Готовый перевод My black fans are all reborn / Мои чëрные фанаты возродидись: Глава 29.

Тан Цзюнь хотел повернуть голову и посмотреть на ребенка, но в тот момент, когда у него появилась эта идея, все окутал густой туман, и окружающую сцену уже нельзя было отчетливо разглядеть.

Когда туман рассеялся, он остался один, и на его глазах расцвели большие красные розы, распространяясь до самого неба, как огонь, который никогда не погаснет.

Голова Тан Цзюня заболела так сильно, как будто тонкие острые иглы, сверкавшие серебряным светом, вонзились в его череп и пронзили мозг.

Каждый раз, когда он вспоминал о прошлом, все заканчивалось так. Сцены и образы, которые он иногда видел размывались и стирались в его сознании год за годом. Тан Цзюнь чувствовал, что, возможно, пройдет еще пара лет и он окончательно забудет все что видел.

Когда это произошло в первый раз, он проверил себя и не нашел никаких причин. Боль, раздирающая его, казалось, не влияла на тело, а укоренилась в глубине его души.

Только на этот раз боль была необычайно сильной, как будто она пыталась раздробить его мозг.

Все тело Тан Цзюня дрожало, зубы плотно сжались, а во рту появился легкий привкус крови, и он мгновенно потерял сознание.

Далекие воспоминания нахлынули на него, и хаотичные образы замелькали перед глазами: красные розы были сложены перед невысоким надгробием, он наклонился и положил цветы, в тот момент, когда он поднял голову, черно-белая фотография на надгробии молча смотрела на него, словно заглядывала в самую глубину его сердца.

Тан Цзюнь ощутил как ледяные руки схватили его за шею и стали душить. Он не мог дышать. Сквозь удушающую боль он видел свое прошлое, и предвидел будущее всех людей.

После долгого-долгого времени Тан Цзюнь, наконец, пришел в себя, боль утихла, как приливная волна, его дрожащие руки лежали на подлокотниках, кончики пальцев покраснели, как будто его укусило насекомое.

Он открыл глаза, и от яркого дневного света ему стало не по себе. Только через некоторое время Тан Цзюнь постепенно пришел в себя: он пробыл без сознания более двух часов.

Мужчина огляделся: все та же опрятная и чистая палата, Чэнь Шо, по-прежнему не осознающий что происходит вокруг, лежал на кровати, а показатели его тела менялись на экране аппарата.

Тан Цзюнь поднял руку и потер висок. Он не знал, как назвать то, что с ним только что произошло.

Он был склонен считать это сном, но его разум помнил все, что произошло, с такой ясностью, что боль от лазерного пистолета, попавшего в его левую руку, казалось, осталась до сих пор. Он заново пережил свое прошлое.

Тан Цзюнь встал и посмотрел в окно. Он задавался вопросом, почему среди такого большого количества людей в мире, именно он вспомнил все это?

В Империи шел 1202 год. Он помнил, что за этот год произошло много событий, а также именно в этом году скончался декан Цзи, который разработал лекарство S305, способное лечить генетические заболевания.

Подумав об этом, Тан Цзюнь вдруг понял, почему Его Величество искал доктора для Цзи Шицина. Этого не было в прошлой жизни. Его Величество тоже переродился?

Кроме того, есть ли другие люди, которые переродились? Тан Цзюнь не мог разобраться в этом самостоятельно. Раньше у него было много предубеждений против Цзи Шицина из-за Се Юньбая, но после того, как все улеглось и правда вышла наружу*, Тан Цзюнь признал, что Цзи Шицин - великий человек, а Се Юньбай действительно не подходит для высокой должности в научно-исследовательском институте.

*水落石出 (shuǐ luò shí chū ) - вода спала — камни обнажились (обр. в знач.: стать очевидным, все тайное становится явным; проясниться)

Теперь, когда он вернулся в этот год, если была хоть малейшая надежда, Тан Цзюнь хотел бы спасти его.

Тан Цзюнь обладал лучшими медицинскими навыками среди всех врачей, которых вызывал Хо Чун, половина статей о генетических заболеваниях в Старнете написана им.

Но из-за его отношений с Се Юньбаем Хо Чун не мог быть полностью уверен в нем. Первоначально он планировал отправить доктора к Цзи Шицину сегодня, но теперь ему нужно было составить контракт, чтобы принять меры предосторожности.

Характер у Тан Цзюня действительно хороший, он не возражал против различных требований, которые Хо Чун выдвигал в контракте. Конечно, чтобы компенсировать Тан Цзюню это, император предложил ему тройную зарплату.

После того, как доктор подписал контракт, Хо Чун отправил Цзи Шицину сообщение, а также резюме Тан Цзюня, в котором основное внимание уделялось его отношениям с семьей Се.

Взгляд Цзи Шицина на мгновение задержался на имени Тан Цзюня, он не ожидал, что Хо Чун направит его к нему.

Тан Цзюню нельзя приходить.

После того, как Тан Цзюня забрала семья Тан, каждый раз когда он бывал в доме Цзи и видел знакомые вещи, то испытывал сильное потрясение, терял сознание и даже мог серьезно заболеть. Цзи Шицин так и не нашел причину его странной болезни.

Позже г-н Тан и г-жа Тан боялись приводить его сюда и не осмеливались упоминать о прошлом в присутствии Тан Цзюня. Постепенно он забыл все о прошлом и перестал посылать ему каждый вечер сообщения с пожеланиями спокойной ночи и не настаивал на том, чтобы господин Тан купил дом в районе Золотой Розы.

Когда умерли родители Цзи Шицина, Тан Цзюнь уже обучался медицине за рубежом. В то время семья Тан уже находилась под контролем отца Тан Цзюня и тот очень помог Цзи Шицину. Однако позже, все пошли разными путями и, естественно, стали меньше общаться.

Когда Цзи Шицин положил свой коммуникатор после отправки сообщения Хо Чуну и поднял голову, то увидел Цзи Юя, сидящего на другом конце дивана, который до треска сжимал коммуникатор в руке и скрипел зубами, как будто человек, с которым он общался, задолжал ему несколько жизней.

Как только Цзи Юй заметил, что Цзи Шицин смотрит на него, он слегка кашлянул и тут же стал объяснять:

- Я учу второго брата: бездна мирских страданий бесконечна и он должен одуматься пока не поздно* и отказаться от обреченных отношений.

*回头是岸 (huí tóu shì àn) - будд. оглянешься — а там берег (обр. в знач.: спасение приходит к тому, кто раскаялся); раскаяться, вернуться на правильный путь, исправиться, одуматься никогда не поздно; не заходить слишком далеко.

Цзи Шицин: "..."

С тех пор, как той ночью Цзи Юй вернулся, он вел себя очень странно.

Младший брат смущенно опустил голову и застенчиво сказал:

- Я просто делаю все, что в моих силах.

Цзи Шицин повернул голову к И Хао и спросил:

- Цзи Юй ведь не упражнялся в письме сегодня?

- Да, хозяин, - ответил тот.

Улыбка Цзи Юя мгновенно застыла в уголках его рта, и он молча положил коммуникатор, как соленая рыба(лентяй), потерявшая все свои мечты:

- Я пойду прямо сейчас.

Он встал и направился в кабинет.

Чтобы Цзи Юй не ленился и не разгильдяйничал, Цзи Шицин специально попросил И Хао проконтролировать его.

Цзи Юй неохотно сел за стол, открыл тетрадь, взял ручку и тоскливо вздохнул. Ему уже двадцать, а он должен заниматься каллиграфией, как ученик начальной школы, если об этом узнают, ему будет стыдно показаться на глаза людям.

Но если это сделает его старшего брата счастливым, он будет делать это до конца жизни.

Цзи Юй размашисто повел пером и написал страницу. И Хао взглянул на нее и сказал:

- Перепиши.

- Почему? - спросил Цзи Юй с широко открытыми глазами.

- Это уродливо.

Цзи Юя не убедили его слова, он взял тетрадь в руки, внимательно осмотрел написанное и сказал:

- Я думаю, что все в порядке.

И Хао холодно взглянул на него:

- Не заставляй меня повторять дважды.

Цзи Юй глубоко вздохнул, чувствуя, что И Хао становится все более и более ненормальным, но то, что ИИ имеет собственное сознание, уже было очень ненормально.

Юноша покорно снова взял перо, представив, что, когда он покажет идеально написанный текст* старшему брату, тот довольно улыбнется. Внезапно эта фантазия придала ему мотивации и его отношение стало гораздо серьезнее чем раньше.

* 铁画银钩 (tiěhuàyíngōu) - как из железа ― черты (линии), из серебра ― штрихи (крючки; обр. о шедевре каллиграфии, о превосходном почерке, искусном письме)

- Уста говорят "нет", но тело честнее,* - фыркнул И Хао.

Услышав это, рука Цзи Юя дрогнула, и он написал последнюю горизонтальную линию, как береговую линию Эйршира, а ИИ сказал:

- Цзи Юй, не испытывай мое терпение.

Как только голос И Хао смолк, с кончика пера тут же упала капля черных чернил, испачкав тонкую бумагу.

Робот вздохнул, и Цзи Юй с удивлением услышал беспомощность в его вздохе, а затем И Хао сказал:

- Если ты пытался спровоцировать меня, то я говорю тебе - ты преуспел.

Чтобы предотвратить дальнейшие несчастные случаи, Цзи Юй поспешно отложил перо, которое держал в руках, энергично потер лицо и искренне сказал:

- Ничего не говори, И Хао.

ИИ посмотрел на Цзи Юя, его губы сжались в прямую линию, он чувствовал, что не совсем привык к этому властному пакету патчей, и ему нужно разбираться с ними дальше.

Он удалил строку инструкций, которые только что создал, буква за буквой, повернул голову и обнаружил Цзи Шицина, стоящего в дверях кабинета. Программа в теле И Хао на мгновение дала сбой, ему вдруг стало немного страшно смотреть в глаза своему хозяину. Он знал, что люди называют это чувство стыдом.

- И Хао, выйди, - сказал Цзи Шицин.

ИИ подошел к Цзи Шицину, опустив голову, и, закрыв за собой дверь кабинета, тихо спросил:

- Кажется, мастеру не понравился этот патч?

- Все в порядке, - сказал Цзи Шицин.

И Хао снова спросил:

- Мастер считает, что я слишком жесток по отношению к Цзи Юю?

- Нет, - ответил Цзи Шицин, - но я хочу увидеть настоящего тебя.

- Настоящего меня? - И Хао наклонил голову, немного не понимая.

Цзи Шицин поднял руку и опустил ее на макушку робота, сказав:

- Все в порядке, ты можешь не торопиться.

Когда наступила ночь и И Хао охранял постель Цзи Шицина, он тайно открыл Пятый форум. К этому времени большинство людей в Империи спали, а ИИ становились активными. И Хао задавал им вопросы о том, почему каждый раз, когда он просматривал даркнет и думал о своем хозяине, то заражался вирусом, и все коды путались, но вскоре снова приходили в норму.

ИИ на форуме были все так же полны энтузиазма, как и раньше, и были готовы помочь каждому маленькому, заблудившемуся бионическому человеку, найти дорогу домой.

[У вас серьезная проблема, я подозреваю, что процессор неисправен и нуждается в срочном ремонте.]

[Изображения в темной паутине настолько горячи, что ты, бионический человек, больше не чист, покайся, боги простят тебя.]

[Я молод, есть ли в темной паутине видео с людьми и бионическими роботами? Дайте мне ссылку, чтобы открыть глаза, пожалуйста.]

[Падшие бионические существа, разве вы забыли о миссии, которую вам поручили? Вас соблазнили люди?]

[Что ты думаешь о своем хозяине? Что ты хочешь сделать со своим хозяином? Расскажи подробно.]

Внимание И Хао было приковано к последнему ответу, к тому, что он хотел сделать со своим хозяином ...... робот посмотрел на спящего человека, голубые глаза слегка мерцали, когда его взгляд путешествовал от бледных губ хозяина вниз по шее.

Он протянул руку и осторожно натянул одеяло на тело мастера. Он знал, как выглядит его хозяин без одежды.

Он хотел сделать все возможное для своего мастера, чтобы тот был счастлив. Странно, но сейчас он не заходил в даркнет, но коды в его теле путались и очищались. Почему это происходило?

Слишком странно.

И Хао поднял опавший волос Цзи Шицина, и поместил его в крошечный темный отсек на груди. Со звуком вращающегося механизма волос, казалось, превратился в крошечного мастера, который сидел в его механическом сердце.

И Хао положил голову на кровать, прижавшись к правой руке Цзи Шицина, и закрыл глаза.

Следующий день - суббота и Цзи Шицину не нужно было ехать в исследовательский институт, но оставалась большая куча отчетов, с которыми ему предстояло разобраться.

Тан Цзюнь в этот день все же пришел в поместье в районе Золотой Розы, но никому не сказал об этом, кроме Его Величества Императора.

Когда он вчера услышал, что Цзи Шицин отверг его, Тан Цзюнь не сильно переживал, он предположил, что просто не понравился декану Цзи. Это не имело значения, он только хотел чтобы тот находился под опекой врача.

Прошло много лет с тех пор как Тан Цзюнь переступал порог дома Цзи. Цзи Шицин работал в своем кабинете и еще не знал о его приходе, и Цзи Юй вышел поприветствовать его.

Даже холодной зимой в саду по-прежнему тепло цвели красные розы, над ними возвышался белый замок, а в серо-голубом небе порхали голуби.

- Кажется, я был здесь раньше, - внезапно сказал Тан Цзюнь.

- Правда? - Цзи Юй не помнил, чтобы видел его у них в гостях.

Как только он переступил порог поместья, Тан Цзюнь почувствовал ужасную головную боль - боль, которая была ему хорошо знакома, но на этот раз он необъяснимо не хотел убегать от нее, а хотел посмотреть, насколько сильной она окажется.

Длинная тень замка окутала его и Цзи Юя, а разноцветные ветряные мельницы качались на ветру. В туманном видении розы увяли, яркие краски ветряных мельниц поблекли, а его фигура уменьшилась до возраста шести-семи лет. Он бежал, бежал, бежал через море роз, пока не увидел стоящего перед замком мальчика в белой форме.

Идущий по дороге, Тан Цзюнь внезапно остановился и наклонился, как будто его рвало, но ничего не вышло, а из уголков его глаз капали слезы, падая на сухие листья у ног.

Цзи Юй испугался и позвал его:

- Доктор Тан?

Мальчик в видении тоже подошел к нему и позвал:

-Брат?

Головная боль Тан Цзюня усиливалась, казалось, что в следующее мгновение он расколется, как арбуз, упавший с высоты, но в то же время лицо мальчика становилось все более четким, и он уже не мог отличить реальность от иллюзии.

- Не прикасайся ко мне, не прикасайся ко мне...

Рука Цзи Юя зависла в воздухе.

- Я скоро его увижу, - голос Тан Цзюня становился все ниже и ниже, - я скоро его увижу...

Цзи Юй замер на месте, не зная, что делать.

Далекие воспоминания нахлынули подобно цунами. Он вспомнил, что в последнюю ночь перед отъездом отсюда его посетило видение смерти мальчика: его лицо было бледным и бескровным, как увядший цветок.

Тогда он еще не знал, какой будет цена.

Он знал только, что должен спасти его.

Тан Цзюнь закрыл глаза, черты его лица исказились в выражении, похожем на слезы и смех.

Он жил без памяти на протяжении многих лет и мучился, и только сегодня обнаружил воспоминания о мальчике, запертые в коробке.

Он и представить себе не мог, что это будет Цзи Шицин.

Это никогда не приходило ему в голову.

В последующие годы он спас жизни многих и многих других людей.

Но оказалось, что человек, которого он больше всего хотел спасти, уже давно умер.

http://bllate.org/book/12331/1328994