Му Шаоцзюнь приоткрыл рот, но так и не проронил ни слова, а потом покорно его закрыл. Мо Янь тоже замолчал. Цан Сун окинул взглядом двоих в зале — большого и маленького — и произнёс:
— Цан Байлэ, будучи старшей сестрой по наставничеству, ты обязана подавать пример и заботиться о младшем брате, однако не раз позволяла себе грубые слова в его адрес. Месяц назад ты напала на юного ученика, совершенно не владевшего боевыми искусствами, а вчера вновь проявила своеволие и устроила драку прямо перед главным залом! В наказание тебе предстоит целый год убирать Западный двор и без разрешения не ступать за его пределы!
Едва он договорил, как Цан Байлэ изумлённо раскрыла рот, глядя на него. Не успела она возразить, как Цан Сун уже отвёл взгляд в сторону и махнул рукой. Цан Байлэ закусила губу, сдерживая слёзы, поклонилась и отошла в сторону.
Цан Сун перевёл взгляд на Айди, стоявшую в центре зала — худенькую, крошечную, — и, хоть ему и было жаль, всё же спокойно заговорил:
— Айди, твой талант неоспорим, и с тех пор как ты вступила в нашу школу, усердно тренируешься. Об этом знают и я, и твой старший дядя-наставник. Однако ты пренебрегаешь правилами, в тебе ещё слишком много дикости. Хотя обычно ты молчалива, мы с твоим старшим дядей-наставником чувствуем в тебе скрытую жестокость. Если сейчас не заняться твоим духовным очищением, в будущем это может обернуться великой бедой. Поэтому, воспользовавшись случаем, мы решили отправить тебя на Северный пик, в Ущелье Раскаяния, где ты проведёшь три года в уединённых практиках.
Когда он спокойно произнёс «три года», Айди резко подняла голову и уставилась на своего учителя, сидевшего на ступенях. Му Шаоцзюнь тоже не ожидал такого сурового наказания и в тот же миг поднял глаза. Их взгляды встретились, и оба одновременно посмотрели на Цан Суна и Мо Яня. Мо Янь молча кивнул — это означало, что решение было принято заранее и он полностью его одобрял.
В душе Айди отчаянно завопила: «Не хочу! Да лучше уж убейте меня! Я столько терпела, чтобы остаться рядом с ним! Разлука на три года? Лучше уж сбежать в мирские города — там хотя бы можно будет встречаться с красавчиком на закате! Даже если не стану его ученицей, найду тысячу способов соблазнить его! Ууу… Не хочу!»
Му Шаоцзюнь первым нарушил молчание:
— Старший брат, Айди сейчас в самом лучшем возрасте для тренировок. Если отправить её одну на Северный пик на целых три года, разве это не помешает её прогрессу?
Цан Сун кивнул:
— Младший брат, твои опасения вполне обоснованы. Поэтому я хочу, чтобы ты каждое пятнадцатое число месяца приходил и обучал её боевым искусствам, чтобы она не теряла форму.
Мо Янь тоже добавил:
— Младший брат, не волнуйся. Айди — настоящий алмаз. Но без надлежащей закалки даже самый ценный камень не станет драгоценностью!
Му Шаоцзюнь задумался и тоже кивнул. Айди в отчаянии закричала про себя: «Раз в месяц?! Да это же как менструация! Учитель, не кивай! Не соглашайся!»
Увидев, что Му Шаоцзюнь согласился, Цан Сун и Мо Янь облегчённо выдохнули. Цан Сун обратился к Айди:
— Айди, на Северном пике ты должна усердно заниматься. Твой старший дядя-наставник уже передал тебе основы внутренней медитации. Если будешь сосредоточенно практиковаться, эти три года принесут тебе огромную пользу. Собирай вещи — завтра утром Мо Янь проводит тебя на Северный пик. Вчера я уже приказал подготовить там всё необходимое.
Айди в отчаянии посмотрела то на Му Шаоцзюня, то на Цан Суна и Мо Яня, и покорно кивнула. Раз в месяц… Раз в месяц она сможет увидеть его. Три года — тридцать шесть месяцев, тридцать шесть встреч… После этого она вернётся во двор на Южном пике.
Она поклонилась и молча вышла из зала. Цан Сун и Мо Янь переглянулись, наблюдая за её одинокой фигурой, и одобрительно кивнули. У этого ребёнка невероятная выдержка — из неё выйдет великий мастер.
Но они не знали, что без своего «красавчика-учителя» Айди не выдержала бы и дня. Ни единого мгновения.
Когда все разошлись, Му Шаоцзюнь повернулся к Цан Суну и Мо Яню:
— Старший и второй братья! Вы ведь заранее договорились отправить Айди на Северный пик, верно?!
Мо Янь и Цан Сун переглянулись и кивнули. Му Шаоцзюнь нахмурился:
— Почему? Айди — моя единственная ученица! Как я могу обучать её, если она будет далеко?
Мо Янь вздохнул:
— Младший брат, ты отлично видишь талант. Айди — редкий дар природы, да ещё и обладает железной волей. В будущем из неё выйдет великий мастер. Ты ведь не знаешь, как её боготворят в Саду «Нефритовые Чернила»? Все юноши считают её сокровищем. Если она останется с тобой, то со временем станет такой же избалованной, как Бай Лу.
Цан Сун добавил:
— Младший брат, мы с твоим старшим братом долго обсуждали это. За все эти годы, кроме тебя, Айди — лучший ученик, которого мы когда-либо видели. Если оставить её рядом с тобой, ты обязательно будешь её баловать, и это погубит её потенциал. Подумай, как отреагирует Учитель, если узнает, что мы помешали её развитию? И не забывай о состязании пятилетней давности.
Услышав упоминание Учителя и турнира «Испытание клинков среди гор», Му Шаоцзюнь сразу умолк. Он быстро сказал братьям:
— Тогда я пойду проведаю Айди.
Цан Сун и Мо Янь удовлетворённо кивнули. Как и следовало ожидать, для младшего брата ничто не важнее этого.
* * *
Айди тихо сидела у постели старого Учителя, вытирая слёзы и ворча на бездушного Му Шаоцзюня:
— Старый Учитель, как же ваш младший ученик может быть таким жестоким! Ууу… Айди каждый день думает о нём, а он бросил меня здесь и даже не навещает! Когда случилась беда, он не заступился за меня! Что я буду есть на Северном пике? Целых три года! Три года! Ууу… Ваши старшие ученики — тоже мерзавцы! Старый Учитель, вы плохо выбирали учеников — они сговорились, чтобы издеваться надо мной!
Му Шаоцзюнь стоял под окном комнаты Тяньцина и слушал, как она сквозь слёзы перечисляет всех, кого только знает: Мо Яня, Цан Суна, Мо Яня, Му Шаобая, Цан Байлэ… Всех подряд! Он никогда не знал, что его маленькая ученица умеет жаловаться Учителю и придумывать столько причин, чтобы ругать других. В конце концов, он устал слушать, а она всё ещё искала новые имена для своих упрёков. Не выдержав, он слегка прокашлялся у окна.
Айди была так увлечена своей жалобой, что не услышала его. Му Шаоцзюнь покачал головой, вошёл в комнату и поднял её за шиворот. Айди забила ножками:
— Не хочу тебя! Хочу старого Учителя!!
Му Шаоцзюнь нахмурился:
— Старый Учитель? У него нет времени слушать твои глупости.
Он отнёс её в её комнату и посадил на кровать. Айди вытерла глаза и уставилась на него. Этот бессердечный! Если бы он был хоть чуть-чуть менее красивым, она бы немедленно сошла с горы и нашла другого красавца!
Му Шаоцзюнь молча смотрел на неё, потом опустился на корточки, взял её маленькие руки в свои и сказал:
— Айди, Учитель будет приходить каждое пятнадцатое число, чтобы обучать тебя боевым искусствам.
Айди молча смотрела на него красными глазами. Му Шаоцзюнь подумал и добавил:
— После тренировки я буду готовить тебе вкусное. Например, поймаю дичь и испеку курицу…
Айди смотрела на его соблазнительные глаза, в которых читалась надежда на прощение, на длинные чёрные ресницы, дрожащие при каждом слове, на чёткие губы, которые то открываются, то закрываются, на их здоровый розовый оттенок… Она ничего не думала — просто прильнула своими маленькими мягкими губами к его рту, чтобы остановить поток слов.
Му Шаоцзюнь был так ошеломлён внезапным поцелуем, что застыл на месте. Ощущение от её маленьких, мягких губ вызвало странный трепет в затылке. Он осторожно шевельнул своими губами, и Айди, не открывая глаз, отстранилась и прижалась лицом к его шее.
У Му Шаоцзюня возникло совершенно новое, неизведанное чувство. Он осторожно обнял её хрупкое тельце. В этот момент он впервые ясно осознал, что Айди привязана к нему не меньше, чем он к ней.
Он знал, что ей тяжело уезжать одна на Северный пик, и хотел что-то сказать, но все заранее придуманные слова застряли в горле. Он лишь ласково гладил её по спине.
Айди немного полежала у него на плече, потом подняла голову и серьёзно сказала:
— Мне ведь целых три года там быть!
Му Шаоцзюнь посмотрел на её короткие волосы, маленькое лицо и не до конца вытертые сопли — она выглядела и жалобно, и комично одновременно. Он не удержался и рассмеялся, обнажив белоснежные зубы:
— Через три года ты уже будешь почти юношей! Если не будешь усердно тренироваться, Бай Лу снова будет тебя унижать. И всё ещё плачешь!
Айди оттолкнула его и села на кровать, недовольно глядя на него. Какой же он бесчувственный! Если бы она была постарше, она бы уже соблазнила его и затащила в постель! «Полу-юноша»? Да она будет прекрасной девушкой! Ей исполнится двенадцать — совсем скоро можно будет «съесть» его! Ага… Впрочем, три года — не так уж плохо. За это время она станет сильной, и когда придёт час соблазнить его, ему некуда будет деваться! Хе-хе… А если всё же не получится победить его в бою… всегда можно подсыпать что-нибудь в еду… Ха-ха-ха!
При этой мысли Айди не удержалась и громко рассмеялась:
— Красавчик, жди! Я скоро вырасту!
Му Шаоцзюнь с недоумением наблюдал, как её лицо менялось от гнева к унынию, а потом вдруг расплылось в глупой улыбке. Он совершенно не понимал свою ученицу, но главное — она перестала плакать. Он встал, схватил её за ухо и поднял с кровати:
— Ты, маленький бес, ещё не собрала вещи, а уже тут сидишь и глупо хихикаешь!
Айди разозлилась — её прекрасные мечты были прерваны. Она вырвалась и сердито уставилась на него. В этот момент за дверью мелькнула тень. Айди выглянула и, выйдя во двор, увидела Цан Байлэ.
Цан Байлэ стояла, опустив голову. Услышав шаги, она подняла глаза. Айди настороженно остановилась под навесом. Что эта злюка здесь делает? Пришла насмехаться?
Цан Байлэ, увидев выражение лица Айди, закусила губу и нервно теребила пальцы. Её смущение показалось Айди странным.
Айди закатила глаза и подошла ближе. Цан Байлэ робко посмотрела на неё и тихо сказала:
— Айди… прости меня…
Айди остановилась, наклонив голову. Что? Она что-то сказала? «Прости»?
Цан Байлэ прошептала:
— Я не знала, что из-за нашей драки тебя отправят в Ущелье Раскаяния…
Айди не доверяла ей и молча смотрела. Цан Байлэ достала из кармана маленький флакончик и, вытянув руку, робко посмотрела на Айди. Та указала на флакон, потом на себя. Цан Байлэ широко раскрыла глаза и кивнула.
Айди подошла и взяла флакон. Цан Байлэ сказала:
— Это пилюли «Ясного Сердца», которые изготовила моя мама. Они очень помогают при тренировках. Если будешь усердно заниматься на Северном пике, возможно, отец скоро разрешит тебе вернуться. Может, и не придётся ждать все три года.
Айди открыла флакон и вдохнула — оттуда исходил свежий, бодрящий аромат. Действительно хорошая вещь. Она посмотрела то на флакон, то на Цан Байлэ. Оказывается, эта девчонка не так уж плоха — хоть совесть есть.
Цан Байлэ закусила губу:
— Айди, давай помиримся. Я больше не буду такой капризной. Давай будем друзьями.
Это предложение удивило Айди. Почему вдруг эта девочка захотела дружить?
Цан Байлэ запнулась и пробормотала:
— Ты… интересная. Совсем не такая, как старший брат по наставничеству и младший брат по наставничеству. Они всегда уступают мне во всём… Даже сестра Цинцин. Раньше, как бы я ни капризничала, никто не говорил мне ни слова. Но я ведь не такая уж несносная… Просто хотела, чтобы они действительно считали меня младшей сестрой и играли со мной — лепили куличики, лазили за птенцами…
Айди посмотрела на неё и подумала, что та, пожалуй, и правда несчастна. Но виноваты в этом не другие — сама же ведёт себя так надменно, кто осмелится водить её играть в грязи?
Цан Байлэ робко взглянула на Айди. Та закатила глаза, сунула флакон за пазуху, подошла и, встав на цыпочки, похлопала её по спине (до плеча не дотянулась) и важно заявила:
— Ладно, теперь ты со мной!
Цан Байлэ уставилась на неё:
— Со мной?
Айди замахала руками:
— Э-э… То есть… будем играть вместе!
http://bllate.org/book/12035/1076790
Готово:
