Руку Цзян Шинянь ещё не успела опустить, как её уже схватил Шэнь Яньфэй. Он не сдерживал силу — пальцы впились внутрь, крепко стиснув её ладонь.
Глаза Шан Жуя покраснели от злости. Лишь спустя несколько секунд он поднял голову и посмотрел на Цзян Шинянь.
Она встретила его взгляд без тени колебания, слегка качнула связанной с Шэнь Яньфэем рукой, сдержала нахлынувшие эмоции и, дрожа ресницами, тихо произнесла:
— Муж… наклонись чуть ниже.
Не дожидаясь явного движения со стороны Шэнь Яньфэя, она ухватилась за лацкан его пиджака, встала на цыпочки и, собрав всю решимость, с которой позволила ему глубокий поцелуй на свадьбе, вновь вошла в роль его жены. Закрыв глаза, она прильнула губами к его губам.
Мягко потеревшись о них пару раз, Цзян Шинянь почувствовала нехватку воздуха — ноги предательски задрожали.
С видом полного спокойствия она выпрямилась и снова посмотрела на побледневшего Шан Жуя.
— Теперь ты всё хорошо разглядел? — холодно спросила она. — Шан Жуй, я уже замужем. Я жена Шэнь Яньфэя. Больше не появляйся передо мной.
Уголки глаз Шан Жуя будто готовы были лопнуть. Внезапно они наполнились слезами. Он потянулся к Цзян Шинянь, но Шэнь Яньфэй резко оттолкнул её за спину и схватил Шан Жуя за одежду. С двумя мощными шагами вперёд он почти полностью подавил того своей силой и швырнул в группу людей, стоявших позади в ожидании приказа.
Шэнь Яньфэй склонился над Шан Жуем. Взгляд его, скрытый от Цзян Шинянь, стал ледяным и безжалостным.
— Господин Шан, — произнёс он сверху вниз, — вы намеренно нарушили порядок моей свадьбы и преследовали мою жену. Пусть сейчас же вызовут полицию. Пусть господин Шан проведёт время в изоляторе и хорошенько протрезвеет. А видео сегодняшней свадьбы пусть покажут на большом экране в офисе компании Шаней. Пусть все там запомнят раз и навсегда: чья же жена Цзян Шинянь.
Вся сила, что накопилась в теле Шан Жуя, будто вырвалась наружу через рваную рану в тот самый миг, когда Цзян Шинянь встала на цыпочки и поцеловала Шэнь Яньфэя. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как она ускользает из его рук.
Его оттащили, и он неловко споткнулся о стоявших позади людей. Лицо его побелело, но он еле удержался на ногах. Из левой руки выскользнул футляр для украшений и с глухим стуком упал на пол, раскрывшись.
Из него блеснул бриллиантовый перстень.
Взгляд Шан Жуя всё ещё был прикован к Цзян Шинянь.
Он до сих пор не мог поверить, что девушка, за которой он ухаживал ещё со школы, с которой прошёл сквозь университет и которую наконец-то получил благодаря семейному союзу, — могла так безжалостно оборвать с ним все связи меньше чем за месяц.
Этот месяц должен был стать временем подготовки к свадьбе. Он собирался взять для неё отпуск на телеканале, чтобы она примеряла украшения, выбирала наряды и планировала медовый месяц. Он хотел, чтобы она стала настоящей женой Шан Жуя, чтобы они делили одну постель.
Он так долго терпел, не позволяя себе приблизиться к ней слишком близко, и теперь мечтал наверстать упущенное.
Он просто…
Просто не выдержал. Ему осточертели её рассудительность, сдержанность и дистанция. Он хотел, чтобы она была как другие девушки — капризничала, ластилась, сама целовала и обнимала его, ревновала, старалась угодить и проявляла страсть.
Но она всегда была послушной и мягкой: делала всё, что он просил. Однако когда дело доходило до перехода границы — после поцелуя, который логично должен был завершиться близостью, — она серьёзно отказывалась, настаивая, что это возможно только после свадьбы, и ни в коем случае не позволяла ему переступить черту.
Он считал, что она притворяется благородной. Особенно после того, как узнал, что она приёмная дочь. С каждым днём его раздражение усиливалось, и он начал презирать её — ведь у неё вовсе не было оснований вести себя высокомерно.
Сколько женщин мечтали войти в дом Шаней! Их, желающих разделить с ним постель, не успевали прогонять. А эта сирота — почему она не могла быть хоть немного покладистее?
Ему это надоело. Он словно одержимый решил заставить её нарушить свои принципы, хотел увидеть, как она теряет самообладание, становится чувственной, даже соблазнительной, как полностью подчинится ему до свадьбы.
Поэтому он и не мог больше ждать — даже свадьба казалась ему слишком далёкой целью. Он всеми силами создавал для неё ситуации, в которых она оставалась бы совершенно беззащитной, надеясь, что она сама придёт к нему и станет умолять о защите.
Но он никогда её не переставал любить.
И уж тем более не думал о других женщинах.
Пусть она и была сдержанной, он ни разу не подумал о том, чтобы найти другую.
Все эти годы — с юности и до сегодняшнего дня — даже если в самом начале его ухаживания были продиктованы и другими причинами, и стремлением победить, он действительно вложил в неё массу усилий. Раньше достаточно было одного её смеха, чтобы его сердце забилось быстрее. Он готов был на всё, лишь бы она согласилась быть с ним.
Он не понимал, почему, получив её, он день за днём терял равновесие, пока окончательно не оттолкнул её от себя.
Если бы он проявил чуть больше терпения, подождал, вёл себя мягче, не приближался к Цяо Сыюэ, не мешал ей получить книгу семейных записей… может, всё сложилось бы иначе?
Нет. Проблема не только в этом.
Шан Жуй опустил глаза. Его зрачки, переполненные кровью, уставились на упавший перстень.
Даже если бы всё это произошло, но Шэнь Яньфэй не появился бы вовремя, не начал бы так агрессивно ухаживать за Цзян Шинянь сразу после её разрыва с ним — он бы точно не оказался в этой ситуации!
Ещё в школе он тайком взял телефон Цзян Шинянь и удалил три сообщения от Шэнь Яньфэя, сбросил его звонок и стёр всю историю. Ну и что с того?
Кто из нас не использует приёмы ради любимого человека? Это просто конкуренция. Победил — и всё. Он никому ничего не должен и не чувствует вины!
Он отлично помнил тот момент на своей помолвке, когда Шэнь Яньфэй, только что прилетевший из-за границы, ворвался в зал среди ночи как раз в тот миг, когда он целовал Цзян Шинянь. Это был самый сладкий момент в его жизни.
А теперь женщина, за которую он так боролся, снова оказалась в руках Шэнь Яньфэя.
Шан Жуй горько усмехнулся, голос его осип.
Как он мог с этим смириться?
Просто так отпустить её и сделать вид, будто всё, что было между ними, никогда не происходило? А его чувства? А пустая свадьба? А репутация, разрушенная в глазах общества? А давление со стороны корпорации «Боцзюнь», которое почти уничтожило бизнес семьи Шаней? Всё это должно исчезнуть без следа?
Снаружи приближался звук полицейской сирены.
Шан Жуй ещё раз посмотрел на Цзян Шинянь. В его глазах мелькнули слёзы. Пошатнувшись, он с трудом выпрямил спину, не желая терять последнее достоинство, и направился к выходу, чтобы встретить полицию.
Проходя мимо Цяо Сыюэ, он услышал её истеричный крик. Она схватила его за руку, и в её голосе звучало отчаяние:
— Шан Жуй! Ты же обещал жениться на мне! Что теперь со мной будет?!
Он холодно рассмеялся:
— Госпожа Цяо, я думал, вы умны. Вы прекрасно знали, что всё, что я с вами делал, было лишь для того, чтобы вызвать ревность у неё. Не притворяйтесь невинной. Кстати, вы ведь сами говорили, что вам не нужны чувства — только статус жены Шан Жуя. Боялись, что семья Цзяней окажется ненадёжной, и хотели найти себе более прочную опору, верно? Не мечтайте об этом.
Его глаза потемнели:
— Моей женой всегда была и всегда будет только Цзян Шинянь. Никто другой даже не рассматривается.
Едва он договорил, как воздух позади вдруг сгустился. Послышались размеренные шаги, каждый из которых будто вдавливался ему в нервы.
Шан Жуй невольно ссутулился. Только что сорвавшиеся с языка слова больно резали горло. Он инстинктивно откинулся назад — и тут же почувствовал, как стальные пальцы впились в волосы на затылке.
Шэнь Яньфэй стоял невозмутимо. Другая его рука оставалась в кармане брюк. Он одной рукой схватил Шан Жуя за короткие волосы и, не торопясь, выволок его из зала прямо в зимний холод.
Жених, облачённый в безупречный костюм, принял от подручного дезинфицирующую салфетку и медленно вытер пальцы. Его ресницы чуть приподнялись, взгляд стал ледяным.
— Сегодня мой свадебный день, — произнёс он, глядя на Шан Жуя. — Если бы я сказал всё, что думаю, моей жене это бы не понравилось. Поэтому позвольте пожелать вам, господин Шан: пока я жив, вы будете одиноки и лишены всего.
Его тон был спокоен, даже уголки губ слегка приподнялись в улыбке. На безымянном пальце тускло блестело обручальное кольцо. Перед ним стоял тот самый Шэнь Яньфэй — глава рода Шэней, о котором ходили легенды в элитных кругах Бэйчэна: внешне изысканный и сдержанный, внутри — безжалостный и хладнокровный.
Сюй Жань вовремя подошёл, чтобы заняться полицией. Шэнь Яньфэй бросил салфетку в урну и, даже не взглянув на Шан Жуя, вернулся в отель.
Цяо Сыюэ, встретив гневные и слегка подозрительные взгляды родителей Цзян Шинянь, поежилась и, всхлипывая, выбежала наружу.
Цзян Цзюйшань попытался последовать за ней, но, увидев входящего Шэнь Яньфэя, остановился. Его лицо несколько раз меняло выражение, прежде чем он натянул фальшивую улыбку:
— Господин Шэнь, как бы то ни было, мы растили Шинянь. Теперь вы официально женаты, и я, можно сказать, ваш тесть. В будущем мы…
Е Вань стояла рядом, мрачная как туча, и косо поглядывала на Цзян Шинянь.
Шэнь Яньфэй даже не замедлил шаг. Он полностью проигнорировал эту семью и направился прямо к Цзян Шинянь. Когда Цзян Цзюйшань попытался загородить ему путь, он спокойно спросил:
— Тесть? Господин Цзян, вы уверены, что достойны этого звания?
— Шинянь разорвала отношения с семьёй Цзяней, — продолжил он, бросив ледяной взгляд на всех троих. — Не надейтесь больше питаться за её счёт. Обычно дома всё решает Шинянь, но сегодняшнее решение я принимаю за неё.
Люди, ожидавшие в холле, немедленно подошли и вывели разъярённых, но не осмелившихся возразить Цзяней из отеля, полностью очистив помещение. Персонал тоже мгновенно исчез, оставив зал пустым. На огромном экране на стене повторялась свадебная церемония — именно тот момент, когда жених поднимает фату и страстно целует невесту.
Шэнь Яньфэй несколько секунд смотрел на экран, потом перевёл взгляд на Цзян Шинянь.
Её свадебное платье было белоснежным, губы — алыми от поцелуев, на пальце сверкал его бриллиант.
Хотя он знал, что не должен, в груди всё равно клокотала ревность, смешанная с горечью, давно накопившейся в его сердце, как лава.
Всегда было так: стоит ей появиться — и он теряет контроль над всеми своими чувствами.
Шэнь Яньфэй подошёл к ней и наступил на перстень Шан Жуя, выкатившийся из футляра. Он взял её за запястье. Губы Цзян Шинянь дрогнули — она хотела сказать столько всего: извиниться, объясниться, поблагодарить.
Шэнь Яньфэй провёл пальцем по её прохладной щеке, слегка коснулся мочки уха. Серьга закачалась.
— Ты поцеловала меня, чтобы заставить Шан Жуя окончательно отступить, — сказал он, глядя ей в глаза. — Без всяких других намёков. Ты поддерживаешь моё решение разорвать связи с семьёй Цзяней и хочешь поблагодарить меня за то, что я помог тебе справиться с ними. И собираешься извиниться, что испортила ход нашей свадьбы. Верно?
Он одним дыханием раскрыл все её мысли.
Шэнь Яньфэй лишь слегка улыбнулся, нежно зажал её щёчки пальцами и, наклонившись, укусил её пухлые губки.
— Жена, — прошептал он с усмешкой, — лучше подумай, когда ты выполнишь своё обещание и дашь мне награду за тот глубокий поцелуй. И как ты собираешься провести супружескую ночь в нашу первую брачную ночь?
От этих слов сердце Цзян Шинянь забилось ещё быстрее. Во время переодевания она постоянно отвлекалась. Цинь Чжи заметила это и спросила, в чём дело, но она не могла признаться и предпочла молча переживать всё сама.
Что имел в виду Шэнь Яньфэй? В первую ночь, когда они спали вместе, он сказал, что не собирается ничего делать. Значит ли это, что он ждал свадьбы? Его слова сейчас явно означали, что он намерен оформить их отношения как настоящие муж и жена!
Раньше она приказывала себе принять это, но он легко обошёл тему, и она забыла об этом. Теперь же всё возвращалось, и их отношения, к которым она только начала привыкать, вновь оказывались на грани радикальных перемен. Её растерянность только усиливалась.
На церемонии подношения тостов Цзян Шинянь наконец пришла в себя и достойно шла рядом с Шэнь Яньфэем между столами.
К её удивлению, вся семья Шэней собралась за главным столом. Хотя лица их и не выражали особой радости, они всё же пришли. Остальные гости не осмеливались требовать, чтобы Шэнь Яньфэй выпил с ними — все заранее поднимали бокалы в его сторону. Если господин Шэнь удостаивал их хотя бы глотком, этого уже было достаточно, чтобы хвастаться потом всю жизнь.
Вечером был назначен банкет. Цзян Шинянь немного отдохнула днём, но к вечеру всё равно болели лодыжки — весь день она стояла, да ещё и в непривычных туфлях на высоком каблуке.
Она ничем не выдала дискомфорта, лишь незаметно переступала с ноги на ногу, когда никто не смотрел. Но Шэнь Яньфэй, разговаривавший с кем-то рядом, вдруг обернулся и посмотрел ей на ноги.
Цзян Шинянь испугалась и тут же встала ровно, надеясь, что никто ничего не заметил. Однако Шэнь Яньфэй подозвал Сюй Жаня и тихо сказал:
— Твоя невестка устала. Я провожу её домой. Остальное можете закончить без нас.
Цзян Шинянь изумилась и огляделась по сторонам. Банкет только наполовину завершился, и столько людей ждали возможности поговорить с Шэнь Яньфэем! Он действительно собирался уйти прямо сейчас?
Шэнь Яньфэй набросил на неё пальто и, не дав опомниться, поднял на руки и вынес через чёрный ход.
Она обхватила его за шею и обеспокоенно спросила:
— Не слишком ли рано уходить? Мне не больно, я просто немного разомнусь.
http://bllate.org/book/12178/1087789
Готово:
