Готовый перевод Rebirth: It is Hard to be a Filial Daughter / Возрождение: Трудно быть почтительной дочерью: Глава 26

Баочжу вспыхнула:

— Какое тебе до этого дело? Не лезь не в своё! Из твоей пасти всё равно слонов не выведешь!

На этот раз Вэй Шоуэй не рассердился. Он подпёр подбородок ладонью и, покрутив глазами, принялся оглядывать Баочжу. Наконец холодно усмехнулся:

— Ну и дела, старина Чэнь! Ты уж больно выгодно свою дочку продаёшь.

Баочжу ещё не поняла, к чему он клонит, но отец Чэнь, сидевший рядом на корточках, мгновенно вскочил на ноги, весь покраснев от злости, и закричал, тыча пальцем в Вэй Шоуэя:

— Не смей болтать вздор! У семьи Чэнь дочерей не продают!

После ухода госпожи Ди и Вэй Шоуэя отец Чэнь снова побежал на передний двор, где шло строительство, а госпожа Чжан осталась во внутреннем дворе, тяжело вздыхая.

— Мама, чего ты так расстроилась? — утешала её Баочжу. — Разве можно так себя вести? Не получилось у них что-то выгадать — сразу начали языком чесать! Кто им обязан угождать? Посмотри на папу: чтобы сэкономить на подёнщике, сам кирпичи таскает и материалы носит!

Мать Люя, в это время гасившая огонь и раскладывавшая еду по мискам, добавила:

— Госпожа Чжан, я сейчас руками занята была и близко не подходила, но уши мои свободны не были — всё слышала. Баочжу права: если человеку отказали в помощи, так ведь не надо же цепляться и требовать! Не мучайся понапрасну — никто никому ничего не должен.

Люя тоже поддержала подругу:

— Тётя, моя сестра Баочжу вовсе не злопамятная. Разве не она научила всех в деревне выращивать грибы-мухулы?

Госпожа Чжан вздохнула:

— Я знаю, я ведь и не ропщу ни на кого.

— Тогда перестань так тяжело вздыхать, — сказала мать Люя. — Детям тяжело смотреть. Кстати, я слышала, как Баочжу говорила, что деньги на постройку заняли? Так позаботься лучше о себе, зачем чужих людей тревожить!

Госпожа Чжан снова вздохнула, взяла поданную миску с едой и пошла во двор звать отца Чэня обедать.

Строительство винокурни длилось больше месяца и завершилось лишь к концу второй декады второго месяца. Расплатившись со строительной бригадой, отец Чэнь нанял столяров для изготовления окон и дверей. Заказанные деревянная паровая корзина и алюминиевый котёл постепенно начали прибывать. Рис, заказанный у семьи Шэней, отец Чэнь оплатил дополнительно Лю Лаоэру за доставку: двести цзиней за повозку, и только за пять рейсов всё было привезено.

Окна и двери ещё не были готовы, поэтому днём отец Чэнь наблюдал за работой мастеров, а вечером, пообедав дома и напомнив жене с дочерью запереться, отправлялся ночевать на стройку. Через несколько дней его глазницы запали, а сам он сильно похудел.

Госпожа Чжан дома варила еду, кормила кур и через день-два выбегала в поле. Баочжу же носилась между домом и винокурней. Вся семья изрядно устала.

Однажды за ужином Баочжу снова предложила ночевать на стройке вместо отца, но родители решительно отказались: девушке одной ночевать без окон и дверей — небезопасно. Тогда Баочжу позвала на помощь брата и сестру Люя, сказав, что они пойдут вместе.

— Баочжу, — колебалась госпожа Чжан, — тётя Люя и Люя так много нам помогают… Неудобно же теперь просить их ещё и ночевать там!

— Мама, я уже всё продумала, — ответила Баочжу. — Когда мы откроемся, наймём двух братьев Люя на работу. Будем платить им хорошую плату — так хоть не будем даром злоупотреблять их добротой.

Ведь и сейчас нужен кто-то для ночной охраны, а потом, когда винокурня заработает, без сверхурочных не обойтись. Трём членам семьи Чэнь просто не справиться. А у Люя три здоровых мужчины, но всего три му земли — рабочих рук явный избыток. Два парня крепкие, много едят и много работают, но в межсезонье сидят дома без дела.

Отец Чэнь одобрил идею и вместе с дочерью решил, что пока винокурня только начинает работать и есть паузы на ферментацию, лучше нанимать подёнщиков посуточно. Отец с дочерью сразу же отправились к соседям — семье Люя.

Мать Люя обрадовалась до невозможного и не верила, что такое счастье может постучаться в их дверь. В деревне некоторые ездили на заработки в город, но для этого требовались поручители и даже вступительный взнос. Ученикам у мастеров приходилось год-полтора работать бесплатно, оплачивая ещё и своё содержание, прежде чем начать получать жалованье. А здесь, хоть и подённая работа, но платят сразу после открытия — пятнадцать монет в день плюс еда! Если за месяц выйдет десять рабочих дней, то в конце месяца набежит целых сто пятьдесят монет — больше, чем у многих городских приказчиков! Этого хватит и на пропитание, и на хозяйство, да ещё и полевые работы не помешает.

Отец Люя добродушно улыбнулся:

— Эти два сорванца дома всё равно только еду переводят, силы девать некуда. Старина Чэнь, если понадобятся — пользуйся ими сколько угодно. Мы же соседи, какой тут платёж?

Это, конечно, были слова вежливости, и отец Чэнь тоже улыбнулся:

— Винокурня — всё-таки дело коммерческое, платить надо обязательно. Не станем же мы бесплатно использовать ребят!

Два простодушных крестьянина больше не стали спорить. А мать Люя взяла руку Баочжу и так её расхвалила, что та покраснела от смущения. Братья Люя тоже радовались, почёсывая затылки и глупо улыбаясь.

Люя надула губы и обиженно пробурчала:

— Баочжу, ты несправедлива! Мы с тобой самые лучшие подруги, а меня почему-то не берёшь!

— Да ну тебя! — отмахнулась мать Люя. — Руками не поднимешь, плечами не унесёшь — зачем тебя нанимать? Не мешайся!

Баочжу вдруг осенило. Она подошла к Люя, взяла её за руку и весело сказала:

— Кто сказал, что я тебя не беру? Иди со мной! Правда, сначала платы не будет — я сначала научу тебя вести учёт. А как научишься — станешь нашим бухгалтером! Как тебе такое?

Люя тут же закивала, и её глаза заблестели. Взрослые лишь улыбнулись — решили, что девочки шутят.

Отец Люя сказал:

— Старина Чэнь, ты каждый день ходишь ночевать на винокурню — это ж не на пользу здоровью! Раньше я молчал, думал, вдруг тебе неудобно будет, что во дворе полно чужого добра. Но теперь, раз уж договорились, мы же не чужие — пусть парни и сходят. Отдохни хоть немного.

Отец Люя был человеком прямым и честным, и отец Чэнь не стал церемониться — сразу согласился. Мать Люя, конечно, поддержала. Братья Люя без лишних слов побежали в дом за постельными принадлежностями. Люя тоже вытащила одеяло.

— Ты куда собралась? Не путайся под ногами! — засмеялась мать Люя.

— Я пойду с Баочжу! — заявила Люя с таким видом, будто это было само собой разумеющееся.

Баочжу давно мечтала об этом. В будущем часто придётся работать ночами, а раньше родители не разрешали ей одной. Теперь же, с компанией, точно позволят! Отец Чэнь долго колебался, но отец Люя его успокоил:

— Парни рядом будут, недалеко ведь. Не волнуйся!

Наконец отец Чэнь кивнул. Баочжу радостно помчалась домой за своим одеялом.

Четверо молодых людей, прижимая к груди постель, пошли под лунным светом. Ночной февральский ветер ещё студил, но Баочжу шагала так весело, что не чувствовала холода, и все четверо болтали и смеялись всю дорогу до винокурни.

Перед ними стояло здание из серого кирпича с черепичной крышей. У входа — каменные ступени, навес с изогнутыми карнизами, по бокам — две крепкие деревянные колонны. Пять светлых торговых помещений, две входные двери и восемь больших окон — по четыре спереди и сзади. За входной стеной открывался внутренний двор. Пять комнат главного дома были объединены в одно просторное помещение — винокуренный цех, в котором уже установили шесть больших печей. В левом флигеле хранился рис, а в винном погребе стояли два ряда огромных глиняных кувшинов. Правый флигель вмещал кухню, кладовую и две пустые комнаты.

В первой комнате справа стоял жаровня и лежала циновка из тростника — здесь последние ночи спал отец Чэнь. Лю Далань вошёл первым, разжёг жаровню и предложил девушкам отдыхать, а сам с братом договорился чередоваться в дежурстве.

Баочжу и Люя всегда дружили, но спать вместе им ещё не доводилось. Они болтали до полуночи, пока наконец не уснули.

Сквозь сон Баочжу почувствовала свет. Она проснулась — за окном ещё было темно, но во дворе мерцал огонёк. Выглянув, она увидела, что в цеху кто-то топит печи.

— Старший брат Лю, ты ещё не спишь? — спросила она.

Лю Далань обернулся и добродушно улыбнулся:

— Ты как встала? Я не сплю, вы ещё поспите. Я сейчас все печи протоплю — дня за два они полностью просохнут.

Лю Даланю уже исполнилось восемнадцать, и пора было жениться. В прошлом году, когда семья заработала на грибах-мухулах, мать Люя с радостью побежала к свахе Ван искать невесту. Женихов подходящего возраста хватало, но стоило услышать, что у Люя всего три му земли, пара старых хижин и младший брат, которого ещё надо женить, — все отказывались. Те, кто соглашались, либо были совсем неподходящими, либо просили слишком большой выкуп. Родители из-за этого не спали ночами. Старший сын жалел их, но помочь не мог. А теперь отец Чэнь неожиданно пришёл нанимать работников — и у Лю Даланя снова появилась надежда. Он решил хорошо трудиться, заработать на выкуп и скорее жениться, чтобы исполнить желание родителей.

По договорённости братья должны были дежурить по очереди: первый — первую половину ночи, второй — вторую. Во дворе валялись инструменты столяров, и Лю Далань не смел их трогать, но аккуратно собрал стружки и обрезки. Занятый этим, он и не заметил, как наступила вторая половина ночи. Младший брат спал так крепко, что он не стал его будить. Возможно, именно надежда придала ему бодрости — он совсем не чувствовал усталости и решил протопить свежевыложенные печи.

Баочжу тоже не смогла уснуть и стала помогать Лю Даланю подкладывать дрова.

Когда Люя, зевая, вышла наружу, уже рассвело.

— Старший брат, Баочжу, вы что, совсем не спали?

— Я недавно встала, — ответила Баочжу. — Это старший брат всю ночь не спал.

Люя тут же потащила брата из соседней комнаты:

— Договорились же по пол ночи! А ты спокойно проспал, заставив старшего брата дежурить всю ночь!

Лю Эр почёсывал затылок и зевал. Лю Далань засмеялся:

— Ладно, ладно! Идите умывайтесь. Сейчас придет отец Чэнь — пора домой завтракать.

Так и случилось: вскоре отец Чэнь пришёл вместе со столяром и велел детям идти домой, а сам остался работать.

Через четыре дня все столярные работы были закончены, и последнее окно вставлено. Большие окна размером два на два метра украшали шесть резных рам с ажурными узорами. Дерево покрыли только прозрачным лаком, и на фоне зелени вокруг выглядело особенно просто и живописно.

Когда все мелкие работы в винокурне были завершены, Баочжу тщательно вымыла каждую щёлку и приготовилась к открытию на следующий день. Госпожа Чжан и отец Чэнь обсуждали, не устроить ли пир и не пригласить ли односельчан отпраздновать.

— Мама, не стоит, — сказала Баочжу. — Наша винокурня работает на постоянных клиентов, а не как таверна или ресторан, где нужно привлекать как можно больше посетителей. Нет смысла оповещать всю деревню — просто начнём работать.

Отец Чэнь подумал немного и согласился с дочерью. Госпоже Чжан было неприятно: такой большой дом построили, а не отметить — как-то не по-соседски.

Отец Чэнь понял её чувства и сказал:

— Наше дело — только для городских трактиров. Если весь посёлок узнает, пользы не будет, а завистников прибавится. Да и долг перед трактиром ещё не отдали — лучше экономить.

Госпожа Чжан опустила голову и промолчала.

На следующее утро отец Чэнь с Баочжу совершили ритуал жертвоприношения богу вина. Только они убрали алтарь, как пришли трое детей Люя. Все сразу приступили к работе по указанию Баочжу. Первым делом нужно было приготовить солод.

Между главным домом и флигелем выкопали большой бассейн. Вода в него поступала из горного источника, а стекала в реку за пределами двора. Баочжу и Люя стояли в бассейне и промывали рис в большом решете. Когда вода мутнела, они открывали задвижку, выпускали грязную воду и наполняли бассейн заново.

Лю Эр топил печь, а отец Чэнь с Лю Даланем распаривали промытый рис на пару, затем высыпали его на каменные плиты для остывания. Остывший рис взвешивали и раскладывали по кувшинам, добавляя закваску в нужной пропорции. Ферментация начиналась сразу после того, как рис выкладывали на плиты. Если рис из разных партий остывал неравномерно, крепость самогона получалась разной. Для домашнего употребления это не страшно, но для коммерческой продажи качество должно быть стабильным.

Днём братья Люя работали на винокурне, а Люя, как только появлялась свободная минута, бежала помогать — то рис промывала, то дрова подкладывала. Ежедневно она заглядывала сюда по два-три раза.

Несколько дней подряд Баочжу и отец Чэнь ночевали на винокурне, постоянно сверяясь со временем и часто работая до полуночи — переносили рис и перемешивали закваску. Когда весь солод был заложен в кувшины, Баочжу отпустила братьев Люя на отдых и велела Люя записать отработанные часы и тоже идти домой.

Когда отец с дочерью вернулись домой, госпожа Чжан уже приготовила ужин и даже сварила курицу.

— Вы так устали за эти дни, — сказала она. — Давайте сначала выпьем по миске куриного бульона.

Отец Чэнь взял миску и, глядя на осунувшееся лицо жены, сказал:

— Ты тоже измоталась. Садись скорее, ешь. Завтра я пойду поливать поля — тебе станет легче.

http://bllate.org/book/11656/1038534