Готовый перевод Lucky punch / Счастливый удар: Глава 3

Глава 3

— Кисоль? — мягкий голос проник в ухо Кисоля, — Кисоль. Детка, ты сможешь встать?

От ласковых слов Кисоль оцепенел. Он должен был признать, что он — мышь в ловушке, и выхода нет. Но в момент отчаяния голос мужчины, который должен был схватить его за грудки, был необычайно тёплым.

— Да, да… — Кисоль растерянно кивнул.

На его потной, блестящей шее вздулись вены. От шока его вены так пульсировали, что это было видно невооружённым глазом.

— Ты понимаешь, почему тебя избили? — спросил мужчина. Вопрос был слишком простым.

— Да… — безвольно ответил Кисоль.

Он не мог не понять. Ему нечего было сказать, даже если бы его тут же зарезали или разбили челюсть клюшкой для гольфа и закопали в горах. Он получил деньги, но не выполнил свою часть. Нет, это было не просто «не выполнил». Сегодня на ринге роль Кисоля заключалась в том, чтобы быть избитым до полусмерти в течение всех четырёх раундов и потерпеть сокрушительное поражение в роли злодейского прихвостня. Но он, будучи всего лишь прихвостнем, одним ударом нокаутировал противника, который должен был стать героем. Бой закончился, не продлившись и минуты.

— Я, я должен был… проиграть… но я, я выиграл… Мне очень жаль.

— И? — не успел Кисоль договорить, как мужчина спросил.

От этого Кисоль совсем оцепенел. «„И“? И… что ещё я сделал не так?» Живот так сильно болел, что голова плохо соображала. Он и без того был не очень умён, а теперь чувствовал себя совсем глупым.

Чёрные глаза мужчины пристально смотрели на лицо Кисоля. Кисоль метался туда-сюда, словно дикий котёнок, никогда не знавший человеческих рук. Если присмотреться к его лицу, то можно было заметить детскую наивность, незнание мира, но выражение лица, потерявшее дар речи, было совершенно идиотским. В широко распахнутых карих глазах, которыми он растерянно моргал, были огромные чёрные зрачки, нет, это был не котенок, а щенок.

— Ох, — мужчина воскликнул с восхищением, — Посмотри на него, он даже не понимает, что сам убил человека.

Его голос был весёлым, а на лице играла полная восхищения улыбка, казалось, ему было приятно. С другой стороны, слова, которые он произнёс, были шокирующими. Это было похоже на фильм с неправильным диалогом, вставленным в неправильную сцену.

— …

Кисоль медленно приоткрыл разбитые губы. Тишина опустилась на летнюю ночную улицу, а затем раскололась от его крика.

— У… у… умер? — Кисоль закричал в полном шоке. Мужчина рассмеялся в ответ на его реакцию.

— Да, что ты будешь делать?

— Что? Что, что… что я должен делать? Что я должен делать…? Де...деньги, я все верну, я верну вам всё».

— Деньги? Сколько там было? Пятьдесят миллионов? Что мне делать с этими деньгами?

— …Что?

— Знаешь сколько я должен был получить прибыли от ставок? Что мне делать, если я получу обратно только твою козявку?

Кисоль был ошарашен. Сумма, указанная в банковской книжке, которую ему дал тренер, была явно двадцать миллионов вон. Но, как он теперь узнал, тренер, который похлопал его по плечу и получил благодарность от Кисоля, был вором, укравшим тридцать миллионов вон из доли игрока. Что хуже: предательство тренера, которому он доверял, или то, что он связался с мужчиной, который назвал такую огромную сумму, способную разрушить доверие, «козявкой»? Кисоль не мог разобраться.

Мужчина наклонился к Кисолю, который оцепенел от растерянности. Когда он наполовину присел на корточки, тень, отброшенная его огромными плечами, накрыла Кисоля, как одеяло. Избегая мужчину, который наклонялся к нему, Кисоль опустил взгляд, как собака, совершившая проступок. От напряжения его ноги затекли, даже когда он лежал.

Вместо того чтобы подгонять испуганного Кисоля, мужчина подобрал сигарету, упавшую у его ног. Сигарета, которую он уронил, когда только что бил Кисоля в живот кулаком, почти догорела и превратилась в короткий окурок. В его больших пальцах окурок выглядел особенно маленьким. Зажав фильтр между губами, мужчина коротко затянулся оставшимся табаком. Резкий дым вырвался из его ноздрей. Кисоль подумал, что это картина похоже на белого дракона.

— Почему ты так поступил? — спросил мужчина, выплюнув коричневый фильтр. — Судя по тому, что ты сразу пришёл домой, ты, похоже, совершил это без всякого плана… Так по чему же?

— Вы не сказали, что это Квак Чхан, — Кисоль ответил инстинктивно, глядя на блестящие носки туфель мужчины.

— А? — мужчина переспросил, произнеся что-то гортанное. Кисоль тяжело сглотнул сухую слюну.

— Сегодня, бой, противник… Я не слышал, что это Квак Чхан. Я вышел на ринг, не зная. Поэтому… я ошибся.

— Значит, вы были знакомы?

На этот раз Кисоль не смог дать отчаянного и быстрого ответа. Он лишь ещё глубже опустил голову. Мужчина посмотрел на его руки, которые он сжимал в кулаки, царапая асфальт.

— Кисоль. Если мы узнаем, почему ты испортил наше дело, разве мы не найдём способ, разрешить ситуацию?

Эта фраза, звучащая на первый взгляд нежно, была явной угрозой. Чувствуя себя на краю пропасти, Кисоль неловко расстегнул молнию на своей толстовке. А затем показал грудь и живот.

Обнаженное тело было покрыто пятью-шестью линиями шрамов, напоминающих прямые порезы. Прямые отметины, не щадившие рёбер, живота и боков, были следами ножевых ударов, выполненных под прямым углом, в результате чего оставались такие короткие раны.

— Я… я разозлился и невольно… Я действительно собирался проиграть. Как вы и сказали… как только начнётся четвёртый раунд, я собирался только получать удары и тут же вырубиться.

Глаза мужчины медленно пробежались по верхней части тела Кисоля. Это было подтянутое, сбалансированное тело, сформированное тренировками или фитнесом. Грудь, покрасневшая от жара, не скрывала возбужденное напряжение, резко поднималась и опускалась, а на животе виднелись лёгкие бугорки мышц. В центре плоского живота был небольшой, глубокий пупок. Над наполовину сползшими боксёрскими трусами выделялись тонкие бёдра по сравнению с массивной грудной клеткой.

— Ква… Квак Чхан… Квак Чхан, этот, этот ублюдок… Этот ублюдок меня, меня вот так… заколол… заколол ножом. Я… я вынужден был прервать свою карьеру игрока из-за него.

Кисоль невнятно оправдывался. То ли подавленный харизмой противника, то ли из-за взгляда, проникающего в его тело, Кисоль не мог связно сформулировать предложение. Он был в отчаянье, понимания что его роль простой пешки, не подразумевает возможности таить обиду за какое-то ножевое ранение. И уж точно это не повод срывать планы на матч.

Краснея, Кисоль с трудом открыл губы. Настало время подробно рассказать об оставшейся обиде, которую он не хотел произносить вслух. На его висках пульсировали вены, извиваясь, словно раздавленные черви.

— И он… этот ублюдок, он, он, си… силой… так…»

Не закончив фразу, Кисоль опустил голову. Он ожидал разных видов насилия: насмешек, цоканья языком, ругательств или ударов кулаками.

— …

Однако вокруг было жутко тихо. Когда он дрожащим взглядом поднял глаза, то увидел мужчину, застывшего в приседе. Чёрные глаза его остановились на груди Кисоля. Из его глаз, прекрасно обрамлённых густыми ресницами, словно деревья в лесу, исходило жгучее желание.

В его звериных глазах кипел странный аппетит. Его взгляд медленно скользил по груди, и соскам Кисоля, животу, бёдрам и паху, не мигая ни разу. Кисоль инстинктивно почувствовал, что противник оценивает его тело, как пищу, решая, можно ли его съесть.

В этот момент Кисоль впервые в жизни испытал чувство стыда. Ему было стыдно, что мужчина с вожделением рассматривает его грудь. Для боксёра обнажение тела было обычным делом, поэтому сексуальное смущение было совершенно незнакомым чувством.

Нервно суетясь, Кисоль застегнул молнию толстовки, прикрывая свой торс.

На реакцию Кисоля мужчина не отреагировал. Наоборот, он облизнул губы языком, словно сожалея. Слышался тихий звук причмокивания языком во влажном рту. От «чмок-чмок», доносящегося из его влажного рта, сознание Кисоля помутнело.

— Силой что? Ты хочешь сказать, что тебя изнасиловали? — Мужчина спросил с ноткой обвинения. Кисоль смотрел только на асфальтовую дорогу.

— …Да.

Это было воспоминание двухлетней давности, которое было слишком тяжёлым. Нет, точнее, это даже не было воспоминанием. В то время Кисоль был застигнут врасплох и тут же потерял сознание. Воспоминания о происшествии, произошедшем в грязном переулке, не сохранились в памяти Кисоля. Яркими остались только унижение и ненависть, которые он испытал в момент припадка, когда резко открыл глаза в отделении скорой помощи.

На его плотно сжатой челюсти глубоко проступила горизонтальная линия. Мужчина пристально смотрел на этот след. Вскоре он рассмеялся и встал. К нему, огромному, словно существо другого вида, тут же подошли мужчины в чёрных костюмах и склонили головы. Мужчина сказал низким тоном:

— Может, перейдём в другое место?

Затем прошептав что-то он отступил, и вернулся к лимузину. Ожидавший подчинённый без промедления открыл дверь заднего сиденья, и мужчина сел в машину.

К Кисолю, ошеломлённому и лежащему на земле, направился подчиненный с разбитым носом. Крепко сжатый кулак появился в поле зрения Кисоля. Кисоль крепко стиснул зубы. Перед глазами вспыхнули искры.

***

Из шланга, на тело Кисоля, текла теплая застоявшаяся и пахнущая тиной вода, нагретая летним солнцем в течение первой половины дня. Тонкая струйка в какой-то момент превратилась в бурлящий поток, холодный до боли. Ледяная вода полностью промочившая нижнее белье Кисоля, привела его в чувства. От внезапного холода, казалось, сократились не только мышцы тела, но и член.

— Ох… — Кисоль удивлённо поднял голову и огляделся. Его окружали чёрные стены без единого окна. Это был гараж, где стоял грузовик с грязью на колёсах. Сильное давление воды из автомоечного шланга обдало Кисоля от плеч до паха и ног. Кисоль нервно пытался закрыться от обжигающего потока руками. Бурно льющаяся вода, словно дразня, изменила направление. Лицо занемело от холода. Промокший до нитки, Кисоль закашлялся.

— Эй, я, кажется, понимаю, почему этот ублюдок Квак Чхан так поступил. — Сказал с усмешкой мужчина державший шланг. — Даже парень с членом, если он ведёт себя так застенчиво, как ты, может возбудить.

Словно поддакивая, мужчина в чёрном костюме, стоявший рядом, цокнул языком.

— Ты, блядь, сравниваешь себя с мертвым ублюдком насильником?

После этих слов вода из шланга прекратилась. Кисоль, промокший до нитки, как крыса, уставился на двух мужчин. Не обращая внимания на его гневный взгляд, мужчины ещё пару раз посмеялись между собой.

— Что, меня тоже убьют?

Затем на мокрый каменный пол бросили новую одежду.

— Надень.

Кисоль снял свою насквозь промокшую майку и трусы, в которых хлюпала вода, и осмотрел полученную одежду. На белой рубашке боковой шов был распущен, а джинсы слишком плотно обтягивали бёдра. От мятого воротника рубашки, казалось, исходил чужой запах. Кисоль решил не задаваться вопросом, кто был владельцем этой одежды и что с ним произошло.

http://bllate.org/book/12423/1153473