Глава 96. Новая жизнь (4)
Е Хуайжуй отвёз Инь Цзямина в крупнейший торговый район неподалёку от дома.
В пятничный вечер там было особенно оживлённо, кипела толпа туристов, и казалось, все по-настоящему счастливы.
Инь Цзямин шёл по улице рядом с любимым а-Жуем, среди приветливых прохожих, шума и суеты транспорта, яркой городской жизни. Лёгкая грусть и ощущение потери, только что поднявшиеся в сердце, растаяли, как льдинка в весеннем ручье, и исчезли в одно мгновение.
Они бродили по улицам добрых полчаса.
Инь Цзямин брал по порции каждого лакомства, что приходилось ему по вкусу, китайского и западного, знакомого и незнакомого. По одной порции, потому что, как он полагал, делиться с Е Хуайжуем приятнее и создаёт лучшее настроение.
Утоляя жажду после прогулки, он попробовал и молочный чай, о котором говорили, будто он особенно популярен у нынешней молодёжи. Вкус показался любопытным, но для него сладковат.
Когда они вернулись к машине, еды набралось достаточно даже на завтрашний завтрак.
Снаружи вилла почти не изменилась, планировка внутри тоже осталась прежней, но усилиями дизайнера и ремонтной бригады всё преобразили в гладкий, чистый, холодный европейский стиль.
На этом фоне антикварная витрина с потайным механизмом неловко выбивалась, чужая среди окружающей современной мебели.
— Этот шкаф совсем не изменился.
Взгляд Инь Цзямина скользнул по гостиной и сразу остановился на антикварном шкафу из красного дерева напротив окна. Он невольно опустил багаж и пошёл к нему.
Вблизи на нём всё так же читались следы времени. Лак потускнел, в углах и щелях проступили неизбежные серые пятна плесени.
Инь Цзямин, хорошо зная механизм, ловко привёл его в действие и открыл спрятанную в углу потайную дверцу.
За дверцей тянулась лестница, знакомая ему до боли, по ней он мог идти даже в полной темноте.
Инь Цзямин остановился у входа в тайную комнату, на лице застыла редкая нерешительность.
Е Хуайжуй встал рядом и мягко спросил:
— Хочешь спуститься и посмотреть?
Погода стояла ясная, на улице не упало ни капли дождя. Даже спустившись в подвал, им не грозил тот страшный и неконтролируемый случай с «возвращением назад». Время было действительно безопасным.
Инь Цзямин кивнул.
Они один за другим спустились по узкой крутой лестнице.
В подвал провели электричество, и когда включили верхний свет, стало светло как днём.
Инь Цзямин рассмеялся:
— Неудивительно, что каждый раз, когда я видел тебя раньше, казалось, вокруг тебя белое сияние. Оказывается, просто теперь здесь гораздо светлее, чем тогда.
Е Хуайжуй представил эту картину, и ему самому стало немного не по себе:
— Разве от этого я не выглядел бы как призрак?
— Нет.
Инь Цзямин повернулся к нему, улыбка изогнула его глаза в тонкие полумесяцы, тёмные зрачки светились, как утренние звёзды:
— Ты похож на ангела.
Е Хуайжуй опешил. Сказано это было так естественно, что лишь через пару секунд до него дошло, насколько это смущающе.
— Хватит уже… — простонал он вполголоса.
У Инь Цзямина навык сладких речей был прокачан до максимума, и Е Хуайжуй в последнее время слушал это каждый день, думая, что уж должен был выработать иммунитет.
Но противник оказался слишком хитёр, приёмов столько, что всех не предусмотришь. Инь Цзямин всякий раз разрушал оборону одной-единственной, неожиданной фразой.
— Я серьёзно, — Инь Цзямин продолжил ровно и искренне: — Ты хорошо выглядишь, стоишь тут весь светящийся…
С этими словами он протянул руку и взял Е Хуайжуя за руку.
— Ты вытащил меня из бесконечного одиночества. Разве это не делает тебя моим ангелом?
Е Хуайжуй:
— …
Е Хуайжуй подумал: «Чёрт, не стоило выдавать этому парню планшет. Пока лежал в больнице, он пересмотрел уйму фильмов, вот и освежил запас романтических реплик».
— Ладно, ладно, хватит нежностей.
Е Хуайжуй попытался высвободить руку из пальцев Инь Цзямина, не смог, да так и оставил.
Тайная комнатка была невелика, тут всё охватывалось одним взглядом. Стол и стул, причём его старый письменный стол. Простой настенный стеллаж, на нём всего несколько книг.
Но вскоре в углу под потолочным светом что-то блеснуло.
— Что это? — Е Хуайжуй наклонился и поднял находку.
— Чёрт! — воскликнул Инь Цзямин. — Это мои часы!
Да, это были его часы «Banbery», на которые он тогда спустил почти все сбережения. Он собирался подарить их Е Хуайжую в качестве «подарка на помолвку». Однако теперь эти дорогие часы уже не подлежали ремонту.
Часы были покрыты пылью, стекло разлетелось в осколки, а в центре виднелась неглубокая вмятина в форме «V», будто по ним со всей силы чем-то ударили. Три золотые стрелки исчезли, застёжка сломана пополам, механизм и внутренняя часть корпуса оголены, на нескольких участках проступила ржавчина. Нитки на ремешке разошлись, внутренняя сторона кожи покрылась пятнами плесени.
— Тогда… в день, когда я поехал на похороны а-Ху, я носил их на груди! — Инь Цзямин вертел часы в руках, разглядывая, и в изумлении пробормотал: — И так уж проржавели… Похоже, они лежат здесь очень давно?
Е Хуайжуй тоже немало удивился. Он вспомнил, что нашёл эту вещь на пострадавшем Инь Цзямине. Тогда он был сосредоточен на осмотре его травм и на ходу зашвырнул разбитые часы в угол.
А последние дни Инь Цзямин не отходил от него, и Е Хуайжую попросту не для чего было снова спускаться в подвал, так что часы так и лежали на месте.
Но с двадцать седьмого прошлого месяца до сегодняшнего, третьего, прошла всего неделя. Даже если бы часы пролежали в солёной воде, за одну неделю они не могли так развалиться и покрыться ржавчиной.
Это казалось чересчур «не по науке», вовсе нелогично.
Е Хуайжуй и Инь Цзямин переглянулись и одновременно умолкли. В их взглядах читалась одна и та же догадка.
— Я думаю… а не так ли это могло быть? — спустя паузу неуверенно произнёс Е Хуайжуй. — Когда я нашёл тебя, по какой-то причине две временные линии накладывались друг на друга.
Он кивнул на разбитые часы в руке Инь Цзямина:
— Я вытащил тебя, а часы остались… так что…
Инь Цзямин договорил:
— Значит, они остались на моей временной линии, то есть пролежали в подвале все тридцать девять лет, верно?
Е Хуайжуй кивнул.
В ту же секунду в его голове вспыхнула мысль, такая страшная, что он не решился развернуть её до конца. Если бы в тот день он не сорвался под ливень и не помчался домой, пропустив миг наложения двух временных линий… что бы он увидел, когда в следующий раз спустился в подвал?
Холод пробежал от кончиков пальцев ног до макушки.
Тогда Инь Цзямин был так тяжело ранен, что без помощи неизвестно, поднялся бы он вообще. Если бы Е Хуайжуй не забрал его…
Мысль о том, что на следующее утро он мог бы найти в подвале скелет, и что этот скелет оказался бы его упущенным возлюбленным, сводила Е Хуайжуя с ума.
—— Он боялся, что никогда уже не сможет простить себя.
Вдруг Е Хуайжуй развернулся и крепко обнял Инь Цзямина, с силой сжав его за талию.
— Ой!
Инь Цзямин не знал, как в тот день избежал смерти, и не понимал, почему Е Хуайжуй так внезапно растрогался и прижал его так крепко. Но молодой господин Инь, разумеется, с радостью принял объятие своего а-Жуя.
— Что случилось? — Он прижал Е Хуайжуя к себе и наклонился, поцеловав его в ухо. — Из-за «подарка на помолвку» переживаешь?
Е Хуайжуй промолчал.
Ему было и легче, и страшно. Он злился на Инь Цзямина за безрассудный риск, из-за которого тот едва не погиб, и одновременно хотел благодарить небеса за то, что в решающий миг временные линии пересеклись.
—— К счастью, он всё-таки не упустил этого человека.
— Ладно, ладно.
Увидев, что с Е Хуайжуем и правда что-то не так, Инь Цзямин нарочно перевёл разговор:
— Хотя в твоих объятиях очень приятно, если будешь держать меня так и дальше, я могу и не удержаться.
Он наклонился к уху Е Хуайжуя и хрипло прошептал:
— …Мы ведь ещё не ужинали. Боюсь, ты выдохнешься… Ай!
Е Хуайжуй сердито оттолкнул нахального, кокетливо хулиганящего провокатора.
Он отвернулся, глубоко вдохнул, усмиряя жар в глазах, и только убедившись, что лицо приняло обычное выражение, снова повернулся:
— Что ты там говорил про подарок на помолвку?
— Вот это.
Инь Цзямин улыбнулся и приподнял в руке разбитые часы:
— Я изначально хотел подарить тебе эти часы… Сейчас-то они уже антиквариат, должны тянуть на пару миллионов, верно?
Он пожал плечами:
— Не ожидал, что они окажутся у меня на груди, как раз чтобы поймать пулю.
— Если бы часы её не приняли, ты бы умер от огнестрельного ранения!
Е Хуайжую было совершенно не до «подарка на помолвку». Он только благодарил небеса за то, что часы в нужную секунду приняли на себя смертельный выстрел.
Все раны Инь Цзямина он видел собственными глазами и перевязывал сам. Рана на левой стороне груди приходилась прямо перед сердцем, но это оказалось лишь поверхностным повреждением от металлических и стеклянных осколков. По тяжести она уступала даже кровавой ране в плече от ножевого удара.
Но если бы тогда часы не приняли на себя смертельную пулю, сомнений не было бы: Инь Цзямин погиб бы. Он не успел бы выбраться из моря, вернуться в подвал и дождаться, пока Е Хуайжуй его спасёт.
Всё сошлось случайно, и всё же им повезло.
— Эх. Я ведь изначально хотел подарить тебе пару миллионов как подарок на помолвку.
Сказав это, Инь Цзямин всё равно ощутил лёгкое сожаление:
— Теперь «подарка» нет, похоже, придётся мне самому входить к вам в семью.
Е Хуайжуй бросил на него презрительный взгляд, на лице ясно читалось: «Никогда не видел такого бесстыжего», и добавил:
— Выходит, кормлю тебя за просто так. Сплошной убыток.
— Если ты меня не возьмёшь, разве не выйдет, что потеряешь и человека, и деньги?
Пока говорил, Инь Цзямин обнял Е Хуайжуя за талию, ладони медленно скользнули ниже по его спине:
— Или… я могу каждый день обсуждать с тобой «дела», за ночь зарабатывать по паре миллиардов…
Он наклонился к его губам, поцеловал и шёпотом добавил:
— Как думаешь… так сработает?
http://bllate.org/book/12364/1329326
