Готовый перевод Back To My Youth / Назад к моей молодости [возрождение] [❤️] ✅: Глава 29: Вундеркинд

Го Цзинъюй только что расставил свои вещи в художественной студии, как услышал шум за дверью. Смех и разговоры приближались, и вскоре группа студентов ввалилась внутрь.

В классе было больше девушек, и дисциплину поддерживала тоже женщина-преподаватель, лет двадцати с небольшим, с распущенными волосами до плеч, в тонкой золотой оправе очков. Она выглядела очень мягкой и говорила тихим, спокойным голосом. Увидев Го Цзинъюя и Сун Чжожаня в классе, она вежливо поинтересовалась:

— Вы новенькие из художественного класса?

— Учительница, он новенький, а я нет. — Сун Чжожань указал на Го Цзинъюя, представил его, а затем с улыбкой добавил: — Я из студенческого совета. Директор попросил меня узнать, хватает ли вам студий. Мы расположены как раз по соседству, можем освободить еще один кабинет, если нужно. Главное, чтобы у студентов были все условия для учебы.

Преподавательница улыбнулась:

— Спасибо большое, двух хватит. У нас в классе мало людей, около сорока человек, так что двух студий вполне достаточно.

Сун Чжожань говорил очень вежливо. Он задал еще несколько вопросов, а когда увидел, что студенты начали расставлять мольберты, даже помог им. Правда он все еще немного хромал, так как травма ноги еще не зажила. После того как он пару раз прошелся перед Го Цзинъюем, тот уже не мог сидеть спокойно: Сун Чжожань буквально заслонял все собой, мешая не только разговаривать с преподавателем, но и вообще что-либо видеть.

Го Цзинъюй встал:

— Давай я сам. Староста Сун, отдохни.

Сун Чжожань возразил:

— Нет-нет, я помогу, а ты сиди! Как можно тебя заставлять таскать вещи?

Го Цзинъюй махнул рукой:

— Да брось, ты же еще на костылях. Как бы не навредил себе еще больше.

Сун Чжожань покраснел, почесал затылок и сказал:

— Мне уже гораздо лучше. Сейчас я даже без костылей могу ходить, просто медленнее. То, что тогда случилось, — случайность. Вообще-то я довольно выносливый.

Вещей для расстановки было немного, и Го Цзинъюй, отлично знакомый со студией, быстро помог все организовать, заодно перекинувшись парой фраз с другими одноклассниками, чтобы познакомиться.

В художественном классе было мало парней, всего около десяти на две студии. У Го Цзинъюя их было чуть больше, человек семь-восемь. Все они сидели на задних рядах, и он оказался в их углу, так что ему даже не пришлось пересаживаться.

Сун Чжожань покружил вокруг него пару раз и тихо спросил:

— Цзинъюй, тебе тут нормально?

Го Цзинъюй кивнул:

— Нормально.

— Не слишком далеко? — Сун Чжожань посмотрел на него, а потом на натурщиков впереди. — Может, я помогу тебе переставить мольберт поближе, чтобы тебе не пришлось самому потом двигаться?

Го Цзинъюй поспешно остановил его:

— Не надо, правда! В классе несколько групп натурщиков, все рисуют по кругу, не обязательно сидеть вплотную.

Он развеселился, глядя на растерянное выражение лица Сун Чжожаня. Тот напоминал ему глуповатого соседского золотистого ретривера.

— Честно. Можешь спросить у остальных, если не веришь. Я не обманываю.

Сун Чжожань действительно, прихрамывая, отправился вперед и о чем-то спросил. Неизвестно, что глупого он сказал, но девушки впереди рассмеялись.

Он провел в художественном классе еще некоторое время, покрутился туда-сюда и только потом ушел.

Преподавательницу художественного класса звали Цзинь. Она объяснила всем правила, расставила гипсовые фигуры, а затем специально подошла к Го Цзинъюю и целое утро объясняла новичку основы.

Раз уж Го Цзинъюй пришел учиться искусству, он не собирался скрывать свои способности. Талант все равно не спрячешь, так что он дал себе волю.

Учительница Цзинь собиралась сделать для него демонстрацию и как раз терпеливо объясняла, как правильно точить карандаш. Пока она точила, Го Цзинъюй уже взял другой карандаш и начал рисовать гипсовую фигуру. Она только сказала: «Обрати внимание на объем фигуры», а новичок уже набросал основные линии.

Она продолжила:

— После построения формы нужно определить свет и тени. Посмотри на выражение лица этого бюста. Угол и градации света должны быть точными…

Впервые учительница Цзинь обнаружила, что ее ученик рисовал быстрее, чем она успевала объяснить. Едва она хотела что-то сказать, как он уже это делал. Это приятно удивило ее. Она взглянула на его студенческий билет, улыбнулась и спросила:

— Го Цзинъюй, ты раньше учился рисовать?

Го Цзинъюй боковой стороной грифеля быстро наносил штрихи и кивнул:

— Немного учился.

— Твоя техника очень профессиональная. Где ты учился? Тебя преподаватель из художественного института обучал?

— У наших соседей ребенок учится рисовать.

— Ты у него учился?

— ...Ну, скажем так, он меня вдохновил. Но в основном у меня просто есть талант.

Го Цзинъюй не мог придумать другого объяснения, ведь он еще даже не поступил в художественный институт. На самом деле его навыки были отточены под руководством старого мастера Чжуна из Центральной академии изящных искусств. Тот специализировался на масляной живописи и души не чаял в Го Цзинъюе. Позже, когда тот занялся галерейным бизнесом, старый мастер Чжун специально навестил его, поворчал, но все же подарил несколько своих картин, чтобы помочь с репутацией.

Го Цзинъюй был его последним учеником, а любой из его старших товарищей по учебе стал известной в кругах личностью. Теперь же он сидел в студии и соревновался с обычными старшеклассниками. Это было как резать курицу боевым мечом, почти что читерство.

Го Цзинъюй даже слегка стеснялся так их превосходить. Он уже давно вышел за уровень экзаменов. Когда-то он даже помогал старому мастеру Чжуну проверять работы.  Правда, не выпускников школ, а более продвинутых студентов.

Других оправданий у него не было, и он вспомнил, как мама часто упоминала бабушку Фань. Вроде бы ребенок в ее семье тоже учился рисовать. Так что он просто бросил эту фразу для отмазки.

Учительница Цзинь смотрела на него с горящими глазами, словно нашла драгоценный клад!

Если бы любой другой ученик заявил, что у него есть талант, это наверняка было бы хвастовством. Но в случае с Го Цзинъюем она чувствовала, что он себя недооценивает. У него не просто талант, он настоящий вундеркинд!

Учительница Цзинь наблюдала, как он рисует, затаив дыхание, боясь помешать. Более часа она не произнесла ни слова.

То, на что другим ученикам требовались часы, а то и целый день, новый студент сделал почти на одном дыхании. Казалось, ему достаточно было одного взгляда, чтобы воспроизвести изображение по памяти.

Сердце учительницы Цзинь было готово выпрыгнуть из груди. Ее специально пригласили в среднюю школу Чэннань преподавать профессиональные дисциплины. У нее был всего двухлетний опыт, и, хотя несколько ее учеников поступили в университеты, это были обычные вузы. Сама она окончила лишь педагогическое училище. Но теперь, возможно, у нее появится студент, который поступит в художественный институт!

Го Цзинъюй, однако, держался скромно. Закончив рисунок, он подвинул его к учительнице для оценки.

Учительница Цзинь разглядывала работу, кивала и улыбалась так, что ее глаза становились похожи на две узкие дуги.

— Цзинъюй, у тебя прекрасно получилось. С гипсовыми фигурами у тебя точно нет проблем, ты легко поспеваешь за остальными. Завтра будем рисовать цветом, не забудь подготовить краски и инструменты. О, я попрошу старосту тебе объяснить…

Она встала, огляделась и позвала:

— Фань Цзяли, подойди сюда!

Вперед вышла миловидная на вид девушка с хвостиком и карандашом в руке.

— Учитель, вы меня звали?

— Объясни новому ученику, какие инструменты нужно купить. Если получится, проводи его в магазин художественных товаров. Я отпущу вас на урок пораньше. Завтра у нас занятие по гуаши, так что нельзя затягивать.

Фань Цзяли бойко согласилась, затем с любопытством взглянула на рисунок Го Цзинъюя, моргнула и перевела взгляд на самого парня.

Го Цзинъюй, конечно, мог купить все сам, но учительница Цзинь теперь опекала его как зеницу ока и выделила целый урок, чтобы Фань Цзяли ему помогла. Выйдя из студии, он сказал:

— Староста, я сам справлюсь с покупками. Можешь заниматься своими делами, не нужно меня сопровождать.

Фань Цзяли не стала настаивать и просто кивнула:

— Хорошо.

Сказав это, она развернулась и вернулась в студию продолжать урок.

У Го Цзинъюя оказался целый урок свободного времени, и он не хотел терять ни минуты. Быстро побежав обратно в учебный корпус, он присоединился к общеобразовательному занятию.

Последний урок был самостоятельной работой. Го Цзинъюй крадучись вошел через заднюю дверь класса. Ли Тунчжоу, подперев лицо рукой, сидел у окна и внимательно читал учебник. Он на цыпочках подошел к своей парте, взял книгу и тихо кашлянул.

Ли Тунчжоу вздрогнул, обернулся и, увидев его, на мгновение замер, прежде чем тихо спросить:

— Ты как здесь оказался?

Го Цзинъюй, держа учебник, серьезно заявил:

— Вернулся учиться, конечно.

Ли Тунчжоу усмехнулся, протянул руку и попытался схватить его ладонь. Го Цзинъюй дважды уклонился и прошептал:

— Эй, что ты делаешь?

Ли Тунчжоу положил ему в руку наушники.

— Для тебя.

Го Цзинъюй рассмеялся, посмотрел на наушники, потом на Ли Тунчжоу, чье лицо выражало ожидание, и толкнул его плечом.

— Ты что, дурак? Так же нельзя, слишком заметно.

— А как тогда?

— Проведи провод под рукавом, смотри. — Го Цзинъюй пропустил провод под рукавом своей формы, а затем, подражая Ли Тунчжоу, подпер лицо рукой. Когда он поднял голову, наушник «шмыгнул» обратно в рукав. — Видишь? Это идеальная тактика для подслушивания на уроках...

— Цзинъюй. — Ли Тунчжоу вдруг потянулся, чтобы забрать наушники.

— Не тяни! Я еще не послушал!

Как только Го Цзинъюй вставил наушник, он заметил, как Ли Тунчжоу заглядывает за его спину.

Го Цзинъюй почувствовал неладное. Обернувшись, он увидел в задней двери половину лица классного руководителя, пристально наблюдающего за ними.

Классный руководитель седьмого класса только что вернулся с собрания и решил проверить дисциплину. Едва он встал у задней двери, как сразу заметил Го Цзинъюя, возящегося с проводом. Он вошел, постучал по парте и строго посмотрел на него.

— Отдавай.

Го Цзинъюй протянул наушники с невинным видом.

Классный руководитель спросил:

— Только наушники? А плеер?

Тут же Ли Тунчжоу тоже встал и протянул MP3-плеер.

Классный руководитель, цепляясь за последнюю надежду, сам проверил, пытаясь обнаружить, что лучший ученик класса слушает что-то связанное с учебой, например, английский аудиокурс. Или хотя бы песню на английском... Но при нажатии кнопки воспроизведения зазвучало: «Твое лицо в слезах кружится в моих мыслях снова и снова...»

Классный руководитель едва не разрыдался, а затем скорбно произнес:

— Ты тоже выходи. Десять минут у стены.

Для Ли Тунчжоу это был первый раз, когда его наказали. Взяв с собой учебник, он спокойно стоял в коридоре, будто просто вышел подышать воздухом.

Го Цзинъюй спросил его:

— С чего это ты вдруг начал слушать Жэнь Сянци*?

П.п.: Известный тайваньский певец, актер и продюсер, популярный в 1990-х и 2000-х годах.

Ли Тунчжоу долго думал, прежде чем ответить:

— Не знаю.

Го Цзинъюй рассмеялся.

— Не знаешь, а слушаешь?

— Я хотел найти для тебя музыку, чтобы ты слушал, когда рисуешь, — объяснил Ли Тунчжоу. — Так тебе не будет скучно.

Это было мимолетное замечание Го Цзинъюя. Когда Ли Тунчжоу подарил ему наушники, он случайно обмолвился об этом. Он не ожидал, что тот запомнит.

Го Цзинъюй улыбнулся, прижался плечом к нему и прошептал:

— Эй, Ли Тунчжоу, после уроков пойдешь со мной за красками? А вечером я зайду к тебе и приготовлю пельмени, хорошо?

— Ладно.

http://bllate.org/book/11869/1060267