Готовый перевод Bad life / Жалкая жизнь: Глава 3. Мужчины в кемпинге (3)

Работа началась с рассветом. И хотя я спал от силы всего несколько часов, усталости не чувствовал – потому как до этого целую неделю отдыхал. Надев свободную майку без рукавов, рабочие ботинки и пристегнув пояс с инструментами, я уселся на бревно и с аппетитом позавтракал картофельным супом с чёрствым хлебом. Похоже, накануне многие перебрали – почти никто не разговаривал. Мы молча поели и сразу же принялись за дело.

Я надел защитные очки и принялся пилить брёвна электрической пилой, подгоняя их под нужный размер. Работал почти без перерыва, если не считать редких перекуров. Но так или иначе к полудню стало невыносимо жарко, и пришлось прекратить работу. С одиннадцати жара начала только нарастать, а в полдень Курносый дал отмашку на обед.

После обеда нам разрешалось отдыхать до трёх. Я немного поплавал в озере и вздремнул. И до этого момента день казался вполне обычным.

Тот самый актёр появился на территории кемпинга около четырёх, когда жара пошла на спад, а я, как раз закончив пилить пятую партию брёвен, жадно пил воду. Он пришёл не один. В компании нескольких человек и все они сразу направились к озеру. Я постарался не обращать на него внимания, но когда спустя время он внезапно объявился у моей рабочей зоны, в мокрых плавках, игнорировать его стало куда сложнее.

С сигаретой во рту мужчина демонстративно сел на одно из брёвен. С широко разведёнными коленями его поза выглядела нарочито вызывающей. Тонкая ткань плавок подчёркивала выпуклость между ног – и мой взгляд каждый раз невольно цеплялся. В конечном счёте я перестал пилить и сдвинул очки на лоб. Бросил взгляд на ухмыляющегося актёра и достал из заднего кармана сигарету.

<Сомкни ноги и проваливай. Мешаешь>.

<Я просто пришёл посмотреть. Не обязательно быть таким колючим>.

Наигранно протянул тот.

<Или ты просто дуешься, что вчера я назвал тебя извращенцем?>.

Я прикурил. От слова «извращенец» у меня по спине пробежал холодок, но я всего лишь смерил мужчины равнодушным взглядом, так и не сказав ничего в ответ.

<Правда разозлился? Я не имел в виду ничего плохого>.

Когда я снова промолчал, актёр хмыкнул себе под нос, а затем спросил:

<Когда заканчиваешь?>.

<Поздно>.

<Насколько?>.

<…Я до шести>.

<Отлично. Тогда после работы зайди ко мне в трейлер>.

Вместо ответа я щёлкнул в его сторону окурком. Актёр и глазом не моргнул, только невозмутимо усмехнулся, встал и, как ни в чём не бывало, ушёл. Я проводил его взглядом, пока тот не скрылся за штабелем брёвен, и снова вернулся к работе, надев очки.

К концу рабочего дня я валился с ног, но это не мешало мыслям о сексе крутиться в голове. Честно говоря, после столь долгого перерыва внезапная физическая активность лишь подогрела желание. Актёр, конечно, мне не симпатизировал настолько как, например, Мэтт. Но учитывая, что Мэтт, несмотря на хорошее первое впечатление, по итогу подставил меня и сбежал, то актёр, пусть и не слишком располагающий с первого взгляда, вполне мог оказаться неплохим парнем. Впрочем, мне уже было всё равно. После того как Мэтт унёс всё до последнего цента, я решил жить по принципу: будь что будет.

Решил мыслить позитивно. 

Этот актёр казался неплохим партнёром, если не считать его скверный характер. А учитывая специфику его профессии, он вряд ли станет болтать о наших отношениях, к тому же выглядел он весьма привлекательно – и внешне, и телом, да и с размером у него всё в порядке. Думаю, я был бы не против, стань мы секс-партнёрами на это лето. С такими мыслями и присоединился к рабочим, направляющихся на съёмочную площадку.

Честно говоря, я удивился, оказавшись на съёмочной площадке. Декорации были настолько впечатляющими, что создавалось ощущение, будто передо мной самый настоящий маленький городок. Понятия не имею, что именно они снимали… но выглядело внушительно. Фальшивое кафе, рестораны, дома, сады – и всё это выглядело чересчур реалистично. Люди с оборудованием наперевес сновали туда-сюда по площадке. На одной из локаций как раз в самом разгаре шли съёмки. И пока остальные рабочие с затаённым интересом наблюдали за процессом, я потихоньку проскользнул в сторону жилой зоны.

Там стояло несколько больших и роскошных трейлеров. Всего их было шесть. И свет горел только в трёх из них. На каждой двери висели таблички с именами. Я медленно шёл вдоль, читая их одну за другой. 

А. Диллан, Р. Фостер, Б. Мур, Л. Перлман, Дж. Рэйнджер, С. Кастор….

И только в тот момент пришло осознание: я ведь даже не знал, как зовут того актёра. Из всех трейлеров свет горел в трёх: у Диллана, Рэйнджера и Кастера. Я не знал, какой из трейлеров именно его, так что оставался всего один способ это выяснить.

Я начал с трейлера Диллана, того, что крайний слева. Постучал. Дверь почти сразу открылась, и на пороге появилась эффектная блондинка. Она смерила меня равнодушным взглядом, с холодным выражением лица.

<Вам что-то нужно?>.

От её раздражённого тона у меня вдруг вспыхнули уши.

<Нет. Простите>.

Я поспешно прошёл мимо и постучал в трейлер с табличкой «Рэйнджер». Блондинка не ушла, осталась стоять в дверях и следила за мной. К счастью, дверь тут же открылась, и передо мной оказался тот самый актёр, которого я искал. Он перевёл взгляд с меня на блондинку и быстро смекнул в чём дело. Мужчина беззастенчиво ухмыльнулся и махнул коллеге рукой. 

Только дождавшись, пока она скроется в своём трейлере, он впустил меня внутрь. К этому моменту я уже начал жалеть, что вообще зря всё это затеял.

Актёр закрыл за мной дверь, обернулся и сразу с порога заговорил:

<Ну, теперь выкладывай>.

Мужчина устроился у края барной стойки и посмотрел на меня. Я какое-то время молча смотрел в окно с открытыми жалюзи, а затем перевёл взгляд на актёра. Тот спросил:

<Тебе нравится, когда над тобой доминируют, да?>.

Вместо ответа я опустил жалюзи. Тем временем актёр глумливо растянул губы в улыбке и продолжил с издёвкой:

<Не надо стесняться. Так как тебе больше нравится? Я, в принципе, могу кое-что устроить, но в разумных пределах. Воском капать или плетью хлестать звучит слишком больно, так что за это не возьмусь… А вот, скажем, помочиться тебе на лицо – такое без проблем>.

Болтливый сукин сын, чтоб его. Единственное достоинство – симпатичное личико, но не более. Ничего не ответив, я сел на край кровати и сбросил ботинки. Он продолжал болтать, не умолкая, я же в это время молча снял рубашку и кинул её в сторону, расстегнул молнию на штанах. Только тогда актёр, наконец, заткнулся. Он окинул меня медленным взглядом с головы до ног. Я же облокотился на спинку кровати, похлопал по простыням и спросил:

<Так и будешь трепаться или, наконец, подойдёшь и трахнешь меня?>.

Он уложил меня лицом вниз и вошёл резко, почти грубо. Мы не обменялись ни словом. Только низкое, сдержанное дыхание нарушало тишину. Похоже, он был твёрдо убеждён в том, что я мазохист, поэтому всячески пытался контролировать меня в постели. Пусть и неуклюже. Он всё время сжимал мой член, не давая кончить, оттягивая момент разрядки. А когда эякулировал сам, шлёпнул меня по ягодицам. С каждым новым громким хлопком, его ладонь всё энергичнее вверх-вниз скользила по моему липкому члену. Думаю, даже без ласк я бы всё равно кончил. Просто это заняло бы больше времени. Только после того, как я спустил в презерватив, он позволил мне подняться.

Когда всё закончилось, актёр прекратил язвить, с нежностью поцеловал меня и ласково провёл рукой по спине. Было видно, что ему хочется поговорить, но я сделал вид, будто не замечаю этого. Быстро оделся и вышел из трейлера. Время проведённое там заняло не больше получаса.

Секс стал регулярным.

После работы мы шли к нему в трейлер и трахались. Актёра звали Джеймс. Джеймс довольно часто шлёпал меня по заднице, но, к счастью, до таких извращений, как помочиться на лицо, о чём он когда-то говорил, дело не доходило. Иногда он тёр мой эрегированный член ногой, но такое случалось крайне редко. Обычно мы быстро занимались сексом и также быстро расходились. По воскресеньям я не работал, так что свободного времени было чуть больше, но даже тогда я не задерживался надолго. И поскольку всё начиналось быстро и заканчивалось не менее поспешно, нас никто ни разу не застал.

Хотя однажды это едва не произошло.

В тот день в соседних трейлерах находились люди, так что мы занимались сексом тише обычного. Несмотря на это, приглушённые стоны всё равно прорывались наружу,  что лишь усиливало напряжение. В какой-то момент кто-то постучал в дверь трейлера. В окне мелькнула тень. Я затаил дыхание, но Джеймс, как назло, продолжая двигаться в том же ритме, выкрикнул в ответ:

<Я занят, Кастер!>.

И хотя тень исчезла почти сразу, сердце продолжало бешено колотиться. Тем временем Джеймс ласково провёл ладонью по моей спине и прошептал:

<Ты только что так сжался… повтори это ещё раз, Рэймонд>.

С того дня прошла почти целая неделя, но нас больше никто не беспокоил.

Напротив, в отношениях, где никто нам не мешал, странное поведение наблюдалось за самим Джеймсом. На третьем уикенде после моего приезда в кемпинг он внезапно кое-что предложил. Это было в субботу. Он пришёл поплавать на озеро вместе с другими членами съёмочной группы. В какой-то момент подал сигнал, и я ушёл в лес, ждать его.

Через время пришёл сам Джеймс. И я, стоя оперевшись о дерево, стянул с себя штаны, и мы в спешке занялись сексом. А после быстрого перепиха сели, привалившись к пню, и закурили траву. Просто молча передавали косяк туда-сюда. Голова кружилась, я закрыл глаза. Даже когда Джеймс внезапно заговорил со мной, я лишь тихо слушал, не размыкая век.

<Ты слишком замкнут. Даже если мы отлично подходим друг другу, но будем просто молча трахаться и расходиться – это быстро надоест. Не находишь?>.

Я промолчал. Тогда он продолжил:

<Я ведь не прошу тебя вдруг вывалить всю подноготную, но хотя бы о сексе можем поговорить? Мы ведь могли бы получать от этого куда больше удовольствия. Согласен?>.

Я, не открывая глаз, спросил:

<Ну?>.

Одна мысль о том, что он опять выдумал какую-то чепуху в своей крошечной башке, уже утомляла.

<Ну, например… как тебе идея – попробовать с завязанными глазами?>.

На такое мне было совершенно плевать. Я молчал, и он, не дождавшись ответа, снова задал вопрос:

<А если связать тебя?>.

Я глубоко затянулся, не открывая глаз. Тело налилось тяжестью и обмякло.

<А как насчёт секса втроём?>.

Только после этих слов я открыл глаза. Прищурившись, молча уставился на Джеймса. Я всё гадал, к чему он клонит, а ему, оказывается, хотелось тройничка. Стоило нашим взглядам встретиться, как мужчина, исподтишка наблюдая за мной, едва заметно улыбнулся.

<Или нет?>.

<Я не люблю… с несколькими>.

Я передал ему косяк. 

<Ладно. Просто было любопытно>.

Джеймс, с игривым выражением, добавил:

<А что насчёт закрытых глаз? Или связывания?>.

Тогда я наклонился и резко схватил Джеймса за лодыжки. Мужчина вытаращил глаза и непонимающе посмотрел на меня. Он попытался вырваться, но безуспешно. Я сжал его ноги так сильно, что на руках вздулись жилы. Затем, ухмыльнувшись, бросил на него взгляд.

<Если не свяжешь как следует – не составит труда вырваться>.

Растерявшийся Джеймс медленно моргнул, а после разразился смехом.

***

В тот вечер я пошёл на съёмочную площадку вместе с рабочими, затерявшись в толпе. Как раз нашёлся подходящий повод. Члены съёмочной группы устраивали вечеринку с пиццей, и большинство рабочих отправилось туда. Я даже не дошёл до самой съёмочной зоны. За время наших тайных встреч я выяснил, как пробираться к жилой зоне в обход. Пока шёл с остальными, сделал вид, будто мне нужно в туалет, и свернул в лес, а прямо оттуда – к трейлеру Джеймсу. Судя по его виду, Джеймс с нетерпением ждал меня. Я удивился, чему он так рад, и только тогда заметил: на кровати лежали повязка на глаза и пара наручников.

Я вошёл, но замер в дверях, приподняв бровь. Джеймс неловко улыбнулся.

<Стащил кое-какой реквизит со съёмок>.

Что, чёрт возьми, они там снимают?

Едва не спросил это вслух, но сдержался.

Скажи я нечто подобное, и болтливый Джеймс тут же начал бы нести чушь вроде: <Ты что, до сих пор не знаешь, в каком сериале я снимаюсь?> или <Тебе настолько плевать на меня, да?>.

Так что без особых возражений разделся и сел на кровать. Джеймс поцеловал меня и мягко уложил на простыни. Я молча наблюдал, как он пристёгивает наручники к кровати. Левую руку – к левому поручню, а правую – к правому. Когда наручники зафиксировали руки, я невольно дёрнул бёдрами. Честно говоря, это настолько возбудило меня, что внизу уже начал твердеть. Наконец, на глаза легла повязка. Плотно прилегла к коже, полностью лишив какой-либо видимости. Тем временем Джеймс провёл рукой по моей щеке и подбородку, скользнул к шее, затем спустился ниже по груди – и, обхватив бёдра, осторожно развёл ноги в стороны. Поскольку я ничего не видел, прикосновения по всему телу отзывались лёгкой щекоткой вдоль позвоночника. Я послушно раздвинул ноги. И именно в тот момент...

Раздался щелчок открывающейся двери.

<Что это?>, – спросил громко.

Это определённо был звук открывающейся входной двери. Словно в ответ на мой вопрос, она с шумом захлопнулась.

<Джеймс? Ты вышел? Джеймс?!>.

<Нет, я здесь>, – следом отозвался он.

В ту же секунду у меня помутнело в голове.

<… блядский ты сукин сын...>.

<Не переживай. Мы не из тех, кто груб. Всё будет нежно>, – послышался приторно-снисходительный голос Джеймса. 

Руки были скованы наручниками, и я не мог даже пошевелиться. Я с яростью ударил ногой в пустоту. Однако ни на что не наткнулся. Джеймс уже встал с постели. Я стиснул зубы от накатившей ярости. И дёрнул запястьями, но без толку. Послышался только громкий звук лязгающих наручников. Ещё и грёбанная повязка не давала ничего разглядеть. Я изо всех бился, дёргал руками, извивался всем телом, но кровать даже не шелохнулась. Она была встроенной, так что совсем не двигалась.

Я кричал, метался в ярости, но силы быстро иссякли. Стоило только подумать, что Джеймс с каким-то другим ублюдком развлекаются, наблюдая, как я бьюсь в бессилии – и эта мысль вызывала дрожь раздражения по всему телу. Я был полностью голым, даже без нижнего белья. И вместо того, чтобы снова кричать и извергать проклятия, просто стиснул челюсть так, что свело скулы.

<Ну что, выдохся?>.

Джеймс с издёвкой произнёс:

<Сам сказал, если не связать как следует, то не составит труда вырваться>.

<Да, мудачина. Если уж собрался это сделать, давай быстрее и покончим с этим>.

Джеймс расхохотался. Другой тип, что странно, за всё это время не сказал ни слова. Из-за повязки я ничего не видел, оставалось лишь таращить глаза в темноту и тяжело дышать сквозь стиснутые зубы. В этот момент чьи-то руки резко схватили мои лодыжки с обеих сторон. Ноги задрали вверх и крепко привязали к перекладине кровати, к которой уже были прикованы мои руки, туго зафиксировав их шнуром. Я оказался в такой позе, с широко раздвинутыми ногами, будто сам намеренно выставил себя, умоляя, чтобы в меня вошли.

Это было настолько абсурдно, что чуть не расхохотался. Джеймс больше не проронил ни слова. Другой тип тоже молчал. В трейлере теперь слышалось только моё тяжёлое, рваное дыхание. Я ничего не видел, поэтому вздрогнул, когда холодный гель коснулся входа.

Его вылили так много, что ягодицы стали влажными. Вскоре чья-то тёплая ладонь коснулась меня. Он втирал гель в отверстие и несколько раз ввёл внутрь палец. А затем раздался звук расстёгиваемой молнии. Я стиснул зубы. Твёрдый член вошёл в меня. Я даже не знал, кто это. Джеймс или тот второй. Прикусив губу, терпел, как член без презерватива медленно проникает внутрь. Но когда он вошёл до конца и начал двигаться, я больше не мог этого выносить.

<Мрази…>.

Прорычал сквозь стиснутые зубы.

<Кто ты вообще? Покажи свою грёбаную рожу, ублюдок>.

<Почему бы и нет>, – ответил ровный, бесстрастный голос. 

Значит, это был не Джеймс. Однако голос показался до странного знакомым. Я точно слышал его где-то раньше… определённо слышал…

Кто-то стянул с глаз повязку.

В лицо хлынул яркий свет, и на мгновение это ослепило меня. Я хмурился и моргал, пытаясь разглядеть лицо мужчины, который в этот момент вводил в меня свой член. А потом… наконец, увидел его.

Казалось, будто я провалился в бездонную яму. Не было ни злости, ни стыда – всё исчезло, осталась лишь оглушающая пустота в голове. Тело обмякло, обессилев в одно мгновение, будто по щелчку.

<Са… Саймон>.

<Давно не виделись, Рэймонд>.

Саймон ответил тем же равнодушным тоном, что и раньше, грубо толкаясь в меня.

<Ыгх! М-мх… умф>.

С каждым его толчком дыхание застревало в горле. Но это длилось недолго. В конце концов, пропали даже хрипы. Будто кто-то залил мне в глотку до самых лёгких расплавленный воск – звуки исчезли.

Сначала пропал звук. Потом – чувства. Ощущение запястий, скованных холодными наручниками, и лодыжек, связанных верёвкой, даже чувство того, как глубоко вошёл член – всё это постепенно притуплялось, и, в конце концов, я уже не чувствовал ничего.

Я просто смотрел. Словно загипнотизированный смотрел в глаза Саймона, заполнившего собой всё поле зрения. В опустевшей голове остался только его пронизывающий взгляд. И вопреки бесстрастному выражению, в его чёрных глазах плескалась глубокая печаль.

Глядя на это лицо впервые спустя пять лет, я невольно начал выискивать следы прошлого. Тогда ещё совсем мальчишка двадцати лет, в чертах которого ещё проступала юношеская наивность… со временем, память исказила его облик, превратив лицо Саймона в безликое, будто призрачное, лицо злодея. Когда-то он пылал извращённым, жутким желанием отрубить мне запястья, но внешне оставался безмятежным, словно ночное море перед бурей. Однако, по прошествии пяти лет, тот, кто предстал передо мной – этот мужчина – пристально смотрел на меня с каким-то отчаянным, не поддающимся описанию, чувством.

Дрожащая рука приблизилась. Рука, за эти годы ставшая ещё больше, снова медленно закрыла мне обзор. Всё та же, до боли знакомая, невыносимо тёплая и ласковая рука, как и раньше. Пальцы надавили на веки. И я закрыл глаза, покорно следуя за их движением. Тёплые ладони медленно опустились, обхватывая шею. Сначала казалось, что руки просто лежат на мне, но постепенно они стали набирать силу. Он надавил на кадык под подбородком, наваливаясь всем весом. Рот непроизвольно открылся. Тело содрогнулось, наручники на запястьях звякнули от резкого движения. Глаза распахнулись.

<Ха… Кх-х-х! Ыкх!>.

Из горла вырвался удушливый звук. Я посмотрел на Саймона. Его лицо оставалось таким же пустым и бесстрастным, словно на нём застыла маска безразличия.

<Рэймонд…>.

Прошептал Саймон.

<Если пытаешься сжечь человека заживо, придётся за это заплатить>.

Его слова отрезвили. Ровно те самые слова, что когда-то, пять лет назад, сказал ему я:

<Если бросаешь человека в болото, придётся за это заплатить>.

Сознание, пребывавшее в шоке, внезапно прояснилось. Я широко распахнул глаза и начал вырываться.

Этот больной псих снова… он снова пытается меня убить!

Воспоминания прошлого, не сгоревшие в том адском пламени, вновь утянули меня в трясину. В вязкую топь, из которой невозможно выбраться, как бы ты ни старался. И чтобы спастись, я должен был хвататься за их руки. За <них>. Тянуться к ним....

<Саймо-о-он!>.

Я рвался и орал изо всех сил. Хватка Саймона, сжимающего шею, наконец ослабла. Но он всё ещё пытался вцепиться мне в горло. Пытался убить человека, не меняясь в выражении лица. Он остался всё тем же психопатом, закованным в маску безразличия. Я отдёрнул подбородок и замотал головой, стараясь увернуться от Саймона. И когда, наконец, воздух ворвался в лёгкие, перед глазами всё поплыло. Но я продолжал метаться, сопротивляясь, словно бешенный загнанный пёс. В конечном итоге, вместо того чтобы душить меня, Саймон обеими руками крепко сжал мои уши и голову, зафиксировав.

Мы уставились друг на друга. Нет, это только я смотрел. В глазах Саймона всё ещё плескалось то пугающе глубокое, странное чувство. Мне даже не хотелось знать, откуда в нём это чувство возникло. Это было жутко. И омерзительно. 

Меня снова поймали. Я опять оказался втянут в эту проклятую игру. От накативших воспоминаний перехватило дыхание. Ну уж нет. Не в этот раз!

Больше я никогда не окажусь в его объятиях. Больше не стану цепляться за него с той же обманчивой наивностью, как тогда в Блюбелле. И даже этот миг – не исключение.

Вместе с дыханием вернулась и чувствительность. И только тогда я заметил, что Джеймс, застыв с перекошенным от ужаса лицом, наблюдает за нами. Этот недоумок даже представить себе не мог, во что ввязался. Но я осознал ещё кое-что. Член Саймона, всё ещё находящийся во мне, обмяк.

Я посмотрел на Саймона и усмехнулся, обнажая зубы.

<Всё так же не стоит, да? Жалкий ты ублюдок>.

Он молча смотрел на меня сверху вниз.

<Импотент, у тебя даже хер не стоит, так на кой чёрт ты на меня взобрался? А? Конченный придурок!>.

Я кричал, не обращая внимания на боль в горле. Вместе с моим криком вдруг послышался стук в дверь. Я замер. Джеймс, побледнев, обернулся. Он не успел и слова сказать в ответ, как дверь распахнулась.

<Думал подождать спокойно, но он вопит как ненормальный – так дело не пойдёт>.

Мужчина, вошедший в трейлер, был мне незнаком.

http://bllate.org/book/12384/1104568