— Насладись последним месяцем жизни среди людей, моя дорогая сестрёнка, — улыбнулся он, и в его взгляде читалось лишь презрение и насмешка — будто перед ним не живое существо, а игрушка или, может быть, клоун. — Аланна Крузобит Гарифред… Ты всерьёз думаешь, что он способен полюбить тебя?
Какая наивная, растерянная девчонка.
Его взгляд скользнул по вырезу её пижамы, где виднелись беспорядочные красные следы.
Вот уж ирония судьбы.
— Среди вампиров девственница, отдающая свою кровь другому, тем самым отдаёт ему своё сердце. Неужели ты думаешь, он этого не знает?
Ей стало холодно.
Она прекрасно помнила ту томную ночь и жар его тела.
Но всё равно ей было холодно — до ледяной скованности в каждой клеточке.
Слова брата вонзались в неё, словно гвозди.
— Родители Гарифреда, его отец и мать, были убиты чистокровными вампирами. Как ты можешь надеяться, что он хоть каплю сочувствия проявит к чистокровной?
Тогда что же это было?
Он никогда не говорил ей об этом.
— Вот что вытворяют ваши вампиры.
— Звери, облачённые в человеческую кожу, пьющие человеческую кровь.
Она вспомнила, как он сказал: «Не надо».
И ещё: «Спасибо».
Значит, это было… отвращение.
Даже капля крови вампира в его теле, должно быть, вызывала у него тошноту и отвращение.
Пусть она сама лезла к нему, пусть сама предлагала себя — он всё равно не тронул бы её.
А что тогда было прошлой ночью? Просто она без стыда соблазнила его, и он на миг потерял голову?
Но потом осознал.
Осознал, что она — тот самый вампир, которого он ненавидит.
— Командующий королевской армией Клеша, «Сокол Ветра», всю жизнь питает ненависть ко всем вампирам, — спокойно произнёс принц вампиров, бросив взгляд на девушку, уже не способную вымолвить ни слова. Он слегка наклонил голову. — Ты ведь ещё не наелась, верно?
Ведь раз попробовав человеческую кровь, невозможно остановиться.
— Иди сюда…
Девушка почуяла сладкий аромат. Подняв глаза, она увидела, как длинный ноготь мужчины медленно провёл по его ладони, и из тонкой царапины выступили алые капли. Кровь чистокровного — ядовито-сладкая, как самый прекрасный и опасный мак.
Он одарил её демонической улыбкой и протянул руку:
— Иди.
Она шаг за шагом приблизилась. Зверь, дремавший внутри неё, подавил её разум, и она, опустив голову, бережно взяла его ладонь и начала лизать кровь с его кожи.
— Молодец…
Его улыбка не менялась — холодная и зловещая.
Она пила всё жаднее. Этого было мало. Девушка подняла лицо, облизнула уголки губ, испачканные кровью, и пристально уставилась на белоснежную шею мужчины, стоявшего совсем рядом. В её глазах вспыхнул алчный свет. Она мягко прижалась к его груди, обвила руками его шею и, смочив клыки, впилась в плоть.
В золотой гостиной не горел свет. Бледные лучи снаружи едва касались пола.
В тишине слышалось лишь тихое чавканье — будто голодный зверь, одновременно жадный и страдающий, издавал стоны.
Он гладил её серебристую голову, опустившуюся к его шее, размеренно и спокойно. На мгновение приоткрыл глаза. Шея была мокрой, но не от крови — через мгновение он тихо рассмеялся.
— О чём плачешь, малышка? Таковы мы, вампиры.
Тот самый близкий вечер… Она перебирала воспоминания снова и снова.
Теперь ей казалось, что всё, что он дал ей, — лишь капля жалости и милостыни.
Или, возможно, лишь отчаянная привязанность, оставившая после себя лишь позор.
Когда Ялань вернулся, уже стемнело. Его в холле встречала не служанка, а рыцарь вампиров.
И ещё — роскошный мужчина с длинными серебряными волосами, беззаботно потягивающий вино, развалившись на диване.
— Ах, да ведь это же сам генерал «Сокол Ветра»! — улыбнулся серебряноволосый, подняв бокал, будто именно он здесь хозяин.
Девушка, свернувшись калачиком, спала у него на коленях; её длинные ресницы трепетали во сне — такая тихая и безмятежная, будто бесконечно преданная. Картина братской заботы выглядела почти поэтичной.
Ялань сначала безучастно посмотрел на него, затем уголки его губ дрогнули в вежливой улыбке. Он снял шляпу и, опершись на трость, поклонился:
— Ваше Высочество.
— Сегодня я пришёл не к тебе, генерал, так что не стоит разыгрывать эти условности. Перед вампирами людям не нужно кланяться, — принц прищурился, и в его взгляде мелькнула ледяная игла. — Низкие существа, кланяющиеся мне… Если бы не ты, генерал, я бы даже смотреть на это не стал.
— Я полагал, Ваше Высочество явилось, чтобы потребовать ответа за смерть графа Юйцзиня, — невозмутимо продолжал Ялань, его зелёные глаза скользнули по спящей девушке и стали холодными и отстранёнными. — Если мои действия хоть как-то повлияли на ваши великие планы завоевания, заранее приношу свои извинения.
— О, да разве я стану из-за такой мелкой игрушки ссориться с великим генералом? — принц усмехнулся, но в его голосе зазвенела сталь. — «Сокол Ветра» оказывается весьма осведомлённым. Что до Юйцзиня… если бы у того пса был хоть намёк на достоинство его сына, он бы не погиб так жалко.
— Благодарю за комплимент.
Ялань стоял, не дрогнув, под давлением невидимой ауры принца, и всё так же вежливо улыбался.
— Значит, Вы пришли забрать принцессу?
Принц поднял глаза. Его кроваво-красные зрачки напоминали водоворот тьмы.
— Если генерал желает, я с радостью увезу её. Ведь она уже достаточно побеспокоила вас. Правда, — он пожал плечами, — после этого вы, скорее всего, больше никогда её не увидите.
Молодой герцог стоял, опираясь на трость; его чёрные волосы мерцали, как звёздная пыль, под светом хрустальной люстры.
Принц осторожно переложил девушку на диван и встал. Из-под его ног взметнулись сотни алых летучих мышей, закружив вокруг его фигуры, поднимаясь всё выше.
— Мне пора. Надеюсь, скоро нам представится возможность сразиться.
Красные летучие мыши на миг заслонили Яланя от взора, а затем рассыпались в прах, осыпая пол тонкой пылью. Перед диваном уже никого не было — серебряноволосый принц исчез.
Дом снова погрузился в тишину, но в воздухе ещё витал запах человеческой крови.
Лилю стояла у входа в холл, глядя на высокую, стройную фигуру молодого человека в чёрном. Его плечи были широкими и резкими, как лезвие меча. Он долго не двигался, глядя на диван, где спала девушка, дыша ровно, с губами, алыми, как нельзя больше.
Ялань опустил глаза и смотрел на неё.
Лилю закрыла глаза. Невыносимая, гнетущая атмосфера заставила её вновь укусить губу от чувства вины. Затем она тихо заговорила, обращаясь к его спине:
— Принцесса решила приехать в мир людей только после того, как узнала, что должна выйти замуж.
— Жених — один из самых почитаемых старейшин среди вампиров, представитель древнейшего рода, напрямую восходящего к самому Каину. По сути, брак с ним — это жертвоприношение предкам, возвращение к изначальной, первородной крови.
Хотя у того старейшины юное лицо…
— Она видела его всего дважды.
— Принцесса не сбежала от свадьбы.
Лилю помнила, как та умоляла её:
«Я хочу увидеть его ещё раз… Пожалуйста, позволь мне увидеть его. Я обязательно вернусь».
Лилю глубоко вдохнула:
— Она просто хотела увидеть того, кого любит, а потом вернуться и выйти замуж. Всё.
***
Фит проснулась и долго сидела под одеялом, глядя в пустоту.
Потом встала, умылась. В спальне было темно и пусто. Перед зеркалом в ванной она рассматривала синяк в уголке рта и следы на груди — они уже почти исчезли.
Ей было до ужаса смешно.
В её теле всё ещё оставалась кровь горничной — той самой, что всегда говорила ей: «Вы так прекрасны, графу повезло иметь такую жену».
Все считали, что ей повезло.
А он, наверное, решил, что она не сдержалась и выпила кровь своей служанки.
Чудовище.
Она вытерла глаза и начала собирать вещи. Обойдя комнату, поняла: здесь нет ни одной её собственной вещи. Усмехнувшись, выбрала из шкафа самое простое и дешёвое платье и надела его. Когда она стояла перед зеркалом, за её спиной возник мужчина — безмолвный и неподвижный.
Она даже не заметила, когда он вошёл.
— Спасибо… за всё, за заботу, — тихо сказала она, оборачиваясь и пытаясь улыбнуться.
— Я ухожу.
Он не шелохнулся.
Что ещё ей оставалось? Мужчина, которого она любит, не испытывает к ней ничего. Разве она могла дальше терпеть это унижение?
— Андру я не убивала, — произнесла она с трудом. Кто же ещё? В доме была только одна вампирша — она. Сказать, что приезжал её брат и убил Андру? Кто поверит? Тем более что кровь той девушки она действительно пила.
Он молчал. В спальне не горел свет, и его зелёные глаза мерцали, как лунный свет в воде.
Его взгляд заставил её сердце сжаться от боли.
— Правда… это не я.
Она схватила с журнального столика бокал, закатала рукав и приложила ноготь к запястью.
Стакан её крови — сколько он стоит на чёрном рынке? Хватит ли, чтобы покрыть все расходы, которые он понёс на неё?
Ведь он всегда давал ей самое лучшее. Возможно, этого будет достаточно.
Неважно. Сколько бы крови ни потребовалось — она отдаст. Для него. Может, ей даже стоит благодарить его за доброту: он не отдал её Церкви и не убил.
Что он вообще увидел в ней в первый раз? Что могло быть в ней полезного, раз он держал её рядом всё это время?
В тот момент, когда она собралась провести ногтем по коже, он резко схватил её за руку.
— Фит, — его голос был ледяным, пальцы сжались сильнее. — Ты с ума сошла?
Что сказал ей принц вампиров?
Она должна выйти замуж, но вместо этого приехала в мир людей, устроила хаос, ничего не объяснив, и теперь хочет уйти.
Разве она туристка? Как она смеет так обращаться с людьми?
Она появилась перед ним без всяких планов, а теперь хочет уйти. Что она себе позволяет?
Девушка опустила глаза на его руку — такие красивые суставы. Она всегда думала, что его руки самые прекрасные на свете.
— Я не сошла с ума. Просто поняла, что должна делать.
— Что делать? Признаться Элиоту в любви, а потом сбежать и выйти замуж за другого? — уголки его губ дрогнули, голос стал ещё холоднее. — Сколько мужчин тебе нужно, принцесса?
Сердце её сжалось так больно, будто она погрузилась в ледяную воду. Она уже признавалась ему — дважды. Та ночь… она истерически рыдала, выкрикивая всё, что накопилось внутри, отказавшись от гордости, лишь бы быть чуть ближе к нему.
А теперь — вот такой позор.
Иначе и быть не могло.
— …Ты прав.
Она глубоко вдохнула, повторяя себе: «Не плачь. Скоро всё пройдёт. Ты сама виновата. Ты просто без стыда лезла туда, куда не звали. Он тебя ненавидит. Это твоё наказание».
Наказание за то, что полюбила его.
Услышав её спокойный ответ, Ялань закрыл глаза.
— Господин…
Робкий стук в дверь нарушил тягостную тишину.
Служанка, держа в руках белоснежное письмо с золотым узором, неуверенно смотрела на них.
— Письмо…
— Отнеси в кабинет.
Ялань не отводил взгляда от Фит.
— Нет… — служанка замялась. — Это для госпожи Фит.
Ялань перевёл взгляд на конверт.
***
Письмо пришло из королевского дворца.
— Неплохо. Уже успела поймать принца Элиота, — с ленивой издёвкой протянул Ялань.
Фит стиснула зубы, сдерживая слёзы. Она положила письмо на туалетный столик. В нём принц извинялся за их неожиданную разлуку на балу и выражал сожаление. На следующий вечер он приглашал её на оперу в Имперской столице — и обещал, что не проглядит её.
Неожиданное письмо.
Но, пожалуй, так даже лучше.
Разобраться со всем. Ведь ради этого она и приехала в мир людей — увидеть его.
А потом скорее уехать. Она больше не хотела стоять перед любимым человеком, разбитой до самого дна.
— Хорошенько принарядись.
Он даже заказал для неё кружевное платье с цветочным принтом. На ней оно смотрелось восхитительно — делало кожу белоснежной, подчёркивало красоту, сохраняя при этом невинность и очарование.
Но ей было до костей холодно.
http://bllate.org/book/12114/1082813
Готово:
