Парни с соседних площадок, увидев драку, сначала лишь хотели разнять дерущихся, но оказались случайно втянуты в заварушку — получили по оплеухе и, конечно, не могли не ответить: настоящий мужчина обязан отплатить обидчику.
Вскоре их число выросло с десятка до более чем двадцати, и масштабы побоища стали внушительными.
Девушки бросились прятаться по углам, тревожно переживая за своих любимых.
— Мой парень тоже там! Ахао, выходи! Быстро выходи!
— Кто-нибудь позовите учителя!
Когда все уже растерялись, вдруг раздался пронзительный свисток.
Неподалёку Тан Ми вырвала у судьи его свисток и теперь громко, настойчиво и резко дула в него, наполняя всё баскетбольное поле пронзительными звуками.
Парни замерли и повернулись к источнику шума.
Фу Кэйи оттолкнул парня, который держал его за руку, и оглянулся. Он увидел Тан Ми на судейской вышке: она дует в свисток и сохраняет строгое выражение лица — такое, какое обычно бывает у китайских классных руководителей. Неизвестно почему, но его только что бушевавший гнев мгновенно утих.
Он тихо рассмеялся и первым покинул толпу, медленно направляясь к Тан Ми.
Ему нужно было быть рядом с ней.
Он больше не будет драться. Он послушается её.
— Все немедленно расходятся! Если придут учителя, вас всех вызовут на комиссию! — громко крикнула Тан Ми.
Парни занервничали.
Выговор от школы — это серьёзно: придётся писать объяснительную, а если ещё и родителей вызовут — позор на всю жизнь.
Когда юноши уже собирались разойтись, вдруг откуда-то со всей силы прилетел баскетбольный мяч и со страшным ударом врезался прямо в голову Тан Ми.
Тело девушки качнулось назад, и даже сама металлическая вышка слегка задрожала.
Мяч покатился по полу, а белый свисток упал прямо к ногам Фу Кэйи.
Никто этого не ожидал. В зале воцарилась мёртвая тишина.
Тан Ми прижала ладонь к носу, и из глаз у неё потекли слёзы — просто от болевого рефлекса.
Фу Кэйи стоял совершенно тихо.
— Да мне плевать на учителей! Я вообще никого не боюсь! — взревел огромный парень, и его громкий голос эхом отразился от стен зала.
— Бум… бум… бум…
Мяч несколько раз подпрыгнул по полу и постепенно затих. Всё вокруг стало неестественно спокойным.
— Тан Ми…
Голос был полон тревоги и сочувствия.
Он звал её.
Тан Ми, которой больно ударили по лбу и носу, чувствовала резкую боль, и слёзы сами собой заполнили глаза.
Она хотела сказать, что всё в порядке, но в следующее мгновение Фу Кэйи уже снова вернулся в толпу, и казалось, что драка вот-вот вспыхнет с новой силой.
Сердце Тан Ми подскочило, и она громко закричала:
— Фу Кэйи!
Он не послушал.
Он проигнорировал её.
Он подошёл к огромному парню, резко поднял ногу — и тот полетел на пол, скользя по нему почти на полметра.
Одного пинка оказалось мало — он ещё занёс кулак для удара.
Парни из группы «сетевой специальности», видя, что их друга избивают, бросились помогать, и тут же в драку вмешались студенты «программного обеспечения». Девушки снова завизжали от страха.
Ситуация стала слишком хаотичной. Тан Ми изо всех сил дула в свисток, но на этот раз никто уже не обращал на неё внимания.
Через десять минут.
Десяток парней выстроились в ряд на баскетбольной площадке. У каждого на лице и теле были синяки и царапины разной степени тяжести. Щека Фу Кэйи слева сильно опухла и посинела.
Перед ними стояли трое преподавателей из деканата и по очереди читали им нотации. Юноши стояли, опустив головы, словно побеждённые петухи — полностью убитые.
— Вы все герои! Ну-ка, герои, выпрямитесь!
Ребята не шевелились.
— Выпрямиться, я сказал!
Нехотя они подняли головы.
Заведующий достал телефон и начал фотографировать:
— Все делают знак «V» и улыбаются, говоря «Йе-е-е!» — будем делать памятное фото вашему подвигу.
У кого сейчас настроение улыбаться? Это же издевательство!
— Что, сил хватило драться, а лицо показать стыдно?
Парни молчали.
— Быстро!
Они вымученно улыбнулись и одновременно показали «V».
— Улыбаемся! Отлично, не двигаемся.
Эти избитые, с синяками и опухолями юноши пытались улыбнуться в камеру и сказать «Йе-е-е!» — картина была настолько комичной, что все собравшиеся вокруг студенты и студентки не выдержали и расхохотались.
Су Лунь слегка дёрнул Фу Кэйи за рукав и тихо сказал:
— Как же стыдно… Наше руководство — просто чудаки.
Он оглядел толпу зрителей. Среди них стояли и Тан Ми с подругами.
Фу Кэйи промолчал.
Ему сейчас действительно не хотелось говорить: во-первых, было стыдно, а во-вторых, при каждом движении губами щека болезненно ныла.
…
Вечером.
Фу Кэйи сам написал Тан Ми сообщение.
Тан Ми уже вернулась из библиотеки, приняла душ и собиралась лечь спать.
Фу Кэйи: Старшая сестра, ты наверху? Можно спуститься?
Сообщение было довольно вежливым.
Тан Ми: Что случилось?
Фу Кэйи: Спускайся.
Тан Ми: Мне неудобно.
Фу Кэйи: Компьютер сломался, посмотри, пожалуйста.
Тан Ми нахмурилась: Завтра.
Фу Кэйи: Очень срочно.
В конце концов, Тан Ми надела поверх длинной футболки шорты и вышла.
Было десять вечера. Многие студенты уже возвращались в общежития, а у входа в корпус толпились парочки, прижавшиеся друг к другу в тени деревьев. Фу Кэйи тоже выбрал особенно романтичное место — вокруг сплошь влюблённые пары обнимались у стены.
Он прислонился к стене и смотрел на дверь женского корпуса. Наблюдая за другими парами, он невольно усмехнулся.
«Первый раз зову её вниз… и придумал такой глупый повод — попросить починить компьютер…
Неужели в будущем каждый раз, когда захочу её увидеть, придётся выдумывать подобную ерунду?»
Вскоре Тан Ми спустилась.
Только что из душа, её чёрные волосы были распущены по плечам, и лёгкий ветерок играл ими, словно развевая чёрные шёлковые ленты.
На ней была белая футболка и короткие шорты, из-под которых выглядывали стройные и длинные ноги.
Фу Кэйи впервые обратил внимание на ноги девушки.
Он смотрел, как она в шлёпанцах приближается к нему, и невольно провёл языком по губам.
— Давай компьютер, скажи, в чём проблема?
Ещё до того, как она подошла, её голос долетел до него первым.
Фу Кэйи не спешил отвечать. Он ждал, пока она подойдёт совсем близко. Они встретились взглядами, и вокруг повеяло лёгким цветочным ароматом.
— Держи.
Он протянул ей пакет.
Тан Ми взяла его. Внутри лежали пузырёк с лекарством и ватные палочки.
Она уже хотела что-то сказать, но он опередил её:
— Больно было?
— А?
— Когда мяч тебя ударил.
— Нормально.
Фу Кэйи внимательно осмотрел её и, убедившись, что с ней всё в порядке, нарочито жалобно произнёс:
— А мне очень больно! Когда они меня били, это было чертовски больно! Сейчас даже разговаривать больно — щека ныет.
— Пфф!
Его жалобное выражение лица и то, как он мучительно пытался говорить, были настолько смешными, что Тан Ми не удержалась и рассмеялась.
Увидев, что она смеётся, Фу Кэйи обиделся:
— Эй, не смейся! Ты бы хоть немного обо мне позаботилась!
Вспомнив о главном, Тан Ми сразу стала серьёзной:
— Где компьютер? Давай сюда.
Фу Кэйи промолчал.
Она оглядела его с ног до головы, потом заглянула за его спину и нахмурилась:
— Ты что, не принёс?
Фу Кэйи почесал лоб, потом подбородок.
«Ну…
Разве она не может догадаться, зачем он ночью принёс ей лекарства и спросил, больно ли ей…
Ведь этот самый компьютер уже не так важен, правда?»
— Не принёс?
— Ага.
— Тогда зачем пришёл?
— Принёс тебе лекарства.
Тан Ми посмотрела на него. После недолгого молчания она протянула пакет обратно:
— Младший брат Фу, я не могу принимать подарки без причины. Забирай обратно.
Это был её жизненный принцип: никогда не принимать чужую доброту даром и не пользоваться чужим добром.
Фу Кэйи не взял пакет, просто молча смотрел на неё.
— Бери.
Рука её зависла в воздухе, но он всё не брал.
Рядом смеялись влюблённые парочки, но между ними царила полная тишина.
Прошло ещё немного времени. Тан Ми положила пакет ему в руку, но как только она отпустила — пакет тут же упал на землю.
Он не принял его.
Тан Ми удивилась, а он оставался невозмутимым.
Наконец он нагнулся, чтобы поднять пакет, но, не успев даже полностью присесть, вдруг тихо застонал от боли:
— Ой… а-а-а!
Тан Ми совершенно не ожидала такого поворота.
— Что с тобой?
— Больно…
Тан Ми подхватила его. Он будто бы сильно страдал и весь повис на ней, перекладывая на неё весь свой вес.
Она боялась, что он упадёт, но не знала, как правильно помочь — обнять или нет.
— Ещё болит?
Он кивнул, прижавшись лицом к её плечу:
— Ага.
— Где именно?
— В животе.
Наверное, сегодня его сильно избили…
Он страдал, а Тан Ми не знала, как ему помочь, поэтому просто выпрямилась и позволила ему опереться на себя.
Прошло немного времени.
— Младший брат? Тебе уже лучше?
Он покачал головой.
«До каких пор он собирается так стоять?»
Ещё немного погодя она снова спросила:
— Младший брат? Теперь нормально?
Он чуть пошевелился и уткнулся лицом ей в шею:
— Нет.
— А?
— Не называй меня «младший брат».
«Так он уже в порядке или всё ещё нет?»
— А как тогда?
Он немного подумал и тихо, почти шепотом, ответил ей в шею:
— Зови меня Кэйи… или… Айи.
Кэйи, Айи… такие тёплые и близкие обращения.
Но ведь они же…
— Но мы не так близки.
Тишина.
Он снова замер у неё на плече.
Спустя некоторое время он вдруг тихо застонал:
— А-а-а…
Когда он поднял голову, его лицо выглядело бледным. Тан Ми решила, что ему очень больно в животе.
Она потянулась, чтобы помочь ему, но он резко оттолкнул её руку.
Их взгляды встретились всего на секунду, после чего он отступил:
— Старшая сестра, я пойду.
Он зашагал прочь легко и быстро, его спина оставалась такой же прямой и уверенной, совсем не похожей на человека, который только что стонал от боли.
— Эй, твои лекарства!
Он ускорил шаг и вскоре исчез из виду.
Тан Ми только вздохнула и подняла пакет с лекарствами, чтобы идти наверх.
…
Погода постепенно становилась холоднее. Небо утратило прежнюю ясность и стало серым и тяжёлым.
Каждое утро дорожки кампуса покрывал толстый слой жёлтых листьев, что придавало началу зимы особую меланхоличную атмосферу.
Однако в студенческой столовой в любое время года, особенно в часы приёма пищи, всегда царила оживлённая суета.
Ся Сиси набрала себе несколько блюд и села рядом с Тан Ми. Увидев, что на тарелке подруги только белокочанная капуста и рис, она щедро переложила ей в миску несколько кусочков курицы.
— Ты смотри, что ешь! Кто не знает, подумает, будто ты из какой-то забытой богом деревушки.
Тан Ми положила курицу в рот и улыбнулась:
— На самом деле сейчас я действительно почти без гроша.
— Попроси у тёти и дяди! Нельзя же так себя морить.
— Мама уже прислала мне месячные деньги. Не хочу просить ещё.
Родители Тан Ми оба работали учителями в старшей школе: отец — строгий завуч, мать — преданная своему делу классная руководительница, которая всегда ставила учеников выше семьи. Из-за этого с детства у Тан Ми было мало общения с родителями, что и сформировало её сдержанную и немногословную натуру.
— А что ты думаешь насчёт того, о чём сегодня говорила классный руководитель? — спросила Ся Сиси.
— О чём именно?
— Про необходимость набрать кредиты по курсу «Инновации и предпринимательство». Без этих кредитов мы не сможем получить диплом.
— А, понятно.
Тан Ми кивнула и продолжила есть.
— Неужели нам правда придётся открывать своё дело? Но ведь начать бизнес — это же так сложно!
— Да.
— Ми-ми, скажи хоть что-нибудь.
Тан Ми подняла глаза, подумала и ответила:
— Действительно непросто начать своё дело.
— …
В это же время Сюй Яоу и Хуан Юнь тоже набрали себе еду и подошли к их столику. Обе странно поглядывали на Ся Сиси, будто хотели что-то сказать, но в итоге промолчали.
— Что случилось? — почувствовав их странное поведение, спросила Ся Сиси.
Сюй Яоу села и, осторожно наблюдая за выражением лица Ся Сиси, сказала:
— Сиси, я только что видела твоего парня.
Ся Сиси на секунду замерла, потом спокойно кивнула:
— Ага.
— Он был с какой-то девушкой. Когда они стояли в очереди за едой, она его обняла.
— Ну и что? Это меня не касается. Мы уже расстались.
— Расстались?
Сюй Яоу удивилась.
Из всех парней в их комнате парень Ся Сиси считался лучшим: он постоянно дарил ей помаду или украшения, и Сюй Яоу от зависти даже зубы скрипела.
— Почему ты нам ничего не сказала? — спросила Хуан Юнь.
http://bllate.org/book/11921/1065856
Готово:
