Готовый перевод Rebirth of an Amateur Foodie / Перерождение гурмана-любителя: Глава 13

Му Сун улыбнулся, явно гордясь:

— Это мой младший брат сам сделал часы. Забавно, правда? Сейчас одиннадцать тридцать пять, и до двенадцати ты обязательно получишь свою кашу.

С этими словами он скрылся на кухню.

Кухня была такой чистой, что ступить боязно — не то чтобы испачкать пол, а будто нарушишь священный порядок. Всё: от кастрюль до ложек — стояло строго по местам. Му Сун с досадой вздохнул. Его брат во всём был таким — будто машина с чётко заданной программой: педантичный, чистоплотный до крайности. Здесь даже зелёный лук лежал ровными рядами, как на параде.

— Юаньэр, у нас гостья, — сказал он, остановившись в дверях и не решаясь переступить порог.

Му Юань записывал эфир для своего частного радио. У него был собственный подкаст — непопулярный, но ему это было безразлично: он делал его исключительно для удовольствия.

— Требования, — ответил он двумя короткими словами.

— Каша из говяжьих костей, без грибов шиитаке.

Му Юань нахмурился, будто фраза «каша из говяжьих костей без грибов шиитаке» противоречила законам кулинарной вселенной.

— Без шиитаке? Да как можно готовить кашу из говяжьих костей без шиитаке!

Му Сун прислонился к косяку и зевнул:

— Ты клиент или она клиент? Клиент — бог. У тебя двадцать минут, чтобы замаскировать вкус грибов.

— …

Когда Му Сун вышел с дымящейся кашей, Юань Мо уже спала, положив голову на стол. Он на секунду задумался, но всё же разбудил её.

За эти двадцать минут ей приснилась мама. Та сидела на больничной кровати, худая рука крепко держала её, губы шевелились, что-то говорили, но Юань Мо не слышала ни звука. Она кричала: «Что ты говоришь? Я ничего не слышу!» Мама продолжала повторять что-то беззвучное. Вдруг прозвучало: «Проснись!» — и Юань Мо вздрогнула. Ах да, это всего лишь сон.

— Прости, что разбудил, — сказал Му Сун. — Вот твоя каша. Пей, пока горячая.

— Спасибо.

Му Сун зажёг свечу Diptyque, и в воздухе разлился лёгкий аромат роз.

Юань Мо обхватила горячую фарфоровую чашку. Каша была густой — именно такой, какую она любила. Сверху были посыпаны мелко нарезанные перья зелёного лука. Она вдохнула — и насыщенный запах бульона проник в нос.

Первый глоток раскрыл все вкусовые ощущения: сначала лёгкая солоноватость и насыщенность мясного бульона, затем аромат риса и его естественная сладость. Этот первый глоток словно снял печать — Юань Мо вдруг осознала, что умирает от голода. Она ела быстро, одна ложка за другой, и через две-три минуты чашка опустела.

В тот самый момент, когда она поставила чашку на стол, перед ней появилась рука — длинные, стройные пальцы, чистые и аккуратные — и протянула маленький флакончик.

— Попробуй, пожалуйста. Это наш новый продукт — молочный коктейль с авокадо. Авокадо привезли сегодня утром из Гуанси, совсем свежий. Кожуру слегка обжарили паяльной лампой. Надеюсь, тебе понравится.

— Я этого не заказывала, — сказала Юань Мо. Хотя она уже немного подвыпила, полностью отключиться ещё не успела.

Му Сун улыбнулся:

— Это в подарок.

— О, спасибо.

Юань Мо взяла маленькую ложечку и легко постучала по обожжённой кожуре — та хрустнула. Выглядело неплохо.

«Молочный коктейль с авокадо», — про себя повторила она. Ну и название — просто издевательство над теми, кто путает звуки «н» и «л».

Она никогда бы не подумала, что молоко и авокадо можно смешивать. Первый глоток показал: сочетание неплохое. Но, по её мнению, напиток стоило охладить — тогда молоко и авокадо лучше соединились бы и не казались бы слишком жидкими. Или вообще использовать йогурт вместо молока. Кроме того, как десерт он недостаточно сладкий.

Му Сун внимательно следил за её выражением лица. Сначала она удивилась, потом слегка нахмурилась — значит, не совсем довольна?

Юань Мо допила коктейль, аккуратно вытерла рот и помахала Му Суну, давая понять, что хочет расплатиться.

— Ну как десерт? — спросил он, больше заботясь об этом, чем о деньгах.

Юань Мо подумала и ответила:

— Не очень, но неплохо.

— Что именно не так? Что нужно улучшить?

Она взглянула на него:

— Так вот зачем ты дал мне попробовать.

Му Сун невозмутимо улыбнулся:

— Да. Это наш новый продукт, и ты — первый гость, который его пробует. Для нас большая честь.

Он умел красиво говорить. Юань Мо усмехнулась, но больше ничего не сказала. Уже у двери, держась за ручку, она бросила простой комментарий, состоящий из четырёх слов:

— Нужно улучшить.

— …

Эти четыре слова защекотали Му Суну душу. Нужно улучшить? Где именно? Друг, скажи хоть что-нибудь конкретное, прежде чем уйти!

— Ну как десерт? — спросил Му Юань, которому было ещё важнее мнение о своём новом творении.

Му Сун покачал головой:

— Не очень.

Му Юань только «охнул» и, не изменившись в лице, снова скрылся на кухню. Через несколько минут он вышел, уже в рюкзаке.

— Закрой, пожалуйста, за собой магазин. Я пойду домой — скоро начнётся гонка Формулы-1.

Только через пару секунд Му Сун понял: этот сорванец снова использует его как бесплатную рабочую силу! Всё думает только о своих гонках!

Выйдя из «Цинхуаня», Юань Мо почти протрезвела — вероятно, благодаря каше. Она всегда любила кашу. Её отец, Юань Вэньхэ, был мастером приготовления каши. После развода родителей она больше ни разу не ела кашу.

Был уже за полночь. Шумные и яркие улицы затихли, весь город погрузился в сон. Лишь изредка проезжали автомобили. Юань Мо стояла у обочины и вдруг захотела плакать. Сегодня она заходила в Большой ресторан, принадлежащий Группе компаний по производству гастрономии её отца. Название ресторана придумала ещё её мама.

Она шла по улице и плакала. Сквозь слёзы вдруг увидела знакомую фигуру.

— Тан Сань?

* * *

В тот день, когда Тан Сань сошла с поезда, её никто не встретил. У Чэн Цзэ в отделении поступил тяжёлый пациент, и весь коллектив собрался на экстренное совещание, чтобы обсудить план операции. Тан Сань уже привыкла к подобному.

Той ночью она смотрела на спящего рядом Чэн Цзэ. Густая тьма очерчивала его черты. Он был очень красивым мужчиной, и, по мнению Тан Сань, его профиль — самый прекрасный на свете. Глядя на него, она подумала: «Ты любишь его — это тебе ясно. Лучше живи с ним по-настоящему».

Чэн Цзэ тоже заметил перемены в её поведении: она перестала закатывать сцены, устраивать холодные войны. Как и раньше, она регулярно варила супы и каши и приносила их в больницу, купила ему пять рубашек и два пальто, стала заботливой и внимательной в разговорах. Коллеги шутили, что он, должно быть, спас всю галактику в прошлой жизни, раз женился на такой замечательной женщине.

Чэн Цзэ наконец перевёл дух: видимо, Тан Сань просто засиделась дома и ей нужно было развеяться.

— Почему ты не идёшь домой? — спросила Юань Мо, подавая Тан Сань кружку горячего молока и подтягивая одеяло повыше.

После встречи на улице две женщины, рыдавшие в полночь, обнялись и вместе вернулись домой. Завтра суббота, а Ли Ю уехала с Чжоу Цзивэем и вернётся только в воскресенье.

Тан Сань сидела с кружкой, задумчиво глядя вдаль. Она уже успокоилась:

— Я действительно собираюсь развестись.

Она выглядела так, будто всё потеряла. Юань Мо испугалась — вдруг та решит наложить на себя руки.

— Правда? Подумай хорошенько… Главное — чтобы тебе самой было хорошо.

Тан Сань кивнула:

— Я знаю. Не волнуйся, глупостей я делать не стану. Я окончательно разочаровалась в Чэн Цзэ. Даже его отец видел, как он флиртует со своей первой любовью, а он всё твердит мне, что я выдумываю. Мне постоянно кажется, что я бьюсь головой об стену: ругаю его, обвиняю — он молчит, не возражает. А стоит заговорить о разводе — сразу отказывается. Я даже не понимаю, зачем он цепляется. Если разведётся, сможет быть со своей настоящей любовью! Зачем тянуть эту пытку?

Юань Мо не знала, что сказать. Она просто погладила подругу по руке:

— Не думай об этом сейчас. Ложись спать.

— Не могу уснуть. Всё в голове путается. У тебя есть вино?

— Вино? — Юань Мо посмотрела на полупустую бутылку виски на обеденном столе…

Через полчаса —

Пустая бутылка виски лежала на столе. Тан Сань, держа бокал, прислонилась к подушке на диване, щёки её пылали. Она сжала руку Юань Мо и начала бормотать:

— В прошлом году примерно в это время у нас в квартире случился пожар. Огромный! Приехало столько пожарных машин! Я спала в спальне, и если бы не проснулась вовремя, меня бы задымило или сожгло заживо. Я выбежала на улицу и позвонила ему. Хотела, чтобы он хотя бы по телефону меня успокоил. Знаешь, что он спросил первым делом?

Юань Мо покачала головой.

Тан Сань допила остатки вина:

— Он спросил, не сгорели ли его книги. Его книги! Они важнее меня!

Юань Мо нахмурилась и сказала с досадой:

— Ах да… Твой муж — полный лузер.

— Тогда я поняла: он меня не любит. Я для него просто жена по документам. На моём месте могла бы быть любая другая женщина — или даже лучшая. Но я-то его действительно люблю. Видеть его для меня радость больше, чем видеть курьера с посылкой.

Тан Сань поставила бокал и провела рукой по волосам:

— Когда мы встречались, этого не замечала. А после свадьбы поняла: мы совершенно разные люди, даже в еде не сходимся. Больше не хочу подстраиваться под него. Но… стоит подумать о разводе — и становится так одиноко. Я, наверное, капризная.

Юань Мо запрокинула голову и допила свой бокал, с трудом разлепляя глаза от алкоголя. Бокал упал к её ногам:

— Капризная? Я так не думаю. Противоположность любви — одиночество. В детстве я думала, что, когда вырасту, одиночество исчезнет. Но выросла — и всё равно одинока. Ем одна, сплю одна, гуляю одна. Совсем не так, как представляла себе в детстве.

Тан Сань кивнула:

— Согласна. Вот я, например: хоть и замужем, но муж и я — как чужие. Будто и не замужем вовсе. Только раньше я могла притвориться незамужней, а теперь в компании все говорят о мужьях и детях, а мне не о чем болтать. Со временем привыкаешь быть одной… Одиночество.

— Возможно, — сказала Юань Мо, глядя на подругу, — жизнь по своей сути и есть одиночество.

Измотавшись за ночь, Юань Мо уснула только в четыре утра и проспала до часа дня. Она резко проснулась с головной болью от похмелья, даже не надев тапочки, побежала в гостиную. Тан Сань уже ушла. На диване аккуратно сложено одеяло, а на журнальном столике — записка:

«Спасибо, что приютила меня. Я вернулась домой. Не переживай, глупостей я делать не стану. Как-нибудь приглашу тебя на обед».

В углу записки Тан Сань нарисовала улыбающееся личико, но Юань Мо не могла улыбнуться. Ведь она — человек, переродившийся после смерти! Она по-настоящему боится, что Тан Сань может прыгнуть с крыши. Вчерашний вид подруги, полный отчаяния, напугал её до смерти.

Она тут же позвонила Тан Сань. Та ответила и сказала, что только вышла из торгового центра и уже едет домой.

Юань Мо немного успокоилась: раз ходит по магазинам — значит, настроение не такое уж плохое.

После всей этой суматохи Юань Мо не хотелось готовить. К счастью, пару дней назад она купила тостовый хлеб. Обед состоял из тостов с горячей водой. Затем она села писать план проекта «Карта городской гастрономии». Чем скорее завершит работу, тем спокойнее будет чувствовать себя.

После возвращения из Шукуолэ Юань Мо думала вернуться в индустрию моды. Она изучила несколько журналов — но ничто не вызвало интереса. После долгих размышлений она решила: раз уж дан второй шанс, надо попробовать что-то новое, принять вызов. С этими мыслями она окончательно успокоилась.

Когда она поставила последнюю точку, на часах было уже семь вечера. Спина и шея болели от усталости. Кошка Шуньшунь, лежавшая у неё на коленях, потянулась и прыгнула на пол, мяукнув: «Хозяйка, пора кормить императора!»

Накормив «Его Величество», Юань Мо так проголодалась, что чуть не стала есть кошачий корм. Хватит питаться хлебом с водой! Решила выйти и как следует поужинать, чтобы вознаградить себя.

В семь-восемь вечера почти все рестораны были забиты. Повсюду толпы людей, официанты метались, будто хотели взлететь. Юань Мо шла и искала место, где можно посидеть, и снова вышла к тому самому переулку. Вдалеке «Цинхуань» всё ещё имел свободные места.

Здесь, среди шума города, было удивительно тихо — будто отдельный мир.

Она заглянула внутрь — и вдруг увидела человека. Глаза её расширились от удивления, рот приоткрылся:

— Му Юань!

http://bllate.org/book/11646/1037738