Готовый перевод Bad life / Жалкая жизнь: Глава 4. Мужчины в кемпинге (4)

В тот момент, как я увидел его, моё тело невольно застыло. Это был странный на вид человек. Его отталкивающий облик внушал подавляющее чувство страха. Тусклые, тёмно-русые волосы выглядели жёсткими и грубыми, а редкие чёрные брови казались недоросшими. Под ними – полуприкрытые голубые глаза, источающие холод и жёсткость. Лицо имело жёлтоватый оттенок, губ практически не видно, щёки и подбородок гладкие, ни щетины, ни бакенбардов. Более того, несмотря на изнуряющее лето, мужчина был одет в строгий костюм с аккуратно завязанным галстуком. И даже носил кожаные перчатки.

Он пересёк скованный молчанием трейлер всего за несколько шагов. Гул его шагов зловеще отдавался в ушах.

Остановившись у кровати, он пристально посмотрел на меня сверху вниз. И то ли из-за тяжести его присутствия, то ли из-за подавляющей ауры, исходивший от него, я не осмелился открыть рот. Просто застыл и молча смотрел на незнакомца.

Не сводя с меня взгляда, тот неспешно снял перчатки. Показались широкие ладони, неестественно бледные и странно блестевшие на свету, словно покрытые маслом. Мужчина коснулся моей щеки. Его рука оказалась настолько ледяной, что вдоль позвоночника пробежал озноб, а внутри всё сковало холодом.

Пальцы, скользившие по щеке, спустились ниже – к шее. Меня внезапно охватила дрожь. Если бы мои руки не были скованы наручниками, я бы отмахнулся от этого прикосновения… Нет, даже без них не смог бы пошевелиться. Я застыл, уставившись на его руки, не в состоянии сделать и вдоха.

Его пальцы медленно, точно змеи, заскользили вниз. Погладили шею, которую до этого в тисках сжимал Саймон, и спустились к груди. Пугающе холодная ладонь едва ощутимо коснулась соска, медленно очертив его контур, будто дразня, а затем так же неторопливо пересекла живот. Это было странное, неприятное ощущение. Казалось подушечками пальцев он вот-вот разрежет мне живот. Рука замерла у самого паха. Я затаил дыхание и уставился ему в лицо. В его чертах присутствовало что-то нечеловеческое, странное и пугающе чуждое. Он убрал руку, не коснувшись гениталий.

Снова надел перчатку и внезапно посмотрел мне прямо в глаза.

<Громкий голос – это проблема>, – пробормотал мужчина.

Поначалу я был слишком растерян, чтобы обратить внимание, но теперь, прислушавшись, понял, насколько неприятен его голос. В нём не было ни капли естественной интонации. Каждое слово звучало точно скрежет. Он говорил до отвращения сиплым голосом, будто его голосовые связки перекручены или искорёжены.

<Для начала избавимся от языка. У меня есть инструменты>.

Я пережил тех мальчиков в Блюбелле, а первую половину двадцатилетия провёл на поле боя – так что его слова звучали абсолютно искренне.

Он действительно собирался вырвать мне язык. Как и сказал – прямо сейчас.

В ту же секунду, как я это осознал, Саймон встал с меня. С тех пор как вошёл тот человек, он не проронил ни слова. Теперь же молча поправил брюки и поднялся с кровати. Оба направились к двери.

Прежде чем я успел закричать им вслед, вперёд резко шагнул Джеймс. Его подбородок дрожал.

<По-погоди… Слушай… Ты серьёзно? Вырвать язык? Эй, Кастер… Кастер! Ты в своём уме? Язык? Вырвать язык?!>.

Мужчина повернулся к Джеймсу. Затем перевёл взгляд на висящие на стене часы.

<Да, ещё рано>.

Произнёс он голосом, от которого по коже пробежал холодок.

<Снаружи слишком людно. Подождём до ночи и тогда вытащим его в лес>.

<Но… нет… зачем… я-язык… Ведь можно просто заткнуть ему рот… к-кляпом, например…>.

Джеймс говорил сбивчиво, путаясь в словах.

<Будет лучше, если он не сможет говорить. Этот парень слишком хорош во лжи>, – сухо сказал Саймон, глядя на меня.

Вслед за ним одновременно на меня обернулись и тот человек, и сам Джеймс. Полностью обнажённый, связанный и беспомощный, как лягушка на препарируемом столе, я смотрел снизу вверх на трёх мужчин. Дыхание сбивалось, сердце колотилось как бешеное, перед глазами всё плыло. Я поочерёдно взглянул на испуганного Джеймса, на Саймона с бесстрастным лицом и на того странного мужчину. В горле свербило. Я уставился в голубые глаза незнакомца, высунул язык и ухмыльнулся.

Режьте, гребанные ублюдки. Всё лучше, чем остаться без рук.

В этот момент мужчина, с лицом, лишённым всякого выражения, широко распахнул рот и разразился хохотом. При этом ни один мускул на его лице не дрогнул. Он только разинул рот. И наружу вырвался пустой, уродливый смех. Мы все оцепенели от неожиданности, услышав столь ужасающий звук. Казалось, даже воздух застыл. Прекратив смеяться, мужчина сказал:

<Думаю, убивать тебя будет одно удовольствие>.

И с этими словами вышел из трейлера. Саймон последовал за ним. Джеймс на мгновение заколебался, затем украдкой бросил на меня взгляд и, в конце концов, словно спасаясь бегством, выскочил следом. В трейлере остался только я. Голый, с задранными ногами и торчащей кверху задницей. 

<Хнх… ы-ыгх… хха… ха-х…>.

И без того сбивчивое дыхание участилось, будто в приступе. Голова кружилась. Всё перед глазами то плыло, то вновь становилось чётким, как при фокусировке объектива камеры. Кровь ударила в голову, и в это же мгновение тело накрыла волна жара. Страх, что долгое время таился где-то в глубине, начал постепенно подступать.

Саймон. Саймон… <Саймон>.

Всё это время я воспринимал его как мёртвого. С тех пор как покинул Блюбелл, сознательно стёр его имя из памяти. Ведь наша встреча при жизни никогда не должна была состояться. Если бы мы и встретились, это означало только одно – повторение Блюбелла. Поэтому я вычеркнул из памяти всех выживших тогда. Как и погибших. Не столько забыл, сколько притупил воспоминания о них. А когда память притупляется – моменты прошлого кажутся уже не столь яркими. И то, что утратило яркость, с годами постепенно блекнет и в конечном счётё стирается из памяти… Так же, как со временем сгладилась боль от смерти отца, я надеялся, что забудутся остатки ненависти и страха…

Но я ошибался. Смерть забывается, жизнь – никогда. 

И Саймон тому доказательство. Внезапно появился, изнасиловал меня, вступил в сговор с незнакомцем и теперь собирался изувечить. Саймон непременно собирался убить меня. Расплата за то, что я не покончил с ним тогда в Блюбелле пять лет назад, настигнет меня здесь, Лабэрхеме. 

Страх охватил всё тело.

Только вот ненависть оказалась сильнее страха.

Двадцатилетний мальчишка, подвергавшийся насилию в мрачной школе-интернате Блюбелл, в тот день погиб в пожаре вместе с остальными. С тех пор как сбежал, я больше не был тем мальчишкой. И никогда уже им не стану. Я повернул голову к выходу. За плотно закрытой дверь не доносилось ни звука.

Саймон. Ты вырвешь мне язык, надеясь этим восполнить утрату и утолить горечь своего краха, но я не дам тебе ничего…

Я больше не буду пытаться убить Саймона. Пламя того дня, прожитые годы, и всё, через что я прошёл за это время, разбили вдребезги наивное невежество. Теперь я знаю. Знаю, что для Саймона боль того, что он не может меня поймать, гораздо мучительнее боли того, что я могу его убить. 

Я не убью Саймона. Нет. Я просто сбегу от него. Снова исчезну – пусть он всю жизнь тоскует по мне, жаждет, преследует, чтобы память обо мне никогда не поблекла. Больше не стану тратить свою жизнь на месть.

Почему Саймон оказался здесь? Как он меня нашёл? Чем занимался все эти годы? Почему использует псевдоним <Кастер>? Какие отношения его связывают с тем странным незнакомцем? Что случилось с Джорджем, который выжил вместе с ним… хотя в моих мыслях роилось множество вопросов, ни на один из них я не хотел получить ответ. Моя цель – не искать ответы. Моя цель – снова выжить и исчезнуть на глазах у Саймона, оставив в его сердце незаживающую рану от потери и ненависти.

Сейчас я ничего не мог сделать. Обе руки прочно прикованы к перекладинам кровати, и не было ни малейшего шанса освободиться. Оставалось только ждать и готовиться. Скоро они вернутся. Джеймс, скованный страхом, Саймон, охваченный волнением, и тот незнакомец…

Я ничего не знал об этом человеке. Стоило вспомнить о нём, как меня передёргивало от одной мысли о его пугающе холодных руках. Это совершенно не походило на человеческое тепло. Это вообще не было похоже на человеческую кожу. Он и сам вовсе не казался человеком. Весь его вид вызывал настолько чужеродное ощущение, которое невозможно описать словами.

И я знал только одного человека с такими холодными руками. Я тяжело сглотнул.  Этот человек вызывал у меня тревогу. 

Как и ожидалось, вскоре дверь снова распахнулась, и, к счастью, вошёл Джеймс. Сейчас он казался самым лёгким противником. Его лицо побледнело от замешательства. Поначалу он метался у двери, потом нерешительно шагнул вперёд. Остановился у кровати и нервно облизнул пересохшие губы.

Я заговорил первым:

<Сними наручники, сукин ты сын>.

И дёрнул руками. Наручники громко лязгнули на моих запястьях.

<Если не хочешь завязнуть в этом по уши…>.

Джеймс прикусил губу. На его лице читался откровенный ужас. Мужчина пробормотал, его плечи дрожали:

<… уже поздно>.

Я прищурился и уставился на него. Он продолжил:

<Тот человек… мистер Акация показал мне. Эти <приспособления>… ты… чёрт, ты даже не представляешь… Проклятье…>.

Не в силах договорить, он уткнулся лицом в ладони и опустился на пол. Но я не собирался, как он, поддаваться страху. И холодно произнёс:

<Что значит – поздно? Он же не прям сейчас собирается мне вырвать язык. Быстрее расстегни блядские…>.

Прежде чем я успел закончить, дверь снова резко распахнулась. Это был Саймон. Я осёкся и перевёл взгляд на него. Саймон вошёл в трейлер и равнодушным тоном произнёс:

<Джеймс, не слушай этого парня>.

Позади Саймона появился тот странный незнакомец. 

Оба подошли к кровати, больше не проронив ни слова. Мужчина держал в руках чёрный кейс. Из элегантного чемоданчика, который мог бы носить какой-нибудь джентльмен, вытащили наручники и кандалы. Это выглядело настолько абсурдно, что я не сдержался и рассмеялся. Когда я засмеялся, незнакомец уставился на меня тем самым зловещим, гладким, желтоватым лицом.

Мужчина и Саймон забрались на кровать. Первый грубо вогнал кляп мне в рот. Все их действия были быстрыми, отточенными в каждом движении. Как у тех, кто делает это далеко не впервые. Чёртовы профи. Они стянули мои лодыжки и защёлкнули на них кандалы, затем перевернули на живот и наручниками сковали руки за спиной. Пальцы мужчины были ужасающе холодными, а Саймона – всё такими же тёплыми, как и в двадцать лет. Даже связанный по рукам и ногам, я продолжал вырываться, но всё бестолку. Пока Саймон и незнакомец удерживали меня, навалившись с двух сторон, Джеймс опустошал встроенный в трейлере шкаф.

Хоть это и называли шкафом, на деле из-за перегородок это было настолько тесное пространство, что пришлось бы согнуться пополам, чтобы туда влезть. Именно там они собирались меня запереть. Мужчины подхватили меня, стащили с кровати и поволокли в сторону шкафа. Разумеется, я не дался им так просто. В попытке вырваться опрокинул всё со стола –  вещи разлетелись и некоторые разбились вдребезги. В какой-то момент мне даже удалось вырваться из их хватки. Связанный, я попытался уползти, но меня схватили за шею и оттащили обратно.

В конце концов, им удалось загнать меня в узкий шкаф, где я сидел, поджав колени к груди, не в силах даже выпрямить голову. Тут было настолько тесно, что пространства не хватало просто дёрнуться, а сами стены шкафа казались очень прочными. Дверца захлопнулась прямо перед моими глазами. Через мгновение снаружи послышался щелчок замка.

По ту сторону донёсся шипящий, режущий голос:

<Сиди молча и готовься. Говорят, когда вырывают язык – это очень больно>.

Послышались шаги. Дверь в трейлер открылась. Хлопнула. Наступила тишина.

Я выровнял дыхание. Терпеливо вслушивался, ожидая, пока оно не уляжется. Снаружи стояла тишина. Но я не терял бдительности. Они могли лишь сделать вид, будто вышли из трейлера, а на деле остаться, наблюдая. С момента начала моей службы и до сегодняшнего дня я в совершенстве овладел выдержкой и терпением. Я ждал. Ждал, когда те, кто поджидал меня снаружи, допустят промах и зашумят. 

И вместе с этим оценивал свои шансы на побег.

Я находился в таком положении, что едва мог пошевелиться. Руки оттянуты назад и скованы наручниками, лодыжки – кандалами. Вдобавок шкаф оказался невероятно тесным. В позе, где бёдра плотно прижаты к груди, я не мог даже пошевелиться. Удачей можно было считать лишь то, что я сидел лицом к дверце. Будь я спиной к выходу, то даже не попытался бы бежать.

Именно. Я мог сбежать. Ведь они упустили из виду одну деталь. Я был солдатом. Солдатом, которого не раз отправляли в горячие точки. Меня профессионально готовили к тому, чтобы даже в критической ситуации сохранять самообладание и находить лучший выход из своего положения. Я не просто знал, как сбежать – знал, как сделать это эффективно. Эти ублюдки даже не заметили, что я спрятал кое-что в ладони. В руке, влажной от холодного пота, я сжимал обычный зажим для бумаг.

Именно ради этого я и начал сопротивляться, когда меня, связанного, тащили к шкафу. Будто бы случайно налетел на стол и намеренно опрокинул всё, что на нём лежало. Среди них – и сценарий Джеймса. Он был скреплён с помощью зажима. Изображая бессмысленное сопротивление, я незаметно вытащил зажим и спрятал его в ладони. 

Я разжал кулак и аккуратно подцепил скрепку пальцами. Сначала разогнул проволоку и вытащил её из паза скрепки. Сам зажим отбросил в сторону, а проволоку выпрямил – словно иглу. Пальцы сводило судорогой от спешки и неудобной позы. С трудом придав проволоке нужную форму, сунул её в замочную скважину наручников. С подходящим инструментом снять такие наручники совсем не проблема. Легко освободив руки, я покрутил затёкшими запястьями, и замер вслушиваясь.

Снаружи по-прежнему было тихо. Настал момент выбора. Притворяться, будто заперт, до тех пор, пока не услышу хоть что-то? Или выбраться прямо сейчас? Я выбрал второе. Запертый в шкафу, я не мог знать, что происходит снаружи. Если продолжу сидеть в ожидании, рискую дождаться только того, что меня попросту выволокут силой. Кто бы ни был там, за пределами шкафа, для начала следовало выбраться отсюда.

Я вытащил кляп, затем снял кандалы с лодыжек так же быстро, как и наручники до этого. Но дверца шкафа оказалась заперта. Это не значило, что я не мог выбраться. Поскольку шкаф встроенный, то сам его корпус был крепким, а вот дверь – не такой уж и прочной. Особенно хлипкими казались петли. Очевидно, что шкаф в трейлере не может быть таким уж надёжным.

Я подтянул колени, подался бёдрами вперёд и упёрся стопами в дверь. Пару раз прикинув, со всей силы пнул дверь. Петли задребезжали. Достаточно громко. Однако не было времени колебаться из-за шума. Я ударил ещё раз. И ещё. Сильнее. Петли лопнули – дверь вылетела.

В трейлере никого не оказалось. Я выбрался из шкафа, наспех подобрал с пола рубашку и штаны и быстро натянул их на себя, затем открыл окно, расположенное напротив двери, и выбросил наружу обувь. Следом просунул сначала ноги и быстро выбрался сам.

Вокруг стояла звенящая тишина. Похоже, они ушли за <приспособлением>. Что бы это ни значило – неважно. Сейчас не время гадать, где они и чем заняты.

Я бросился в лес за трейлером. К счастью, я знал короткий путь, о котором не догадывался никто, кроме меня. Когда-то я выведал этот путь ради тайных встреч с Джеймсом, но сейчас она пригодилась как никогда. Едва ступив в лес, я сорвался с места. Добравшись до тропинки, ведущей к кемпингу, наткнулся на группу рабочих, включая Лассо – они направлялись в сторону съёмочной площадки с бутылками пива в руках.

Они приветливо поздоровались, завидев меня насквозь мокрого от пота. Лассо, махнув пивной бутылкой, спросил:

 <Морпех, ты хоть пиццы поел? Это же первая пицца за две недели!>.

<Ага. Объелся до отвала, теперь собираюсь возвращаться>.

Невозмутимо ответил я. Лассо покачал пивом.

<А что насчёт пива?>.

<Да я уже и так перебрал. Пожалуй, пойду первым>.

Я хлопнул его по плечу и быстрым шагом направился в сторону лагеря. Я чувствовал его недоумённый взгляд в спину, но не стал обращать на это внимание. В любом случае, после мы больше никогда не увидимся.

Как только понял, что отдалился от них на достаточное расстояние, тут же перешёл на бег. Со всех ног бросился к лагерю и уже там запрыгнул в первый попавшийся грузовик, в котором оставили ключи в замке зажигания. Мне и в голову не пришло забирать свой вещмешок из хижины. Всё равно там не было ни цента. Я завёл мотор и тут же рванул с территории кемпинга. В отражении зеркала заметил, как из хижины с криками выскочил Носатый:

<Это что ещё за урод?! Куда собрался среди ночи?!>.

Но я только прибавил ходу.

Сердце колотилось так громко, что казалось, его гул отдавался прямо в ушах. Без колебаний я вдавил педаль газа в пол.

Кемпинг располагался относительно недалеко от деревни Лаберхэма. Но извилистая горная дорога не позволяла гнать. Всё это время я пытался успокоиться и взять себя в руки. Если что-то случится, проблемы только добавятся. Так что не время расслабляться.

Я бросил взгляд на часы – половина десятого вечера. Ещё только вечер. Покопавшись в бардачке, нащупал пару купюр по двадцать баксов. Поскольку топлива почти не осталось, сперва следовало заправиться, как только доберусь до деревни, а потом гнать как можно дальше до восхода солнца.

Руки, сжимавшие руль, дрожали. Я сухо сглотнул. Всё происходящее скорее походило на дурной сон: я только что встретил Саймона, и какой-то незнакомец едва не вырвал мне язык. Только это не было сном. Не мог им быть. Саймон снова появился передо мной. А если подобное произошло сейчас, значит, вполне может повториться и в будущем. Следовало как можно скорее убираться из Мимеса. Нет. Может, и вовсе покинуть Штаты.

Я даже не смел предположить, что Саймон окажется в Америке. К слову… Джеймс постоянно называл его Кастером. Кастер… это же имя, которое я видел, когда искал Джеймса. Имя актёра, указанное на трейлере! Теперь я, кажется, начинал понимать, что связывало Саймона и Джеймса. Просто невероятное, мать его, совпадение. На всём огромном американском континенте, в этом захолустье, в какой-то богом забытой глуши, где, казалось бы, в жизни никого не встретишь, я несколько недель жил бок о бок с Саймоном….

Если это правда, то с какого момента Саймон узнал обо мне? Неужели это была его единственная западня? Нет, вряд ли. Должно быть что-то ещё. Обязательно.

И ровно в этот момент вместе с глухим хлопком <бух>, раздавшимся позади, машину резко тряхнуло.

Я ударил по тормозам. От неожиданности меня пробрал холодный озноб по спине.

Это был выстрел? Нет, не похоже….

Я замер, вцепившись в руль, затем открыл окно и выглянул наружу. Посветив фонариком, увидел, что лопнуло заднее колесо.

С одной стороны, повезло – с другой, удача, чтоб её, явно была не на моей стороне. Я не стал останавливаться, чтобы осмотреть колесо, и просто продолжил путь. До Лаберхэма оставалось совсем немного. Починить можно и позже, когда доеду до людного места. Сейчас же главное – выбраться с этой пустынной горной дороги. Пришлось сбросить скорость и двигаться осторожно. К счастью, до Лаберхэма я добрался без происшествий.

Неожиданным оказалось то, что рабочий день в сельской местности заканчивается куда раньше, чем в городе. На улицах было малолюдно. На заправке, куда я заглянул в надежде найти запаску, висела табличка <Нет на месте>. Ничего не оставалось, кроме как заправиться и разъезжать по маленькому городку в поисках хоть какого-нибудь открытого маркета.  Открытыми оказались лишь ресторан и один паб. Я припарковался у паба.

В довольно просторном баре в ирландском стиле собралось немного посетителей, и это очень успокаивало. Три-четыре столика были заняты, и несколько человек сидели за стойкой. Я направился прямиком к владельцу, который за баром разливал пиво. Типичный провинциальный мужик за шестьдесят с небольшим, хозяин засучив рукава рубашки внимательно посмотрел на меня.

<Простите, мне срочно нужно в город, но у меня пробито колесо. Не подскажете, где можно достать запаску?>.

<Загляни на заправку – там должно быть>.

Затем бросил взгляд на часы и запоздало добавил:

<Ага. Сейчас он, скорее всего, домой ужинать ушёл>.

<Понятно… Не знаете, когда он вернётся?>.

<Думаю, через часок будет>, – тут же отозвался он.

Хорошо, что здесь, в деревне, все знают друг друга. Но ждать целый час – не вариант. Я нервно прикусил губу, и хозяин, заметив это, спросил:

<Прям срочно надо?>.

Я кивнул. Тогда он сказал:

<Вон за тем столиком сидит паренёк, он пару дней назад приехал из города. Спроси его, глядишь, согласится подвезти>.

Он указал на дальний столик в углу. Там сидел в одиночестве мужчина в короткой рубашке. Его затылок показался мне смутно знакомым, и я прищурился, вглядываясь. Уловив знакомые черты, решительным шагом направился прямо к нему. Он сидел один, но на столе стояли два пивных бокала – значит, с ним был кто-то ещё. Плевать.

Не раздумывая, я схватил его за шиворот и рывком дёрнул вверх. Стиснув его за грудки, с силой впечатал в стену. Парень, брызжа слюной, разразился руганью, но, встретившись со мной взглядом, вздрогнул и разинул рот от удивления. Я оскалился:

<Этот мелкий крысёныш всё ещё здесь? Видимо, совсем страх потерял?>.

Мэтт тяжело сглотнул.

<Рэ-Рэй… н-ет… ха-ха… А ч-что ты тут делаешь?>.

<Кончай уже трепаться. Отлично, что ты здесь. Надеюсь, моя тачка цела? Где она?>.

<К-конечно… всё в порядке…>.

Мэтт трясущимися руками полез в карман и торопливо протянул ключи. Я выхватил их прямо из его рук и краем глаза глянул на стол.

<Слушай, я же… я это не специально… Рэй, не пойми меня неправильно… Ты же сам знаешь, с работой тогда не выгорело… ну? Нужно же хоть что-то на дорогу домой наскрести…>.

<По тебе и видно, что ты опять разводишь на бабки какого-то идиота>.

Мягкий, но жуткий голос раздался у меня за спиной:

<Это далеко не всё>.

Я обернулся.

Позади стоял тот, кого здесь не должно было быть.

<Уже уходишь?>.

<Ты… ты… это ты…>.

Мальчишка, которого я когда-то сжёг заживо, теперь стоял передо мной – повзрослевший, такой же высокий, как и я.

Он шагнул ближе и с силой вонзил шприц мне в шею. Я беспомощно наблюдал, как входит поршень. Спустя мгновение перед глазами всё помутнело. Тот самый мальчишка… Мальчишка, выросший в солидного мужчину, подхватил моё падающее тело и широко улыбнулся. Я не смог выдавить из себя ни слова. А имя, которое не успел произнести вслух, эхом отозвалось внутри.

А-ах… Джером.

В это время он выкрикнул:

<Так не пойдёт, Рэймонд. Я же только приехал!>.

http://bllate.org/book/12384/1104569