Готовый перевод Bad life / Жалкая жизнь: Глава 5. Постыдные воспоминания (1)

Ледяная вода обрушилась на меня, окатив с головы до ног. 

<Ха-ак… ха… ха-ах…>.

Я резко выдохнул и распахнул глаза. В тот же миг на меня снова обрушился поток воды. Вздрогнув, я попытался подняться, но ударился подбородком об пол. Я не мог пошевелиться. Я яростно забился, отчаянно дёргая руками и ногами. Без толку. С трудом, постанывая, мне удалось перевернуться на бок. Голова пульсировала, и казалось, будто вот-вот расколется. Я хотел протереть глаза, но руки оказались связаны. Нахмурившись, с усилием приподнял голову.

Было так темно, что я ничего не видел. Меня пробрал озноб. От затылка до поясницы пронеслось липкое зловещее предчувствие. Почему я связан? Где я нахожусь? Что вообще произошло? Я ничего не помнил. Судорожно заморгал, силясь разглядеть хоть что-то. Но тщетно – слишком темно. И ровно в этот момент – всплеск! – меня снова окатило ледяной водой, от холода которой пробрало до костей.

<К-кт… кхык… к-кто з-здесь…>.

С трудом выдавил из себя пару слов. Ответа не последовало. Я попробовал подняться, согнув колени. Бесполезно. Лодыжки и колени были связаны какой-то верёвкой, а руки, заведённые за спину – в области запястий и локтей. После нескольких отчаянных попыток мне удалось приподняться. Подтянув колени, упёрся в пол и с трудом поднял корпус.

Я яростно мотнул головой. Капли воды попали мне в глаза. Что происходит… как… где я, чёрт возьми? Почему связан?... Если кто-то продолжает выливать на меня воду, значит, в темноте точно кто-то есть. Я был уверен, что кто-то находится поблизости, но не ощущал ни малейшего движения. Нас двое? Только я и этот кто-то? Даже дыхания постороннего не слышно.

Единственные звуки, что тут раздавались – это тяжёлое дыхание и шорох тела по полу. Оба издавал я сам. От беспокойства внутри всё скрутило. Для начала следовало восстановить в памяти недавние события. Последнее… перед тем, как я отключился… что я делал? Едва уловимый, смутный образ мучительно крутился на краю сознания.

Когда я выпрямился и поднял голову, из темноты донёсся какой-то звук. Будто кто-то шарил в кармане или мял бумагу. А затем…

Чирк.

Чирк.

Зажглась спичка.

В темноте замер крошечный круглый огонёк. Я затаил дыхание и уставился на зажжённую спичку. В слабом свете видна была лишь рука, державшая её. Через мгновение рука медленно двинулась в сторону. Я проследил за движением взглядом. Огонь коснулся деревянного бруска, обмотанного тряпкой. Это был факел. Стоило пламени коснуться тряпки, и та вспыхнула, рассеивая мрак. 

Неяркий свет выхватил лицо, скрывавшееся в темноте. И не одно. Позади мужчины с факелом стояло ещё шесть или семь человек. Я знал их всех. Это были те, с кем я бок о бок работал на территории кемпинга. В тот миг, когда я встретился взглядом с их мрачно блестевшими в свете огня глазами, нахлынули воспоминания. Джеймс затеял свою мерзкую игру. Я встретил Саймона. Вмешался какой-то странный незнакомец. И… Джером.

Лишь спустя некоторое время я заметил, что рука, державшая факел, была вся в шрамах. Они тянулись от кисти и вверх по предплечью, а на плече разевал пасть аллигатор. Это был Лассо. Почему он здесь? Один за другим сумбурно возникали вопросы. Куда делся Джером? Почему здесь рабочие? Где я вообще нахожусь? Но среди множества вопросов было ясно одно. В глазах рабочих читалась враждебность.

Кто-то сидел, кто-то стоял, скрестив руки на груди – всё это в полной тишине и кромешной тьме – сверху вниз сверля меня тяжёлыми взглядами. Ненависть, исходившая от них, ощущалась физически, что всё тело покрылось мурашками. Молчание давило. Но вопреки этому я держал голову прямо. Однако ничего не говорил. Я решил молчать до тех пор, пока не пойму, что здесь происходит. 

К счастью, кроме ноющей ломоты в теле, серьёзных повреждений не было. Похоже, обошлось без ран. Но Джером... на мгновение у меня закружилась голова.

Джером жив. 

Как… такое возможно?

Он ведь точно погиб. Тогда… пять лет назад, как раз в это же время года. Может быть, у меня были галлюцинации? Джером не может быть здесь в Лаберхэме… он… чёрт, я уже ничего не понимаю. 

Вспомнился тот жуткий момент в школьной библиотеке, когда меня охватила паника.

Неужели они снова пытаются свести меня с ума? Может, это заговор Саймона и того незнакомца? А Джером…

Ко мне, стоявшему на коленях в полной растерянности, шагнул Лассо. Я вздрогнул и поднял на него взгляд. Он приблизился всего за пару шагов и присел прямо передо мной, опустившись на корточки. Поднёс пылающий факел к лицу и вдруг мрачно ухмыльнулся.

<О чём думаешь? Как бы тебе сбежать на этот раз?>.

<… …>.

<Без толку шевелить шестерёнками, сопляк. Я дважды на такое не куплюсь>.

<… …>.

Я не понял ни слова из сказанного им. Ещё вечером он относился ко мне вполне дружелюбно. Понятия не имею, сколько прошло с того момента, как я отключился в том ирландском пабе. Я тяжело сглотнул. С трудом сохраняя самообладание, пристально наблюдал за выражением лица Лассо. В нём читалась холодная насмешка, смешанная с отвращением, и полная враждебность. Я ничего не ответил. Я не хотел говорить ничего опрометчивого, пока ситуация не прояснится.

Это какое-то безумие. Сначала объявился Саймон. Потом – какой-то странный незнакомец, который грозился вырвать мне язык и убить. А следом – живой Джером. И вот теперь коллеги, которые до этого момента относились ко мне по-приятельски, сейчас открыто демонстрировали враждебность.

Меня снова пробила холодная дрожь, кожа покрылось мурашками. Пять лет назад. Почти целая вечность. Теперь всё снова повторялось. Как тогда, пять лет назад, когда я учился в школе-интернате, когда ничего не знал и был полностью в их власти. 

Лассо протянул свободную от факела руку и резко сжал моё лицо, вцепившись в щёки. Хотя шея не была сдавлена, мне казалось, что я задыхаюсь.

<Я же сказал, бесполезно ломать голову>.

С этими словами он тряхнул рукой, не отпуская моего лица. Голова дёрнулась в такт его движению. Мужчина продолжил:

<Поблагодари-ка для начала доброго человека, что привёз тебя сюда>.

Лассо поднялся. Подняв факел, направил его за спину. На этот раз пламя осветило место, где собирались остальные рабочие. Среди них стоял мужчина в костюме. Это был Джером.

Джером.

Он с невозмутимым видом махнул рукой.

<К чему эти церемонии? Для меня было честью вернуть Рэймонда>.

И с наглой ухмылкой добваил:

<К тому же ещё чуть-чуть, и мы бы больше не увиделись, да?>.

Джером широко улыбнулся, обнажив белые зубы. В тусклом свете факела его лицо окрасилось мрачным багровым оттенком. От этой улыбки по позвоночнику пробежал холодок.

У него было такое же безупречно гладкое лицо, как и в двадцать. Будто пламя того дня оказалось всего лишь сном, он стоял передо мной целый, без единой царапины. Пристально разглядывал меня свысока, словно изучал, безупречно одетый в строгий костюм и начищенные туфли, точно настоящий джентльмен. Перед глазами встал образ двадцатилетнего парня – в безупречном костюме для верховой езды и с хлыстом, которым он размахивал не моргнув и глазом. Теперь же, окутанный полумраком, он стоял неподвижно и казался призраком.

Я всё ещё не мог поверить, что Джером действительно жив. Не будь я связан, наверное, бросился к нему и коснулся его щеки. Мне невыносимо хотелось дотронуться до неё. Убедиться, холодна ли она, как у мертвеца, или всё-таки тёплая, как у живого.

<Раз все в сборе, может, начнём?>, – произнёс Лассо непринуждённым тоном. 

От этих слов меня пробрала дрожь. Невозможность предугадать дальнейшее пугала сильнее самой угрозы. В тусклом свете факела один за другим кивнули рабочие. Неужели все они заодно с Джеромом? Почему? Как? Это не укладывалось в голове. Это невозможно.

Не может быть, чтобы меня обманывали с самого начала… Не может быть, чтобы все эти люди собрались здесь только ради меня одного. Или они в какой-то момент переметнулись на сторону Джерома? Но и в это верилось с трудом. Я ничего не понимал. Туго связанный, брошенный в каком-то незнакомом месте, я чувствовал себя преступником, ожидающим своего приговора!

Внезапно в свет факела выступил ещё один мужчина. К моему изумлению, это оказался Джеймс. Хотя на лице он сохранял невозмутимое спокойствие, я заметил, что его руки слегка дрожали. 

<Теперь сообщим об этом в полицию?>, – произнёс он.

Его голос звучал ровно, но по интонации я понял, что сейчас он играет хладнокровие, будто на съёмочной площадке.

<Мы его поймали, и все деньги вернули… Остаётся только передать полиции, и…>.

Наступила тишина. Ненадолго. В следующий момент все рабочие разразились смехом. Джеймс в растерянности оглянулся на рабочих. Даже Лассо, державший факел, откинулся назад и заржал. Грубые мужланы гоготали так громко, что, казалось, стены дрожали, а потом вдруг, словно сговорившись заранее, разом смолкли. В этой внезапно наступившей тишине Джеймс, растерянный, молча уставился на них. А я всё думал о его словах. Он сказал: <вернули все деньги>....

Лассо, всё ещё с тенью улыбки на лице, посмотрел на Джеймса.

<В полицию, говоришь? Вы, городские, такие великодушные>.

<Но…>.

Джеймс поспешно заговорил.

<Мы нашли все деньги, и теперь осталось только заявить в полицию...>.

<Свои вопросы мы решаем по-своему. Легавые тут ни к чему. У нас тут свои правила и способы решать проблемы…>.

<Ты сейчас хочешь сказать, что я украл деньги?>.

Я оборвал Лассо на полуслове. Взгляд мужчины метнулся ко мне. Мутные глаза зло блеснули.

<Ага. Даже в такой ситуации продолжаешь отпираться?>.

Лассо мрачно улыбнулся, а затем широкими шагами направился в темноту. Пламя факела постепенно осветил помещение. Только тогда я понял, где нахожусь. Это была одна из бревенчатых хижин на территории кемпинга. 

Меня охватило скверное предчувствие.

У стены Лассо поднял какую-то сумку. Это точно был мой дорожный мешок. Сжимая его в руке, мужчина стремительно подошёл и швырнул прямо мне в лицо. Он оказался тяжёлым. Настолько, что от его удара я вновь повалился на пол. А из широко распахнутой сумки высыпались пачки денег. Я не верил своим глазам. Лёжа на боку, ошарашенно смотрел на банкноты, разбросанные по полу.

Постепенно начинала вырисовываться вся картина происходящего. Я взглянул поверх пачек в сторону Джерома, но свет факела не доставал его. Зато прямо передо мной возник Лассо. В грязных рабочих ботинках он наступил мне на голову, с силой прижимая к полу.  

<И ещё кое-что. Тот грузовик, на котором ты удрал – мой грузовик. Колёса проколол, и ещё всякой хрени натворил>.

<… мне жаль, Лассо>.

Я едва поднял глаза, чтобы встретиться с его взглядом. Нога Лассо всё сильнее давила на голову, но я, стараясь это игнорировать, продолжал говорить:

<Шины – правда моя ошибка, но за кражу денег ты схватил не того. Сумка моя, но деньги я не крал>.

<Тогда кто?>.

 С притворным интересом спросил Лассо.

<Давай-ка подытожим, морпех>.

Он издевательски сильнее надавил ногой и процедил:

<Ты угнал мой грузовик и собирался смыться на нём к чёртовой матери. Сразу после твоего исчезновения выяснилось, что деньги пропали. К счастью, вот этот джентльмен почуял неладное и вместе с грузовиком вернул тебя. А уже в машине обнаружилась твоя сумка, набитая деньгами. И после этого ты утверждаешь, что невиновен, а настоящий вор – кто-то другой?>.

<… Именно>.

Не успел я договорить, как за спиной прыснули смехом рабочие. Лассо снова спросил:

<Тогда кто украл?>.

<Этого я не знаю>.

Едва ответил, как он со всей силы пнул меня в грудь той же ногой, которой прижимал голову. Воздух мгновенно вышибло. Я скорчился, задыхаясь, и как только удалось сделать судорожный вздох, зашёлся в кашле. Признаться, и не рассчитывал, что он поверит. Даже я бы не поверил этим словам. Мне лишь хотелось увидеть, как именно он отреагирует.

И его реакция оказалась худшей из всех возможных. Похоже, выбраться из этой передряги так просто не получится. Откашлявшись, я тяжело выдохнул и уткнулся лбом в пол. На глаза навернулись слёзы. Но почувствовав на себе чей-то взгляд, резко повернул голову. Джеймс, побледневший от ужаса, дрожал, плотно сжав губы.

Тем временем Лассо продолжил:

<Морпех, ты, видно, ещё не совсем пришёл в себя и до сих пор никак не сообразишь, что все здесь чертовски злы на тебя. Не наглей, если не хочешь заплатить цену большую, чем нужно>.

<И какую цену я заплачу?> – спросил охрипшим голосом. 

Мужчина поднял руку и сделал короткий знак. Из темноты вышли трое-четверо рабочих. Один из них держал в руках тяжёлый разводной ключ размером с предплечье. 

Вот же дерьмо. 

<Разве не пойдёт на пользу всем, если эти вороватые пальцы станут бесполезными?>.

Сказал Лассо, держа надо мной факел.

<Чтобы впредь, приятель, даже не думал кидать своих же товарищей>.

Один из рабочих перевернул меня на живот. Я дёргался, пытаясь сопротивляться, но всё это было бессмысленно. Против грубой силы нескольких мужчин, закалённых тяжёлым трудом, у меня не было ни малейшего шанса. Верёвка на руках ослабла. Но даже так ни единого шанса на сопротивление. Меня повалили лицом вниз, прижав к полу, и вытянули руки вперёд. Плечи и предплечья придавили, заставив держать руки прямо.

<Да блять, это был не я! Грёбанные вы ублюдки!>.

Я кричал, брызжа слюной. 

<Следи за языком, морпех, если не хочешь лишиться и его>. 

Мужчины стали насильно разжимать мои кулаки. Я не мог сопротивляться. Чужие пальцы впились в ладони и с силой разжали их. Один за другим выпрямляли мои пальцы, крепко прижимая их к полу. Становилось слишком очевидным, что произойдёт дальше, поэтому я стиснул зубы, чтобы не прикусить язык. Тело бил озноб. 

Тот, что с разводным ключом, опустился на колено перед моей рукой. Все пальцы, кроме большого, плотно сомкнули вместе. Когда я попытался разжать их, один из мужчин сипло проронил:

<Держи пальцы вместе, гнида, пока тебе кисть к чёрту не раскроили>.

<Х-хк… Ха… Блять… вы… кха… ёбанные… твари…>.

<Я же сказал следить за языком>.

Холодный тяжёлый металл коснулся моих пальцев. В одно мгновение всё тело покрылось холодным, липким потом. Рабочий, будто прицеливаясь, слегка прижал пальцы разводным ключом и тут же поднял инструмент. Каждый раз, когда он вновь опускал его, примеряясь, меня сотрясало крупной дрожью. Я сильнее сжал челюсти. Мужчина с ключом усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы.

<Будет немного больно, дружище>.

И, замахнувшись, со всей силы опустил его на пальцы.

В ушах зазвенело. Потому что кричал Джеймс. Но помимо него, кричал ещё один человек, хотя разобрать в темноте, кто именно, было невозможно. Сколько ещё людей скрывалось там, во мраке?

Тело, сжатое от напряжения, постепенно обмякло.

Я открыл глаза, которые до этого зажмурил. Прямо перед лицом аккуратно стояли коричневые кожаные туфли. Я запрокинул голову. Мужчина в коричневых туфлях крепко сжимал руку рабочего. Разводной ключ застыл в воздухе. Чёрт возьми, да я чуть не обмочился. По подбородку стекала слюна. Перед глазами всё попеременно меркло во тьме, то постепенно прояснялось. Мужчина в коричневых туфлях оказался тем самым незнакомцем из трейлера, которого Джеймс ещё называл <мистер Акация>. Незнакомец с жутко холодными руками. Тот, кто собирался вырвать мне язык. 

Рабочий резко выдернул руку из его хватки.

<Чего тебе? Вздумал мешаться?>.

<Я и не мешаю>.

Мистер Акация прошипел жутким, пробирающим до мурашек, голосом.

<Перед тем как начать… у меня лишь один вопрос>.

В неприятной на слух речи чувствовалось пугающее давление. Разгорячённо гудевшие мужчины притихли и уставились на него. Мистер Акация небрежно взял инструмент из рук рабочего. Постукивая ключом по ладони, медленно зашагал. Меня всё ещё держали прижатым к полу, так что, когда он начал обходить кругом, то полностью пропал из моего поля зрения.

Тело, едва успевшее расслабиться, снова напряглось. Казалось, дыхание перехватывает. Инструмент в руках мистера Акации вызывал сильное беспокойство. Опасаясь, что меня внезапно ударят по затылку со спины, я ещё сильнее напрягся. Всё, что я знал о нём – только его имя. В этом человеке не было ничего предсказуемого. И это пугало. В нём таилось что-то угрожающее, что-то недоступное моему пониманию. В его взгляде таился секрет, от которого пробирал мороз по коже. 

Мистер Акация молча сделал круг и снова остановился передо мной. К счастью, по затылку он так и не ударил.

<Допустим, вы переломаете этому парню пальцы>.

Медленно произнёс он.

<Допустим, раздробите ему кости… второй палец, третий, четвёртый и мизинец так, чтобы он больше никогда ими не пошевелил. И что потом? Что вы собираетесь делать дальше?>.

<Приятель, а что ещё? Выбросим где-нибудь на трассе. Чтобы ноги его здесь больше не было>, – ответил Лассо, вскинув факел. 

Свет выхватил лицо мистера Акации, отчётливо выделив тени и делая его и без того жуткое лицо ещё мрачнее.

<Но это слишком… просто>, – сказал мистер Акация. 

Все молча и затаив дыхание, слушали только его голос. Я тоже, будто загипнотизированный, ловил каждое слово:

<К тому же, такое наказание может оказаться не таким уж страшным для нашего дружка-морпеха. Сами подумайте… Все же знают, что этот парень ветеран? Провёл несколько лет в самом пекле Афганистана, так? Думаете, после того, что он там повидал, его будут заботить какие-то раздробленные пальцы? Так ли? Но почему бы не дать ему больше времени, чтобы он успел в полной мере осознать свою вину?>.

<…Ну и к чему ты клонишь?>, – недовольно спросил один из рабочих.

Я и сам хотел спросить. 

Так чего же ты добиваешься? Что за хрень творится в этой чокнутой башке?

После минутной паузы мистер Акация произнёс шипящим голосом:

<А все ли знают, что этот парень был шлюхой?>.

<… Ха. Ха-ха. Ха-хах. Вот же блядский сукин сын…>.

Я зашёлся кашляющим смехом и посмотрел снизу вверх на мистера Акацию. Мужчина оборвал фразу на полуслове и в ответ уставился на меня. Я же, широко распахнув глаза, лишь криво усмехнулся.

<Я всё слушал и слушал, что за бред ты там несёшь… а ты, сука, и правда… Кто ты, блять, вообще такой?>.

<Один из тех, кто знает, что ты шлюха>.

Заскрежетал голос мистера Акации.

<Ты ведь учился в интернате святого Варфоломея, не так ли? Разве не ты продавал себя студентам?>.

С этими словами он наклонился ко мне. И достал из кармана пачку фотографий. В этот момент перед глазами всё поплыло. Мне стало нечем дышать.

http://bllate.org/book/12384/1104570