Готовый перевод The Daily Life of the Jinyiwei Who Spoils His Wife / Повседневная жизнь Чиньи, обожающего жену: Глава 11

Люди должны были разбежаться сразу, как только началась заваруха, но теперь, хоть и не осмеливались подойти ближе, они всё же не могли удержаться от любопытства и продолжали наблюдать издалека. Именно в эту толпу и полетел меч, мгновенно ранив двух-трёх человек.

Теперь уже никто не стал дожидаться — все бросились врассыпную, даже не взглянув на свои прилавки.

Мин Шао, увидев, как рассеялась толпа, холодно и зловеще посмотрел на четверых, окруживших его.

Их было немного — всего четверо, разных возрастов. Просто нападение застало их врасплох, а возница не владел боевыми искусствами и был безоружен, поэтому дело дошло до крови.

Тот, кому Мин Шао ударом ноги выбил оружие из руки, отстал и теперь стоял позади. Мин Шао сразу перевёл взгляд на того, кто шёл впереди всех.

У нападавших были и мечи, и клинки, их боевые приёмы явно различались, но лица их удивительным образом походили друг на друга.

Мин Шао не знал этих людей. Когда первый из них бросился вперёд, он встретил его, воспользовавшись мгновенной заминкой противника, и одним резким движением сломал ему руку. Пока тот падал, Мин Шао подхватил выпавший клинок и метнул его обратно.

«Пшш!» — лезвие вонзилось прямо в грудь самого последнего из нападавших.

— Отец! — закричал обезоруженный, срываясь в истошный вопль, и бросился на Мин Шао голыми руками.

Мин Шао слегка приподнял бровь, услышав это «отец», и понял: сходство черт объяснялось просто — перед ним была одна семья.

Его мысли не мешали действиям. Он резко пнул бросившегося на него человека, отправив того в отлет.

Сегодня Мин Шао надел парадный костюм ибиня, отправляясь во дворец благодарить императора, поэтому цзяньчунь дао при себе не имел. Оставалось ещё двое. Он вырвал меч у одного из них и почти мгновенно вонзил лезвие в грудь обоих.

Капли крови стекали по клинку, когда Мин Шао, держа оружие в руке, подошёл к тому, кого только что сбил с ног. Тот уже потерял сознание. Мин Шао лёгким движением провёл остриём по его щеке.

Лезвие было острым — на лице тут же проступила кровь, невозможно было определить, от пореза или от чужой крови на клинке. Но боль и холод металла заставили его очнуться.

Увидев Мин Шао, он пришёл в ярость. Хотя и не мог пошевелиться, он сверлил его ненавистным взглядом и выкрикнул:

— Подлый мерзавец!

Затем он повернулся к Юйнин, которую Мин Шао держал на руках, и прокричал:

— Неужели ты, благородная принцесса, добровольно вышла замуж за такого подлеца? Или тебе просто нравится быть игрушкой в руках этого мерзавца? Ха-ха-ха-ха… Эрх…

Он не договорил — Мин Шао снова пнул его, и тот потерял сознание.

Мин Шао опустил глаза на девушку в своих объятиях и заметил, что она уже открыла глаза — и, судя по выражению лица, сделала это не только что.

Он взглянул на лежащие вокруг тела и кровавые следы, но не стал ничего объяснять. Вместо этого он поднял руку и прикрыл ею ей глаза, тихо и почти ласково прошептав:

— Не смотри.

Но Юйнин отвела его ладонь. Она не решалась — или не хотела — смотреть на трупы, но не отводила взгляда от его рук.

Внезапно её охватило сильное недомогание. Она резко оттолкнула Мин Шао, пытаясь спуститься с его рук, но он лишь крепче обнял её за талию.

Не сумев вырваться, она повернулась в сторону и начала судорожно рвать.

Мин Шао не выказал ни малейшего отвращения — лишь мягко похлопывал её по спине.

Раз уж она стала его женой, рано или поздно ей предстояло привыкнуть ко всему этому. Сегодня она просто узнала правду чуть раньше срока.

Вспомнив, что всё это время их отношения строились лишь на его показной мягкости, Мин Шао почувствовал, как лицо его становится всё холоднее, а взгляд — безразличным.

Юйнин наконец перестала тошнить, как раз вовремя, чтобы увидеть, как подоспели люди из Чиньи. Они быстро и чётко убрали тела и подняли единственного оставшегося в живых, ожидая приказа Мин Шао.

Тот холодно посмотрел на пленника и приказал:

— Отведите его в Бэйчжэньфусы. Выясните, кто за этим стоит.

Человек кивнул и увёл пленника. Остальные ждали дальнейших указаний.

— Подайте карету, — распорядился Мин Шао.

Из толпы, всё ещё не до конца рассеявшейся, робко вышла Хундоу. Лицо её было мертвенно бледным, губы побелели от страха, но она всё же собралась с духом и обратилась к Мин Шао:

— Наша… наша карета цела.

Затем она посмотрела на Юйнин и добавила:

— Позвольте мне позаботиться о принцессе.

Мин Шао не ответил на её слова, лишь взглянул на их карету.

Нападавшие, видимо, сосредоточились только на его экипаже и совершенно проигнорировали вторую карету. Та, отставшая на несколько шагов, увидев бойню, немедленно развернулась и отъехала ещё дальше, но не осмелилась скрыться полностью — просто осталась вдали, за пределами толпы. Поэтому и карета, и люди в ней остались невредимы.

Обе кареты внешне ничем не отличались — в доме Мин Шао не было деления на «господскую» и «прислужную». Он направился к целой карете, держа Юйнин на руках, и проигнорировал обеспокоенный взгляд Хундоу.

Как только он усадил Юйнин внутрь, та уже перестала тошнить, но отодвинулась от него и не сводила глаз с его рук.

Мин Шао понял: она видит на них кровь. Он выглянул из окна и приказал:

— Принесите воды.

Через мгновение ему подали таз с водой. Кто-то даже предусмотрительно положил рядом кусок мыла.

Мин Шао опустил руки в воду — и сразу заметил, как взгляд Юйнин дрогнул.

Он взял мыло, тщательно намылил ладони, смыл пену и вытер руки чистым полотенцем.

Юйнин проследила за каждым его движением, затем перевела взгляд на таз с водой. Когда его унесли, она снова уставилась на его руки и, наконец, произнесла первые слова с момента нападения:

— Помой руки.

Мин Шао кивнул и протянул ей руки:

— Уже помыл.

Его пальцы были длинными, худощавыми, с чётко очерченными суставами и несколькими тонкими шрамами.

Юйнин некоторое время молча смотрела на эти шрамы, а потом повторила:

— Помой руки.

Глаза Мин Шао сузились. Он спросил:

— Ты хочешь, чтобы я помыл их ещё раз?

Она не ответила, лишь снова повторила:

— Помой руки.

Мин Шао пристально посмотрел на неё, затем выглянул наружу и снова приказал:

— Принесите ещё воды.

На этот раз кто-то сообразил заранее и принёс сразу две дополнительные чаши. Почти сразу после слов Мин Шао новая порция воды была передана внутрь.

Мин Шао мрачно посмотрел на того, кто подал воду. Это был не настоящий возница, а один из чиньи, оставленный для охраны.

— Как тебя зовут? — спросил Мин Шао.

— Юй Ба, — ответил тот с невинным видом.

Мин Шао резко задёрнул занавеску и, не говоря ни слова, снова начал мыть руки при взгляде Юйнин.

От места происшествия до его резиденции было не так далеко, но за это время он успел вымыть руки шесть раз.

Его кожа побелела, пальцы сморщились, и даже при выходе из кареты он чувствовал на себе недоумённый взгляд Юй Ба.

Но Юйнин, казалось, всё ещё считала, что руки не чисты: спускаясь, она отказалась взять его за ладонь и вместо этого ухватилась за рукав.

Лицо Мин Шао потемнело от гнева. Он смотрел, как она быстро направляется к дому, и в его глазах появился холод.

Все эти чувства, которые он испытывал, оказались лишь насмешкой. Она не принимала его настоящего — она влюбилась в маску.

Он уже собирался отвернуться, как вдруг Юйнин остановилась и обернулась, явно ожидая, что он последует за ней.

Мин Шао тут же подавил все мысли и быстро шагнул вперёд.

Он уже подумал, что она хочет помириться, но та, войдя в дом, остановилась и сказала Хундоу:

— Купай меня.

Затем она посмотрела на Мин Шао и добавила:

— И ты тоже купайся.

Лицо Мин Шао снова потемнело.

Он наблюдал, как служанки несут ванну, как Юйнин выталкивает его за дверь, требуя искупаться, и наконец не выдержал. Едва она закрыла дверь, он раздражённо махнул рукой и ушёл.

Он оставил одного живого, чтобы допросили в Бэйчжэньфусы. Ради неё он терпеливо сопровождал её домой, шесть раз мыл руки по дороге — а теперь она всё ещё относится к нему с таким отвращением.

«Видимо, слишком долго играл роль перед императором и императрицей, — подумал он с горечью. — Стал забывать, кто я на самом деле».

Юйнин не нуждалась в помощи при купании, поэтому Хундоу осталась у двери. Хотя сама она дрожала от страха, увидев, как Мин Шао ушёл с мрачным лицом, она тревожно заглянула в комнату.

Если их отношения испортятся уже в первый день брака, будущее будет мрачным.

Хундоу изначально не одобряла Мин Шао, но раз уж свадьба состоялась, она искренне желала принцессе счастья и гармонии в браке.

Когда Юйнин вышла из ванны и её взгляд начал искать кого-то, Хундоу тихо спросила:

— Принцесса ищет ибиня?

Юйнин кивнула:

— Мин Шао?

Хундоу знала, что она спрашивает, не закончил ли он купаться. Но на самом деле Мин Шао даже не пошёл в ванну — он сразу покинул дом.

Она колебалась, затем осторожно сказала:

— У ибиня срочные дела.

Юйнин поняла. Она кивнула и больше не спросила о Мин Шао, а вместо этого спросила:

— Мы ели?

Она помнила, что они возвращались домой как раз к обеду.

На кухне уже всё было готово — слуги остались после вчерашнего дня. Но после происшествия никто не осмеливался беспокоить господ, поэтому, лишь получив вопрос от Юйнин, Хундоу кивнула и велела подать еду.

Пока ждали обед, Хундоу размышляла, как утешить принцессу. Даже находясь далеко, она сама дрожала от ужаса, увидев ту сцену, не говоря уже о Юйнин, которая всё это время была в объятиях Мин Шао.

Юйнин сидела тихо, опустив глаза, и ждала еду.

Хундоу долго колебалась, наконец робко сказала:

— Ибинь… не хотел этого.

Сама она чувствовала фальшь в этих словах — Мин Шао убил тех людей без малейшего колебания.

Но Юйнин подняла на неё глаза и серьёзно кивнула:

— Я знаю. Они плохие. Сначала напали на нас.

Она помнила: сначала перевернулась их карета, и именно те люди первыми закричали.

Хундоу не ожидала, что принцесса всё так ясно понимает. Она замерла, не зная, что сказать дальше.

Многие считали Юйнин глупой, но сейчас она проявила полное понимание ситуации — точно так же, как знала, с кем в дворце можно дружить, а с кем — нет.

Глядя на её искреннее выражение лица, Хундоу вдруг почувствовала, как на глаза навернулись слёзы.

http://bllate.org/book/11959/1069778