Готовый перевод Lucky punch / Счастливый удар: Глава 4

Глава 4

Мужчины в костюмах смерили Кисоля, который смирно оделся и встал, неприязненным взглядом. Затем один из них кивком указал на дверь в глубине гаража.

Едва Кисоль, подойдя, открыл её, как тут же столкнулся нос к носу с тёмной фигурой. Пришлось приложить усилие, чтобы не пялиться на шрам над губой этого человека в чёрном. От одной лишь мысли о том, как это могло случиться, ему самому становилось больно.

Мужчина грубо схватил Кисоля за затылок. Кисоль в душе поразился такой силе. Хоть он и был боксёром, чья карьера пошла на спад, он всё же был довольно высокого роста, и ему никогда не приходилось слышать, что у него плохие физические данные. Многие омеги, судя по одной лишь внешности, принимали его за альфу и пытались познакомиться. И даже когда он честно говорил, что он бета без запаха, некоторые обижались, думая, что он просто врёт, чтобы отказать. Но этот амбал перед ним таскал его за шкирку как детсадовца.

Кисоль, наполовину по своей воле, наполовину по принуждению, зашёл в лифт.

Лифт, из узкого и сырого коридора, соединённого с гаражом, оказался на удивление шикарным и просторным.

Вдыхая запах освежителя воздуха, Кисоль посмотрел на кнопки. Указательный палец амбала уверенно нажал на самую верхнюю, с номером пять.

Когда лифт остановился и двери открылись Кисоль растерялся от представшего вида. Перед ним раскинулась настолько необъятная комната, что одна из её стен целиком состояла из панорамного окна, за которым простирался ночной пейзаж города. Кисоль, которого притащили сюда в бессознательном состоянии, был совершенно сбит с толку. Судя по далекой перспективе, которая открывалась всего лишь с пятого этажа, здание, должно быть, располагалось на возвышенности.

Огни ночного Синсана, словно звёзды, рассыпались внизу. На полу лежал ковёр с персидским узором, а на диване в центре сидел мужчина, расстёгивавший ремешок часов на запястье. Если бы не его невероятно молодое и красивое лицо, и не длинные, как у модели, ноги, можно было бы подумать, что это кабинет председателя какого-нибудь чеболя. Было трудно поверить, что это помещение находится в том же здании, что и убогий гараж, который он видел совсем недавно.

Не в силах сопротивляться сильному толчку в спину, Кисоль, пошатнувшись, вышел из лифта. Сидевший поодаль мужчина смерил его взглядом. Даже хрустальная пепельница на столе с блестящей стеклянной поверхностью, казалось, сверкала, источая запах денег.

Он сделал знак рукой, и Кисоля тут же заставили опуститься на колени. Человек в чёрном надавил огромной ладонью ему на плечи и одновременно ударил.

— А ты неплохо выглядишь, — сказал мужчина, кладя часы со снятым золотым ремешком рядом с пепельницей.

Кисоль про себя усмехнулся.

«Неплохо выгляжу?»

Он-то лучше всех знал, что это не так. Лицо его было белым как полотно, а яйца сжались в комок от осознания неминуемой смерти. Единственная дилемма, которая его мучала — это насколько мучительной будет его смерть.

— Иди сюда, — позвал его следом ласковый голос.

Чтобы подчиниться приказу, Кисоль начал вставать. Однако, стоило ему сделать шаг, как тяжёлый ботинок врезался ему в голень. Кисоль, до этого напряжённо застывший, с глухим стуком рухнул на ковёр.

— Угх.

Ошеломлённый и испуганный, Кисоль посмотрел снизу вверх на человека, который его сбил.

Искривив губы так, что шрам на них съехал в сторону, тот смотрел на Кисоля свысока.

«Что за?..»

Когда Кисоль снова попытался встать, мужчина с силой надавил ему на плечи своей огромной рукой. Не выдержав давления, в которое тот вложил весь свой вес, Кисоль с глухим стуком снова рухнул на колени.

Ему, который ни в одном бою не уступал в силе, сегодня пришлось испытать море унижения.

В жизни за пределами ринга не было ни правил, ни судьи, которые могли бы его защитить. И к сожалению, для Кислоя сейчас он был вне ринга.

«…Нет».

Один рефери здесь присутствовал. Стоя на коленях, Кисоль поднял взгляд на хозяина комнаты. На его пугающе красивом лице не было ни единой эмоции.

Тень, отбрасываемая высокой переносицей, прямой линией пересекала щеку, делая его похожим на гипсовую статую. Теперь он судья на ринге жизни Кисоля.

Медленно, всё ещё стоя на коленях, Кисоль опёрся обеими руками о пол. И пополз на четвереньках по ковру.

Постепенно, двигаясь словно нашкодивший пёс или младенец, не научившийся ходить, Кисоль приблизился к его ногам, мужчина усмехнулся.

— Ты минет делать умеешь? — спросил он.

— Что?

От неожиданного вопроса глаза Кисоля широко распахнулись. Мужчина опустил руку и оторвал верхнюю пуговицу на туго застёгнутой рубашке Кисоля.

— Я про фелляцию. А? Хуй сосать умеешь, спрашиваю.

Вопрос не звучал так, будто его задавали из пустого любопытства.

Это стало ясно потому что мужчина, едва закончив говорить, развёл колени. Снизу, с пола, фигура этого огромного человека казалась ещё больше. Даже складки на брюках, натянувшихся между его разведёнными ногами, выглядели устрашающе.

— ……

Глядя снизу вверх на его загадочную улыбку, в которой, казалось, смешались и веселье, и гнев, Кисоль с усилием кивнул.

На самом деле, он никогда в жизни не сосал чужой хуй, да и не хотел. Если бы кто-то сунул ему свой член с требованием отсосать, Кисоль был из тех, кто скорее откусил бы его и сломал бы противнику нос.

Но сегодня, в этот час, в этой комнате, с этим человеком он не мог так поступить.

Он не мог ни отказать, ни сопротивляться. От напряжения по спине струился холодный пот. Во рту всё пересохло. Он попытался сглотнуть слюну, но в горло с неприятным ощущением прошёл лишь сухой воздух.

Кисоль медленно двинул головой. Вытянув застывшую, напряжённую шею, он уткнулся лицом в пах мужчины. Он, опустил голову и неловко потёрся щекой, в нос ударил густой запах мужского тела, смешанный с тяжёлым ароматом парфюма. Под тканью брюк, казалось, зашевелился плотный кусок чего-то внушительного.

— Ха-ха, — рассмеялся мужчина.

Кисоль, не в силах оторвать головы от его ширинки, лишь продолжал тереться из стороны в сторону. Казалось, лучше вдыхать запах чужого члена, чем поднять лицо и встретиться взглядом с тем, кто над тобой насмехается.

Унижение, гордость — всё это отошло на второй план.

Важнее всего было выжить. Самоуважени — имеет значение лишь для тех, кто ещё дышит.

Поэтому Кисоль старался изо всех сил. К счастью, хоть он никогда и не сосал, зато ему сосали. Так что он, по крайней мере, знал, как завести мужчину. Прижавшись щекой к твердеющей плоти, чей контур становился всё отчётливее, он крепко прижал губы к ткани.

Член, лежавший поперёк длинного, мощного бедра, был пугающе большим и толстым. Кисоль сделал вид, будто легонько прикусывает его очертания губами. На тёмно-серых брюках мужчины появилось влажное пятно от его слюны. И в этот момент смех резко прекратился.

Быстро моргая, Кисоль поднял взгляд. Он лишь хотел украдкой посмотреть на реакцию, но его тут же пленили пристальные, изучающие глаза, направленные на него сверху вниз.

— Ты. Ты хоть знаешь, так смело вытворяешь такое?

В его тёмных зрачках горели искры. Глядя снизу вверх в эти пылающие глаза, Кисоль пролепетал:

— Э-э, «босс»…

Когда он ответил это с растерянным лицом, мужчина удивлённо переспросил:

— Босс?

Его рот растянулся в широкой улыбке. Показав ровный ряд белых зубов, он начал трястись от смеха.

— Какой ещё к чёрту босс… Ха-ха, ха-ха-ха…

Прерывистый смех эхом разнёсся по комнате. Этот человек, который всего мгновение назад внушал ему леденящий душу ужас, теперь так весело смеялся, что Кисоль и сам поддался его настроению. Как дурак, он неловко растянул губы в ответной улыбке. А затем с трудом выговорил:

— То-тогда как мне вас называть… Хеним?..

— Хеним? Ха-ха.

Прикрыв рот рукой, мужчина хмыкнул. Он, прижав указательный палец к кончику носа, ещё немного посмеялся, а затем, погладив свой точёный подбородок, стёр улыбку с лица.

Он протянул пустую руку в воздух, и тут же подошедший подчинённый достал сигарету и вложил ему между пальцев. Мужчине оставалось лишь поднести её ко рту. Поднести зажжённую спичку к кончику сигареты тоже было обязанностью подчинённого.

Пламя ярко осветило лицо. Его приверженность именно спичкам выдавала в нём привередливого ценителя. В контрасте с тёмными зрачками и смуглой кожей белки его глаз на мгновение ярко сверкнули.

Он глубоко затянулся, так что на щеках появились впадины.

Двухсекундная тишина, пока он вдыхал никотин и выдыхал дым, показалась Кисолю пугающей и невыносимо тяжёлой.

— Да, хеним… — произнёс мужчина. — Звучит неплохо. Тогда, может, назовёшь меня «Хеним Чхонма»?

От этого обыденного тона у Кисоля перехватило дыхание, словно в него выстрелили. Его глупая улыбка тут же застыла на лице, и он почувствовал, как сжались рёбра.

«Чхонма».

В тот момент, когда мужчина, помыкая людьми в чёрном, словно слугами, вышел из лимузина, у Кисоля мелькнула мысль: «Неужели?». Даже когда он столкнулся с его удушающе красивым лицом, он думал: «Не может быть, это не он». Но теперь отрицать было невозможно.

Это была правда. Мужчина, заставивший его ползать на коленях, как собаку, и на чьих бедрах он оставил свою слюну, был настоящим Хан Чхонма.

Прозвище «Чхонма» (天魔, Небесный Демон) было частым элементом в романах о боевых искусствах. Так называли абсолютного мастера демонического пути, и девять из десяти главарей злодеев носили этот титул. Здесь, в городе Синсан Республики Корея, имя Хан Чхонма имело очень похожее значение.

— Хе… Хеним Чхо… нма.

Дрожащий голос просочился сквозь зубы Кисоля. Хан Чхонма, взяв в пальцы заметно укоротившуюся сигарету, стряхнул пепел прямо на мочку его уха. От горячей искры Кисоль дёрнулся и крепко стиснул зубы.

— ……

Он не смог произнести ни слова. Даже его отчаянная попытка выжить, уткнувшись лицом в пах, казалось больше не могла помочь.

Наблюдая за тем, как глаза Кисоля медленно наполняются отчаянием, Чхонма докуривал сигарету.

«Пиздец», — подумал Кисоль.

Уж лучше бы его просто избили для острастки, и его лицо появилось бы в сводках розыска.

Даже Кисоль, совершенно несведущий в политике, бизнесе и социальных проблемах, знал имя «Хан Чхонма», ведь он был фактическим хозяином этого города, Синсана. На публике он был генеральным директором корпорации «SS Group», символа города, а в тени — управляющим огромными казино и и более мелкими игорными домами.

Ходила шутка, что все преступления, совершаемые в Синсане, либо пресекаются Хан Чхонма, либо являются делом его рук.

В этот момент Кисолю стало стыдно за то, что он был бетой.

Будь он альфой или омегой, он бы в первую же секунду почувствовал его аромат. По слухам, Хан Чхонма был крайне редким крайне доминантным альфой, и его феромоны были уникальны, как отпечатки пальцев. Говорили, что он создал свою организацию из подчинённых, которые, околдованные его запахом, были готовы поклясться ему в верности ценой собственной жизни. Если бы у Кисоля был нос, способный уловить этот аромат, и он бы понял, кто перед ним, то не стал бы нести чушь про «босса» или «хенима» и не унижался бы, потираясь лицом о его ширинку в попытке выжить.

«Украсть деньги Хан Чхонма, можно только если ты решил поставить на кон свою жизнь».

Таковы были правила и законы этого города.

Кисоль оставил всякую надежду выжить. «Дерьмовая была жизнь, и конец у неё такой же дерьмовый», — подумал он. Глубокое отчаяние затуманило его сознание. Он уже не мог нормально реагировать даже на едкий запах дыма, который снова и снова ударял ему в лицо.

А Хан Чхонма…

Ему было невероятно весело.

Когда он в последний раз чувствовал себя так хорошо, так забавно, так воодушевлённо? Ему казалось, будто он получил неожиданный подарок посреди своей скучной жизни.

http://bllate.org/book/12423/1219236