Готовый перевод I Ride a Broom to Cultivate Immortality! / Я лечу на метле, чтобы достичь бессмертия!🌄 (перевод окончен полностью✅): Глава 9. Не могли бы вы... сделать мне такую печь-треножник?

— …Но сейчас ведь не получается практиковаться с мечом, — жалобно произнес Бай Лу. — Мне горько и одиноко, вот и нашел утешение в рукоделии.

Хо Сюэсян: «…»

Глядя на Бай Лу, Хо Сюэсян задумался. Действительно, Бай Лу ведь не знал, что после вступления в секту не сможет практиковать меч.

— Так что, шизун, побыстрее надевайте, — Бай Лу мгновенно сменил жалобную мину на решительную, как будто его старания ни в коем случае нельзя было отвергать.

Хо Сюэсяну накинули на шею шарф, но он все еще не совсем понимал, входило ли это в ту самую «заботу об учениках», о которой говорил Бо Лань-сяньцзюнь …

Может, стоит добавить Бай Лу занятий?

***

Живя на пике Дианьмэй, Бай Лу выучил новую поговорку: «В горах нет календаря».

Каждый день он обнимался с новыми знаниями, изредка упорно выкраивая время на собственные изыскания… и даже пару раз пробирался в горы под покровом ночи.

Потому что ранее старшая сестра по школе говорила, что в горах орудуют разбойники, так что Бай Лу снова пригрозил птицам Лоло, и с тех пор о плохой безопасности в горах действительно больше не слышно! Легко решил проблему!

И когда Лян Маньгу снова встретил своего однокашника, Бай Лу по всему ущелью гонял Цюсо в шарфике с цветочками, и последний уже совсем не был похож на того, кто встал в тупик от его загадок на смекалку.

— Шао-чжу, вы еще не закончили домашнее задание. Пожалуйста, возвращайтесь на гору.

— Вернусь чуть позже, — взмолился Бай Лу.

Разве он виноват, что хотел выкроить чуточку времени, чтобы разобрать собранные материалы? У него даже нет времени починить метлу!

Бай Лу уставился на Цюсо глазами, полными слез. Обычно тот, на кого он так смотрел, немедленно выполнял все его просьбы.

Его одежда была окрашена в сине-зеленый и желтый цвета, а в качестве украшения свисали два ярких пера, что создавало весеннее настроение. Даже брошь из бархата на груди превратилась в пухленькую пчелку.

Но Цюсо безжалостно ухватил Бай Лу за воротник и потащил обратно:

— Шао-чжу, вы еще не закончили домашнее задание.

— Погоди, но я же брал отпуск у шизуна! Разве он тебе не сказал?

Марионетка в черных одеяниях делала вид, что ничего не понимает, и тащила Бай Лу прямо в кабинет.

— Эй ты, где твоя служба поддержки?! Шизун! А-а-а!

Именно в этот момент появился Лян Маньгу. Он теперь стал последователем пика Тяньцюань, избрав путь оружейника-культиватора. Он хотел позвать Бай Лу вместе получить пособие, но боялся, что не сможет подняться на пик Дианьмэй. Он никак не ожидал застать Бай Лу мечущимся по ущелью!

Да-да, секта бессмертных Сюаньшань не только предоставляла кров и еду, но и выплачивала пособие. Все ученики, достигшие ступени закладки Фундамента, ежемесячно получали некоторое количество пилюль Очищения Ци, а также доступ в хранилище книг для изучения канонов.

— Видишь, мне нужно идти за пособием! Я ведь почти никуда не выбирался с тех пор, как пришел в секту бессмертных Сюаньшань… Нельзя же позволить мне стать нелюдимым незнайкой! — воскликнул Бай Лу.

Цюсо на секунду задумался и… действительно отпустил.

Бай Лу опешил. Оу? Ему удалось найти лазейку в системе? Видимо, это была уважительная причина? Из-за того, что Бай Лу сильно отставал от других (возможно, на целый путь от детского сада до университета), все эти дни он не покидал пик Дианьмэй, затворившись с книгами.

Лян Маньгу, бросив лишь один взгляд на этот цирк, с ужасом в голосе произнес:

— Я-то думал, что моему шифу и его духу оружия, которые заставляют нас тренироваться, уже нет равных в жестокости! Чуть замедлишься при беге, и тебя колют мечом в гу!

Бай Лу мгновенно среагировал:

— Здесь «гу» означает бедро! Я это знаю!

«Подвешивать за волосы к балке и колоть бедро шилом»[1]… колют ведь не в задницу, нельзя снова ошибиться!

— Знаешь и знаешь, чего так гордиться? — удивился Лян Маньгу. Странная точка для возбуждения у Бай-сюна. — Я правильно понял, что все марионетки на вашем пике заняты только тобой одним? Мало людей это хорошо!

— Э-э… М-м… — Бай Лу мгновенно забыл, как только что с воплями убегал от такой вот марионетки, и важно заявил: — Да, я самый важный ученик на нашем пике Дианьмэй.

Пока что и единственный, впрочем…

— Вообще-то, неплохо. По крайней мере, тебя называют «шао-чжу», — со сложными чувствами в голосе сказал Лян Маньгу. — У нас на пике тоже есть бронзовые марионетки, но мой шифу практикует бессмертие уже тысячу лет, и прямо сейчас на нашем пике находятся сотни его личных учеников, не говоря уже о бесчисленных заочниках. Каждый раз, когда бронзовая марионетка видит меня, она кричит: «Двести семьдесят первый шао-чжу!»…

Бай Лу: «…»

«Очень длинное обращение».

— Кстати, почему ты не пошел изучать что-нибудь вроде наблюдения за звездами и гаданий? Ты же говорил, что днем спишь, а ночью бодрствуешь, это идеально для наблюдения за звездами, — поинтересовался Бай Лу.

Астрология, независимо на Востоке или Западе, была важной дисциплиной. Звездная магия также была темой, которую изучали многие маги в его мире, и ее содержание даже чем-то похоже на восточную магию: сила звезд используется в различных ритуалах, но в основном для исцеления.

Бай Лу раньше думал, что Лян Маньгу неплохо бы подошел путь гадателя-культиватора. Все равно он любит азартные игры, мог бы просчитывать свои шансы на победу.

— …Эх, в то время многие шисюны и шицзе приходили со мной побеседовать, — вздохнул Лян Маньгу. — Шисюн с пика Тяньцюань подарил мне много полезных вещей: песочные часы, которые усыпляют, когда песок заканчивается; нефритовую подвеску, повышающую удачу в азартных играх; мазь, которой можно замазать темные круги под глазами, не говоря уже о других мелких артефактах. Я набрал целый мешок, а потом подумал, что оружейники все же главный пик… и алчность восторжествовала!

Так он и попал на пик Тяньцюань, полностью отказавшись от первоначальных устремлений.

Бай Лу не понимал, почему Лян Маньгу вздыхает. Разве это не хорошо? Его шизун, например, мечник, и у него, кроме меча, вообще ничего нет!

Школа Лян Маньгу, судя по всему, просто сияла золотом и нефритом.

Лян Маньгу снова закатал рукав, показывая Бай Лу синяки на теле.

— Честно говоря, у меня сейчас даже ноги дрожат… Днем закаляю тело, ночью сижу в медитации. Хорошо хоть тогда могу высыпаться! А у тебя как, где болит?

Культивирование бессмертия немного отличается от того, что он себе представлял. Это не похоже на истории, где можно стать непобедимым, просто глядя на звезды и обретя озарение. Особенно на ступени закладки Фундамента требовалось закалять мышцы и кости.

А для оружейника-культиватора требования к физической форме были еще выше, иначе как удержишь плавильную печь? Гораздо жестче, чем когда он тренировался сам, ведь раньше он думал, что станет прорицателем или магом, с упором на наблюдение за звездами.

Бай Лу тоже закатал свой рукав, на котором не было и пылинки. Кожа была белой и нежной, без единой царапины.

Лян Маньгу задумался:

— Внутренние повреждения?

— Нет, я чувствую себя вполне нормально, — легкомысленно ответил Бай Лу.

«Хм, даже если на занятиях читаешь до полусмерти, выйдя, все равно надо говорить, что все в порядке».

Конечно, играло роль и то, что у него были только теоретические занятия, так что физически он был в порядке. Травмы были только в мозгу.

Лян Маньгу чуть не умер от зависти. Такова сила занявшего первое место…

Пик Тяньсюань, соседствовавший с пиком Дианьмэй, как главный пик был куда обширнее. Они еще не дошли до подножия, а уже почувствовали, как растет жар. А когда поднялись, то показалось, будто попали прямиком в Огненные горы.

— Как жарко!

— Наверное, это из-за множества комнат для занятий алхимией.

Ранее управляющий Дай говорил, что под алхимическими комнатами проходят каналы подземного огня. Даже оружейники с пика Тяньцюань не имели такого удобства! Говорили, что они не могли получить их во время открытия горы и брали их только по мере необходимости.

Лян Маньгу продолжал говорить на ходу:

— Наша партия учеников теперь разбросана по разным пикам, но иногда есть возможность встретиться. В прошлый раз, я ходил повидать Дин Доухуа. Мы все интересовались, ты ведь у сяньцзуна Небесного Меча даже не выходишь? Наверное, изучаешь что-то могущественное?

— Угу-угу, невероятно могущественное!

Бай Лу не только уже прочитал все учебники начальных классов, но и вчера выучил наизусть очень длинный древний текст! Он тоже скучал по однокашникам, особенно по управляющему Доу, и думал, что в следующий раз обязательно нужно договориться о встрече.

— Я тоже неплох! Хоть и весь в синяках, но я, по крайней мере, научился контролировать духовную силу. В будущем обязательно выкую божественное оружие, и тогда скажешь мне, какой меч хочешь, я и для тебя выкую.

Лян Маньгу и не подозревал, о чем думал Бай Лу, и, говоря это, внезапно почувствовал прилив гордости. С поднятой головой он рассмеялся:

— «В каждом поколении рождаются таланты, и впредь наши имена прославятся на сотни лет!» В будущем небо будет принадлежать нашей, нынешней плеяде выдающихся личностей!

В следующий момент они увидели Мэн Цайцин, которая, подобно вьючному скоту, несла целую кучу пилюль, что никак не соответствовало образу «выдающейся личности».

Увидев друзей, Мэн Цайцин громко и отчаянно взмолилась:

— Помогите мне!!

Голос у нее был еще звонкий, но глаза потухшие, лицо бледное, и трудно было сказать, кто выглядел более изможденным, она или вечно носящий темные круги под глазами Лян Маньгу…

Бай Лу и Лян Маньгу взяли у нее часть ноши, и Лян Маньгу спросил:

— Разве ты не вступила на террассу Лазурных Облаков?

— Лучше не спрашивай, — на лице Мэн Цайцин появилось выражение, показавшееся знакомым. Присмотревшись, можно было понять, что это была та самая «усталость от занятий», что ранее появлялась у Нин Яньху. — Да-шицзе сказала, что террасса Лазурных Облаков также отвечает за внутренние дела секты, и все ее члены без исключения выполняют обязанности управляющих. Так что, помимо практики, мне еще приходится повсюду сводить счета, вести учет и даже… разбирать споры.

Разбирать споры? С чего бы здесь разбирать споры?

— Двое чанлао из-за разногласий в технике пришли на террассу Лазурных Облаков и заставили меня, еще не достигшую ступени закладки Фундамента, их рассудить! Это разве справедливо?? — с обидой в голосе сказала Мэн Цайцин.

Бай Лу приоткрыл рот.

— Э-э… ты сейчас просишь нас двоих рассудить этот вопрос?

Мэн Цайцин: «…»

— Пфф, — Лян Маньгу рассмеялся, почувствовав, что он в этом мире не одинок, и утешительно похлопал Мэн Цайцин по плечу. — Это и есть «способному — больше работы». Посмотри, Нин-шицзе так выросла, и сейчас какая могущественная.

Это правда. Плечи Мэн Цайцин, которые было поникли, снова распрямились.

— Я буду усердно практиковаться, чтобы стать такой же сильной, как да-шицзе!

— А-а-а-а-а, я первый силач в Сюаньшань!.. А-у-а-у-а-у! Моя пилюля готова! Открывай печь! Открывай!

С этими дикими криками мимо них стремительно промчался босой шисюн с растрепанными волосами, и убежал прочь быстрее лани.

Все произошло с такой скоростью, что волосы Бай Лу лишь взметнулись и опали, как от взрывной волны. Он еще не успел осознать, что только что видел, и решил, что это ему померещилось, но, взглянув на Лян Маньгу, увидел и на его лице полный шок.

Мэн Цайцин же уже ничему не удивлялась и беспечно пояснила:

— Еще одного прихватило от снадобий. Ничего, просто шисюны с пика Тяньсюань любят испытывать лекарства на себе.

Бай Лу, Лян Маньгу: «…»

— Не везет, бывает. Хотя подземный огонь и прекрасная штука для алхимии, позволяющая создать более чистые пилюли с мощным действием, управлять им очень сложно.

Вскоре того самого шисюна скрутили, связали по рукам и ногам и протащили мимо них, оставив на земле несколько борозд.

Бай Лу и Лян Маньгу помогали Мэн Цайцин раздавать пилюли, и многие ученики с других пиков тоже пришли за своим пайком. Один шисюн подошел к ним, кивнул Лян Маньгу и с любопытством взглянул на Бай Лу:

— А это, должно быть, великий ученик сяньцзуна Небесного Меча? Я давно слышал, что у него изумрудные глаза.

— Это мой сто двадцать девятый шисюн, — тихо представил Лян Маньгу.

— Здравствуйте, сто двадцать девятый шисюн.

Бай Лу с интересом разглядывал шисюна Лян Маньгу. На поясе того висела тыква-горлянка со сколотым краем, а на груди болталось кривобокое ожерелье.

Чуть позже подошла и сто вторая шицзе Лян Маньгу, с перекошенной нефритовой диадемой на голове и с погнутым мечом в руке.

Бай Лу, как обычно, поздоровался:

— Здравствуйте, сто вторая шицзе.

Повидав несколько таких, Бай Лу задумался:

— Я заметил, что на вашем пике у всех… очень своеобразный вкус. Ты же говорил, что они подарили тебе много хороших вещей? Тогда почему…

Увидев ту тыкву, он подумал, не особый ли это дизайн, вроде надкусанного яблока на продукции «Apple», но чем больше смотрел, тем больше понимал, что это же просто куча хлама!

Лян Маньгу смущенно усмехнулся и мрачно произнес:

— Я тоже только после вступления в секту узнал правду. Так называемые оружейники – это те, кто кует уродливые вещи, которые никому не нужны, и забирают их себе. Думаешь, моей сто второй шицзе очень нравится пользоваться таким мечом? Как бы не так! Это меч, который она делала для кого-то, но испортила, и пришлось оставить себе…

Бай Лу: «…»

«В Сюаньшане слишком много странных людей», — подумал Бай Лу.

— Оружейники-культиваторы всегда такие. У них вечно полно артефактов с неясным действием и смыслом: не продать и выбросить жалко.

Мэн Цайцин уже все поняла: на ранних этапах они все ходят, увешанные драгоценным хламом.

Вот почему Лян Маньгу, вспоминая, как его завербовали на пик Тяньцюань, вздыхал с запоздалым сожалением!

***

Закончив с работой, Бай Лу заодно получил и свои пилюли.

Видя здесь бесконечные ряды комнат для алхимии, Бай Лу вспомнил о своих магических зельях. Из-за отсутствия инструментов он так ни разу и не варил их после своего попадания в этот мир.

Но теоретически ему нужны только котел и магическое пламя. Что касается ингредиентов, то на пике Дианьмэй кое-что росло, да и во внешних горах Бай Лу насобирал немало. Он мог бы сварить зелья, например, восстанавливающие силы и ману.

— Цайцин, а если я тоже захочу варить… то есть готовить лекарства, как мне достать инструменты? — спросил Бай Лу, решив, что Мэн Цайцин должна знать.

Как и ожидалось, Мэн Цайцин прекрасно разбиралась:

— С чего это ты заинтересовался пилюлями? Тогда тебе нужно поговорить со своим шизуном, чтобы посмотреть, нельзя ли арендовать комнату на пике Тяньсюань или самому раздобыть комплект оборудования. Даже ученики с других пиков, увлеченные алхимией, приходят сюда заниматься в свободное время. Но для этого нужно разрешение наставника.

Хотя и существуют разные школы и методы, границы между ними не такие уж четкие, и порой совместная работа даже необходима.

Услышав это, Бай Лу пошел спросить у служителей алхимических комнат, нельзя ли воспользоваться их помещением.

— Алхимия дело опаснейшее! — запротестовал человек с пика Тяньсюань, тут же замотав головой. Взглянув на хрупкого и субтильного Бай Лу, еще не достигшего ступени закладки Фундамента и явно не уделявшего много времени закалке тела, он сказал: — Шиди, у нас на пике Тяньсюань ведь используют подземный огонь. Последние годы он особенно яростен, как тебе с ним справиться…

И вдруг собеседник разглядел глаза Бай Лу.

— Погоди-ка, кажется, я тебя знаю. Ты же занял первое место на вступительном экзамене? Тот самый, кто спросил, пилюли би-гу нужно принимать до еды или после? Легендарная личность!

Бай Лу: «…»

«Кто это все вообще разболтал...»

Видя, что тот уже готов созвать толпу товарищей поглазеть на диковинку, Бай Лу подумал: «Ладно, не дают — и не надо. Пойду составлю докладную научруку».

Если в соседнем отделе есть лаборатория, мы тоже хотим! Наш научрук — мастер высокого класса, может, он и ковать умеет? Попросить его сделать мне котел? Старший ученик пика Дианьмэй (раз он здесь один, то кто же он еще, если не старший ученик?) хочет заполучить котелок, это же нормально?

Потерпев неудачу на соседнем пике Тяньсюань, Бай Лу вернулся на пик Дианьмэй и постучался в дверь к Хо Сюэсяну.

Дверь сама открылась. Хо Сюэсян сидел внутри в медитации.

— В чем дело?

Сейчас еще не время для занятий.

Но, похоже, Хо Сюэсян уже привык к тому, что с появлением на пике Дианьмэй еще одного человека его в любой момент может найти Бай Лу с самыми разными вопросами.

Поскольку здесь в моде было собирать волосы в пучок, Бай Лу, хоть и не любивший это дело, все же смастерил себе с десятка полтора-два лент для волос. Сегодня он носил полухвост, перехваченный лентой, инкрустированной перламутром, а Цюсо заплел ему еще две тонкие косички. Он прилип к косяку, высунувшись в дверь, и все его побрякушки зависли в воздухе, покачиваясь.

Бай Лу замялся.

— Шизун, я хочу кое о чем попросить, но мне очень неловко. Однако вы так хорошо ко мне относитесь, что я все же решился.

С момента вступления Бай Лу в секту Хо Сюэсян уже понял, что характер у этого ученика необычайно живой. Он редко видел его таким смущенным, и мягко произнес:

— Говори смело.

— Тогда сначала я со всей ответственностью заявляю, что не собираюсь предавать Путь Меча! Это просто маленькое увлечение, заменяющее мне меч в эти тяжелые времена… ну, вроде рукоделия. Да и для здоровья полезно.

Бай Лу вдруг сообразил: «Стойте-ка, а поймет ли вообще шизун слово «котел»?

А как здесь вообще называются инструменты для варки снадобий? Печь? Даньдин[2]?

Хо Сюэсян тихо спросил:

— Хм?

Бай Лу все еще висел на косяке, глядя на него широко открытыми сияющими глазами. В контровом свете в воздухе плавали пылинки, и в полумраке комнаты лишь его глаза сверкали, словным два изумруда.

— Шизун, мне нужна печь-треножник[3]. Не могли бы вы... сделать мне такой… лудин[4]?

И добавил, стараясь быть точным:

— Немного... особенной конструкции.

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] «Подвешивать за волосы к балке и колоть бедро шилом» — отсылка на известную китайскую идиому (悬梁刺股, xuán liáng cì gǔ), описывающую крайнее усердие в учебе. По легенде, один ученик, чтобы не заснуть ночью за книгами, подвязывал волосы к балке, а другой колол себе бедро шилом.

[2] Даньдин (丹鼎) — это алхимический котел / реторта / сосуд для плавки (букв. «пилюля + треножник»). В культивационном контексте это ключевой инструмент для создания пилюль и эликсиров, часто с магическими или духовными свойствами.

[4] Лудин (炉鼎) — дословно «печь и котел», печь-треножник, стандартное название алхимической установки. В мире культивации этот термин имеет и другое, сленговое значение: лудин – так называют партнера для двойного культивирования, которого используют как «инструмент» для быстрого роста силы, что часто подразумевает интимную связь и считается недостойным путем.

http://bllate.org/book/12276/1224914