Готовый перевод Transmigrated to Twenty Years Ago and Adopted Myself / Переселился на двадцать лет назад и усыновил себя [❤️] ✅: Глава 30.1

С начала учебного года каждый раз, когда Цзян Ван видел Цзи Линьцю, у него сжималось сердце.

В школе Цзи Линьцю был другим по сравнению с тем, каким он был дома.

Иногда он приносил свою работу домой, проверял рефераты и составлял документы до поздней ночи, временами надевая очки в серебряной оправе, которые делали его взгляд еще более острым, а бледную кожу — еще более холодной.

Несмотря на то, что Цзян Ван был занят своими делами, он взял за правило время от времени забирать Пэн Синвана из школы.

И хотя у ворот начальной школы Хуншань обычно дежурили четыре охранника, родители могли легко зайти и проверить, как там их дети, просто предложив им сигарету. Как только охранники запоминали их, им даже не нужно было ничего предлагать.

Время перед последним уроком часто было самым беспокойным для детей. Пэн Синван иногда нарочно выглядывал из окна, чтобы посмотреть, не пришел ли за ним его старший брат.

Если Цзян Ван приезжал, то он выбегал из класса, как только звенел звонок, чтобы броситься в объятия мужчины и некоторое время прижиматься к нему, прежде чем вернуться и собрать свои книги с домашней работой.

Именно в это время Цзян Ван мельком видел Цзи Линьцю в роли учителя.

Цзи Линьцю всегда держал в руках учебник или какие-то бумаги. Когда он отвечал на вопросы родителей, выражение его лица было немного холодным, но становилось теплым и дружелюбным, когда он прощался с детьми.

Обычно Цзян Вану не нравились люди с двумя лицами, но, натыкаясь на Цзи Линьцю, он не мог удержаться от того, чтобы не взглянуть на него.

Казалось, отчужденность и теплота молодого человека были одинаково пленительны.

Однако Цзян Вану больше нравилось видеть холодную и суровую сторону Цзи Линьцю, поскольку она казалась ему более искренней.

Перед окончанием каждого занятия Цзи Линьцю обычно давал указания ученикам по выполнению домашнего задания. Время от времени он выглядывал в окно и замечал Цзян Вана, стоящего там с полуулыбкой, от которой у него замирало сердце.

В такие моменты у него возникало чувство, что они делились каким-то секретом.

Цзян Ван знал о случайных приступах высокомерия и игривости Цзи Линьцю, понимая, что тот не всегда был идеальным и красивым учителем, каким казался внешне на первый взгляд.

Иногда у него даже появлялись мысли, будто этот человек обнимал его за самое уязвимое место, даже если у того не было никаких злых умыслов.

Если их взгляды встречались, атмосфера накалялась, заставляя их невольно вспотеть.

Однажды Цзи Линьцю пожаловался после возвращения домой:

— Когда ты стоишь там и смотришь на меня через окно, мне трудно сохранять серьезное выражение лица. В конце концов, мне хочется рассмеяться.

— Тогда смейся, — озадаченно сказал Цзян Ван.

— Учитель не должен постоянно смеяться, из-за этого трудно держать учеников в узде. — Цзи Линьцю попытался обсудить эту проблему серьезно, но почувствовал, что такой беззаботный парень не поймет его. — ...С этого момента просто сосредоточься на Пэн Синване. Не смотри на меня.

Цзян Ван послушно подчинился. В очередной раз придя, чтобы забрать Пэн Синвана, он обращал внимание только на мальчика.

Но затем Цзи Линьцю не смог удержаться и посмотрел на него.

Как учитель, когда Цзи Линьцю смотрел в окно, ученики тоже поворачивали головы в унисон, словно букетик маленьких подсолнухов, следящих за солнцем.

Цзи Линьцю: «...»

Цзян Вану это показалось забавным, и он взял за привычку часто брать Пэн Синвана на руки, что до глубины души тронуло мальчика.

Он подумал: «Старший брат действительно любит меня, он так добр ко мне».

Он и не подозревал, что его старший брат всего лишь предавался озорной забаве, пытаясь подразнить их дорогого учителя Цзи.

* * *

В пятницу Цзян Ван пришел немного пораньше: до конца урока оставалось еще пятнадцать минут. Не желая мешать ученикам, он встал в дальнем, укромном уголке, играя в змейку на своем телефоне. Внезапно мимо него быстро прошла знакомая фигура, а затем развернулась обратно.

С удивленным выражением лица девушка спросила:

— Господин... Цзян, это ты?

Цзян Ван, который плохо запоминал женские лица, сначала подумал, что это деловая партнерша, с которой они вместе выпивали когда-то. Но, увидев ее сходство с Цзи Линьцю, он вспомнил.

— Разве ты не… сестра учителя Цзи?

— Да, да, да, я Цзи Чанся, — сказала девушка, пожимая ему руку с выражением благодарности на лице. — Мой отец вернулся домой, чтобы поправить здоровье. Мы очень благодарны тебе за оказанную ранее помощь.

«Итак, ее зовут Чанся», — подумал Цзян Ван.

Черты лица Цзи Чанся были довольно тонкими. Как и ее брат, она обладала утонченной внешностью и высоким ростом, но в ее поведении чувствовалась робость и консерватизм, которые портили ее образ, делая ее более похожей на обычного прохожего.

Понаблюдав за ней, Цзян Ван подумал о Цзи Линьцю и понял, насколько сильно личность человека могла повлиять на его внешность.

— Ты проделала такой долгий путь из Юйханя?

— Да, так получилось, что моему другу понадобилось приехать сюда за вещами, так что я взяла небольшой отпуск, чтобы навестить своего брата, — сказала Цзи Чанся, нервно потирая руки, избегая смотреть в глаза Цзян Вану и смущенно оглядываясь по сторонам. — ...Мои родители попросили меня поговорить с ним и убедить его приехать домой на Новый год. Честно говоря, брат Цзян, я не думаю, что у меня получится сделать это.

— Ты наверняка плохо знаешь моего брата. — Девушка наконец набралась смелости поднять на него глаза. — Он кажется добродушным, но иногда бывает очень упрямым. Если он что-то решил, этого уже не изменить.

Цзян Ван подумал про себя: «Мы довольно хорошо знаем друг друга. Твой брат не просто упрям. Он похож на подростка, который так и ищет повод взбунтоваться».

Когда прозвенел школьный звонок, из классов посыпались дети в черно-желтой полосатой форме, прыгая вокруг, как маленькие щенки.

Цзи Чанся была слишком напугана, чтобы подойти к брату, и робко отступила назад.

— Чего ты боишься? — с любопытством спросил Цзян Ван. — Он не собирается тебя ругать.

Цзи Чанся, которая сама стала матерью, все еще боялась своего брата. Она поджала губы и нервно покачала головой.

Прежде чем она успела что-либо объяснить, Цзи Линьцю вышел со своим планом урока в руках. Он застыл, когда увидел их.

Его взгляд сразу стал острым.

— Почему ты не позвонила мне перед приходом?

— Я… Я боялась, что ты будешь избегать меня. — Голос Цзи Чанся звучал слабо, когда она опустила голову. — Брат, мама и папа попросили меня проведать тебя и сказать… в этом году ты должен приехать домой на Новый год. Прошло пять лет с тех пор, как ты приезжал в последний раз.

Цзи Линьцю нахмурился.

— Перестань вести себя так, будто я тебя ругаю. Чанся, если бы ты приехала, потому что скучала по мне и хотела меня увидеть, я был бы очень рад.

Он продолжил:

— Я, наверное, уже в двадцатый раз говорю тебе: когда ты что-то делаешь, не могла бы ты больше думать о себе и перестать быть посланником наших родителей?

Цзи Чанся несколько раз смущенно кивнула, но, похоже, она так и не поняла, о чем он говорит.

http://bllate.org/book/11824/1054665