкой.
Лян Муе лишь улыбнулся.
— Пообедать можно, — согласился он, — а остальное лишнее.
Чи Юй кивнул и снова замолчал. Оба думали об одном и том же, но никто не хотел начинать разговор первым. В комнате воцарилась тишина, и звук полировки сноуборда стал резким и пронзительным.
После короткого молчания Чи Юй подошёл к розетке, подключил специальный восковой утюг и заговорил первым:
— Муе, в тот день я был не в лучшем эмоциональном состоянии. Если сказал что-то лишнее, прошу прощения.
Он назвал его только по имени. Это добавило нотку близости в его речь, и это ощущалось чем-то большим, чем обычная дружба. Лян Муе было непривычно, и он даже немного оторопел. Вернувшись в реальность, он уловил только слова «прошу прощения».
— В тот день ситуация действительно была экстренной, но теперь всё позади, — ответил Лян Муе. — Гао И в порядке, и это главное. Ты можешь рассказать мне сейчас что с тобой случилось?
— Того человека, с кем он катался, я тоже знаю. Несколько недель назад, когда я катался вне трасс в лесу, я вытащил его из колодца между деревьями. В тот момент у него даже не было с собой набора на случай лавины. Когда такое случается, когда люди ведут себя так безалаберно… в общем, я должен был это предвидеть. Но тогда я не остановил Гао И. Я боялся нарушить его планы и испортить ему настроение. Поэтому я ничего не сказал.
Услышав это, Лян Муе понял причину странного возбуждённого состояния Чи Юя при возвращении в город в тот день. За менее чем двухчасовую поездку он, должно быть, прокрутил в голове каждую деталь. Неудивительно, что после этого ему снились кошмары.
Чи Юй подошёл к столу, взял нагретый утюг для воска и сам воск.
— Всё, что произошло, я уже рассказал тебе, — продолжил он. — Я мог бы пойти кататься с ним. Но утром я обещал провести тренировку для тебя, и не мог изменить свои планы. Но если бы я был рядом с ним, я бы не позволил ему спуститься с этого склона. Если бы он настоял, я бы не поехал одновременно с ним. Если бы мы оба оказались под лавиной, я бы точно нашёл его.
Было много этих «если», и для каждого у него был план действий. Он бы взял заряженный радиомаячок и щуп*, сделал бы всё возможное, чтобы найти товарища как можно скорее. Лян Муе понял, что причина страха Чи Юя кроется именно в этом.
* Щуп в данном контексте — это лавинный щуп. Лавинный щуп — это длинный и тонкий стержень, используемый для поиска людей, попавших под лавину.
После признания Чи Юй осознал, что его слова звучали слишком двусмысленно.
— Я не виню тебя за то, что был вынужден пойти с тобой на тренировку… — поспешил поправиться он, — я не это имел в виду.
Лян Муе не придал этому значения.
— Я понимаю, — сказал он. — Я также верю, что ты бы справился. Но не думай об этом так. У тебя были свои планы, свои обязательства. Ты тренируешь учеников, будь то я или кто-то другой, это твоя работа. Узнав о его исчезновении, ты сразу же вернулся и помогал его найти, что, вообще-то, не входило в твои обязанности, но ты это сделал. А еще подумай вот что: если бы ты не узнал о его планах, если бы не катался с ним там раньше, если бы не смог предположить его возможное местоположение, если бы не звонил ему снова и снова, кто знает, где бы он был сейчас. И был бы жив вообще...
Чи Юй понимал, что Лян Муе пытается его успокоить, но не мог выносить слова «был бы жив вообще».
— Не говори так! — перебил его Чи Юй.
Воск мгновенно растаял при контакте с утюгом и Чи Юй равномерно стал распределять воск по поверхности сноуборда.
Но Лян Муе не послушался его и продолжил:
— Ты принял правильное решение, единственно возможное. Кто мог знать, что в ясный день произойдёт лавина второго уровня? Даже патрульные утром не заметили состояние снега на горе. А ты мог? Хватит думать об этом «если», это пустая трата времени.
Вина и страх только затянут его в бесконечный круг самокопания. Лян Муе сам прошёл по этому пути, поэтому он старался направить Чи Юя к более позитивному и открытому взгляду на вещи.
Кап, кап. Жидкость была прозрачной, при контакте с основанием мгновенно застывала тонким слоем.
— И ещё, — продолжил Лян Муе, — я не спрашивал о том, что случилось на горе. Я хотел спросить о том, что было в машине.
Чи Юй замер. Его левая рука касалась основания сноуборда, и в этот момент он почувствовал, как оно нагрелось. Он приложил усилие и снова провёл утюгом вниз.
Лян Муе, увлечённый процессом, долго наблюдал за его действиями, прежде чем услышал, как Чи Юй сказал:
— Я не хочу говорить об этом, можно? Я просто...
Он нахмурился, явно подбирая подходящие слова.
Лян Муе, видя, что Чи Юй закончил нанесение воска, предложил:
— Я тоже хочу попробовать.
Он ожидал отказа, но Чи Юй неожиданно передал ему утюг.
— Достаточно будет пройтись три раза. Держи руку ровно и веди равномерно.
Для Лян Муе это было впервые, и, естественно, его рука была не так стабильна, как у Чи Юя. Чтобы быть аккуратным, он двигался очень медленно.
— Ничего страшного, если не хочешь говорить, — тихо продолжил он. — В ту ночь ты мог бы сказать то же самое. Ты спросил: «Могу ли я пойти домой?», как будто я тебя удерживал.
Чи Юй, держа левую руку на основании, почувствовал, как оно нагревается до критической температуры.
П/п: когда наносится воск нельзя очень сильно нагревать сноуборд (или лыжи), от высокой температуры они могут деформироваться. Поэтому воск наносится плавно, но достаточно быстро. Чи Юй переживает в том числе за свою доску.
— Я хотел помочь тебе, — не замечая нагрева говорил Лян Муе. — Если это лишнее, просто скажи, что хочешь побыть один, и я пойму.
Он двигался слишком медленно. Чи Юй, теряя терпение, схватил его за руку с утюгом.
— Не нужно так медленно, температура слишком высокая, ты сильно перегреваешь доску.
Они оказались слишком близко, Чи Юй думал, что Лян Муе может услышать его сердцебиение.
Сегодня Лян Муе надел только белую футболку, а куртка осталась лежать на стойке у входа. Холодный воск под утюгом превращался в почти прозрачный и жидкий, а тепло от тела Чи Юя пронизывало тонкую одежду.
— Прости, — снова услышал он слова Чи Юя.
— Не надо извиняться, — оборвал его Лян Муе. — Если считаешь меня другом, попроси о помощи, когда она нужна.
Ускорив движение утюга, Лян Муе шагнул вправо, и его плечо ударилось о грудь Чи Юя. Сердце вдруг сбилось с ритма, он чуть не нанёс воск на стол.
— Ладно, — сказал Чи Юй, — я сам справлюсь.
Как только Лян Муе отпустил утюг, Чи Юй сразу же принялся за дело. Когда всё было готово, он взял полотенце, вытер руки и, не поднимая головы, сказал:
— Я услышал тебя. И я всё понял.
— Не будь таким серьёзным, — наконец улыбнулся Лян Муе, — давай поговорим о чём-нибудь ещё. Как ты познакомился с Гао И?
— Два года назад, я тренировался в одиночку в Банфе, он взял длительный отпуск, чтобы улучшить свои навыки катания. Тогда мы и познакомились. Мы катались вместе пару месяцев, и он очень помогал мне в быту. В то время мне было тяжело, и встреча с таким другом была редкостью.
В любой сфере существует своя иерархия, профессионалы смотрят свысока на любителей, но Чи Юй не был таким.
— Гао И не профессиональный лыжник, — продолжил Чи Юй, — но он помог мне понять, что я на самом деле счастливчик, потому что даже если у меня ничего нет, я могу каждый день кататься на склоне. И-гэ сказал, что в этом мире слишком много людей, которые просто выживают, но мало тех, кто действительно живёт. Мало кто превращает своё увлечение в профессию, — Чи Юй посмотрел на Лян Муе, — Я один из таких людей.
Когда они впервые встретились, Гао И только расстался с девушкой. Они жили в съёмном деревянном домике в Банфе и Гао И тогда излил ему душу. Он сказал:
— Чи Юй, я зарабатываю деньги, чтобы кататься на лыжах, зарабатываю больше, чтобы кататься на хороших лыжах, а ты живёшь, чтобы кататься. Нет, ты родился чтобы кататься.
С момента первого участия в соревнованиях его карьера длилась всего чуть больше десяти лет, но за это время он пережил больше взлётов и падений, чем многие за всю жизнь. В самые неопределённые времена Чи Юй знал, что, даже если все вокруг окажутся ненадёжными, он всегда может положиться на свои ноги, свой сноуборд и горы. Он может положиться на себя.
Лян Муе инстинктивно хотел ответить: «Я тоже». Раньше он бы так и сказал, не задумываясь.
Но он лишь посмотрел в глаза Чи Юю, затем снова на гладкую поверхность сноуборда.
— Всё готово?
— Надо подождать, пока воск остынет, и потом снять излишки.
— Сколько времени это займёт?
Чи Юй бросил грязное полотенце в угол и поднял глаза на Лян Муе.
— Время на один обед.
http://bllate.org/book/12440/1107784
