Готовый перевод Rebirth: The Noble Legitimate Daughter / Перерождение: законнорождённая дочь знатного рода: Глава 44

— Бай Юй кланяется генералу Фэну и госпоже генерала, — произнесла девушка, входя в покои с бледным, измождённым лицом. Сначала она поклонилась генералу Фэну и госпоже Цинь, а затем, заметив наложницу Ли и третью наложницу, слегка склонила голову: — Эти дамы, верно, и есть прочие супруги вашего дома. Бай Юй приветствует обеих госпож.

Подняв глаза, она на миг встретилась взглядом с наложницей Ли. В этот самый миг та почувствовала, будто на неё уставилась ядовитая змея. Ледяной, полный ненависти взгляд Бай Юй заставил её сердце дрогнуть, и по спине пробежал холодок.

— Девушка Бай, не стоит так церемониться, — сказал Фэн Сяо, будто между делом. — Считайте этот дом своим — делайте всё, как вам угодно.

Его слова мгновенно изменили выражения лиц всех женщин в комнате: одни обрадовались, другие омрачились.

Лицо Бай Юй озарила радость. Она подняла глаза и томно взглянула на статного, благородного Фэн Сяо; щёки её слегка порозовели, а голос стал таким нежным, что казалось — из него можно выжать воду:

— Ваша служанка поняла.

Всего лишь этими словами она уже сменила обращение к себе — теперь она «служанка»! От такой наглости остальные задохнулись от ярости.

Наложница Ли, глядя на эту мерзкую девку и её вызывающее поведение, побледнела от гнева. Ей хотелось броситься вперёд и разодрать ей лицо в клочья — пусть тогда попробует соблазнять мужчин! Особенно когда она увидела, что Фэн Сяо смотрит на эту мерзость с лёгкой нежностью — тут она окончательно вышла из себя и взорвалась:

— Господин ошибаетесь! Наш генеральский дом — не какая-нибудь захудалая семья. Я знаю, что вы добры и милосердны, но даже вы должны соблюдать приличия. Девушка Бай — всего лишь гостья в нашем доме, а значит, остаётся чужой. Если ваши слова разнесутся по свету, люди решат, что вы одержимы красотой. Как же тогда девушке Бай жить после того, как она покинет наш дом? Не правда ли, господин, мои слова разумны?

Речь наложницы Ли звучала резко, но каждое слово было справедливым. Лицо Бай Юй мгновенно изменилось: она наполнила глаза слезами и приняла вид несчастной, покинутой девушки. Увидев это, Фэн Сяо сразу смягчился, сердито сверкнул глазами и недовольно посмотрел на наложницу Ли. Он ничего не сказал, но его взгляд был словно пощёчина — она потеряла лицо при всех.

— Госпожа права, — всхлипнула Бай Юй. — Генерал Фэн, я столько дней беспокою ваш дом… Сейчас же уйду, чтобы не причинять вам хлопот. Благодеяния генерала Бай Юй сможет отблагодарить лишь в следующей жизни…

По её бледным щекам катились крупные слёзы. Она отстранила служанку, поддерживавшую её, и пошатываясь направилась к выходу. Возможно, слёзы затуманили ей зрение — она запнулась за подол своего платья и тяжело рухнула на пол. Фэн Сяо тут же сжался от жалости и поспешил поднять её, но наложница Ли встала у него на пути.

— Господин, помните о приличиях: мужчина и женщина не должны прикасаться друг к другу. Вы можете опорочить доброе имя девушки Бай. Чего вы стоите?! — рявкнула она на двух служанок, прислуживающих Бай Юй, и в её глазах мелькнул зловещий огонёк. — Поднимите девушку Бай немедленно! Она — почётная гостья нашего дома. Кто из вас ответит, если она ударится или поранится?

Чем больше Фэн Сяо слушал наложницу Ли, тем больше ему казалось, что её слова режут ухо. Хотя он ещё не объявил о намерении взять Бай Юй в пятые наложницы, его отношение было предельно ясным. Но эта Ли Мэй’эр будто нарочно этого не замечала и упорно пыталась выгнать Бай Юй. Ведь судьба генеральского дома напрямую зависела от этой девушки! Неужели Ли Мэй’эр хочет погубить весь род?

Чем дальше он думал, тем больше убеждался в этом. Надо признать, мысли Фэн Сяо ушли далеко вперёд: он искусственно придал действиям наложницы Ли несколько скрытых смыслов. Её очевидная враждебность к Бай Юй вдруг превратилась в заговор против самого дома. Похоже, воображение мужчин в некоторых вопросах действительно шире женского.

— Господин, ведь здоровье старшей госпожи все эти годы было крепким, — продолжала наложница Ли, увидев, что Фэн Сяо остановился. — А как только девушка Бай поселилась у нас, старшая госпожа тут же слёгла. Я уверена: её болезнь передалась старшей госпоже! Иначе как объяснить, что здоровый человек внезапно заболел? Может, господин отправит прошение ко двору и вызовет императорского лекаря? Возможно, он сразу поставит диагноз и вылечит её. А вся эта затея со свадьбой для усиления удачи — всего лишь народное суеверие, не заслуживающее доверия…

Наложница Ли решила, что Фэн Сяо раздражён слезами Бай Юй — ведь раньше он терпеть не мог, когда женщины ныли и причитали. Поэтому она решила воспользоваться моментом и уничтожить надежду Бай Юй раз и навсегда. Как только та покинет дом, она найдёт способ избавиться от неё навсегда. Её расчёты были точны, но она не знала, что именно эти слова станут последней каплей, переполнившей чашу терпения Фэн Сяо.

«Отлично! Значит, ты, Ли Мэй’эр, не только хочешь погубить генеральский дом, но и не щадишь старшую госпожу, которая всегда так добра была к тебе и твоей дочери! Да ты просто змея в душе!» Фэн Сяо был образцовым сыном, и слова наложницы затронули его самую больную струну. Он взревел в ярости:

— Ли Мэй’эр, замолчи! Скажешь ещё хоть слово, и я…

Он осёкся: а что он может с ней сделать? Выгнать — нет, ведь сейчас он и министр Цзэ союзники. Разорвать союз из-за такой ерунды — глупо. Но и оставить всё как есть тоже невозможно. Он чувствовал себя в ловушке.

Наложница Ли была умна. Сперва она испугалась его крика, но, увидев выражение его лица, сразу поняла: он не посмеет её наказать. Обретя уверенность, она тут же разрыдалась и закричала сквозь слёзы:

— Что вы хотите со мной сделать? С тех пор как я вошла в дом Фэнов, я усердно служила вам, заботилась о старшей госпоже, угождала законной жене… А теперь вы кричите на меня из-за какой-то чужачки? Жизнь моя потеряла смысл! Лучше уж умереть… Уууу…

Фэн Сяо кипел от злости, но не мог ничего поделать. Заметив, что лекарь Чжан стоит в стороне, явно неловко чувствуя себя при семейной сцене, он разозлился ещё больше. А потом увидел, что госпожа Цинь молча стоит в углу, и ярость его достигла предела:

— Ты чего стоишь?! Неужели не видишь, что нужно проводить лекаря Чжана? Или и ты недовольна мной? Хочешь устроить истерику и заставить меня развестись с тобой…

— Отец, прошу вас, подумайте, прежде чем говорить, — мягкий, мелодичный голос прервал его речь. — Осторожность в словах поможет избежать вечного сожаления.

Все обернулись. В дверях стояла Фэн Цинчэнь в нежно-зелёном платье, перевязанном широким поясом с вышитыми орхидеями. На голове — модная коса и нефритовая шпилька. Вся её фигура излучала изящество и достоинство, но улыбка не достигала глаз, а вокруг витала лёгкая прохлада.

Фэн Цинчэнь услышала плач наложницы Ли ещё за дверью и хотела понаблюдать за происходящим со стороны. Но когда Фэн Сяо начал срывать зло на госпоже Цинь, это перешло все границы — она вынуждена была вмешаться, произнеся слова, в которых звучала и предостережение, и угроза.

— Ты здесь зачем? — спросил Фэн Сяо, нахмурившись. Он не забыл, что именно эта «негодница» довела старшую госпожу до болезни. В такие моменты он не мог сдержать злобы — раньше бы давно велел дать ей розги.

Уголки губ Фэн Цинчэнь изогнулись в едва заметной улыбке. Она плавно подошла к отцу и мягко сказала:

— Отец, почему вы так странно спрашиваете? Бабушка больна — разве не естественно, что внучка пришла проведать её? Ваш вопрос удивляет меня.

Она перевела взгляд на лежащую на полу Бай Юй, затем на рыдающую наложницу Ли и в глазах её мелькнул холод:

— Что здесь происходит? Неужели вы придумали какой-то особый способ вылечить бабушку? Я и не знала, что наложница Ли обладает таким талантом. Сегодня я получила ценный урок.

Фэн Сяо никогда не думал, что его старшая дочь так красноречива. Всего парой фраз она не только парировала его выпад, но и тонко высмеяла наложницу Ли. Он невольно пристальнее взглянул на Фэн Цинчэнь и увидел в ней не прежнюю робкую девочку, а женщину, полную уверенности и собственного величия — совсем как её мать Юнь в лучшие годы.

— Фэйцуй, проводи лекаря Чжана, — распорядился Фэн Сяо. — Его гонорар возьми из казны.

Когда лекарь ушёл, Фэн Сяо посмотрел на обеспокоенное лицо госпожи Цинь и смягчился. Эта женщина многое для него пожертвовала, и он был неправ, обрушив на неё свой гнев:

— Юнь, я рассердился и не сообразил, что говорю. Прости меня…

Госпожа Цинь прожила с ним много лет и прекрасно поняла, что он хотел сказать дальше. Раньше такие слова согревали бы её сердце, но теперь она давно привыкла к унижениям в этом доме. Её душа онемела. Она мягко улыбнулась и перебила его:

— Я всё понимаю, господин. Лучше займитесь их делом. Девушка Бай ещё не оправилась — долго лежать на полу вредно для здоровья.

Ведь всё равно он возьмёт эту пятую наложницу. Пусть уж лучше она сохранит лицо и сделает вид, что согласна. Она давно перестала любить этого мужчину — её чувства угасли под гнётом постоянных обид и новых жён. Теперь ей важны лишь её дети… и ребёнок в её чреве.

— Лекарь Чжан прав, — объявил Фэн Сяо, бережно поднимая Бай Юй. — Я беру Бай Юй в наложницы и устрою пышную свадьбу, чтобы усилить удачу старшей госпоже. Есть ли у кого-нибудь возражения? А?

Его холодный взгляд скользнул по всем присутствующим.

Фэн Цинчэнь будто не слышала его слов и смотрела на госпожу Цинь. Именно она подтолкнула отца к этому решению — Бай Юй должна стать инструментом для сдерживания наложницы Ли. Фэн Цинчэнь видела: эта девушка не простушка, и их вражда пойдёт ей только на пользу. Правда, ей было немного жаль госпожу Цинь… Но, заметив в её глазах не боль, а привычное безразличие, она успокоилась.

— Нет! — выкрикнула наложница Ли, яростно глядя на Бай Юй, прижавшуюся к Фэн Сяо. — Эта женщина — никто! Её нельзя впускать в дом! Если вам так нравится, сделайте её служанкой для утех, но брать в наложницы — нет! Старшая госпожа точно не одобрит!

Она горько жалела, что не убила эту девку сразу — тогда бы не было всех этих проблем.

Фэн Сяо фыркнул, и в его глазах вспыхнул гнев:

— Хм! Ли Мэй’эр, не забывай своё место! Ты всего лишь наложница. Скажи ещё слово — и я немедленно сделаю тебя служанкой для утех. Проверь, если не веришь! Законная жена молчит, а ты, ничтожная наложница, всё перечишь! Неужели ты думаешь, что наш дом — обычная захудалая семья без правил?

Лицо наложницы Ли мгновенно стало белее бумаги. Она знала: Фэн Сяо не выгонит её из дома. Но быть пониженной до служанки для утех — это хуже смерти. Особенно последние его слова — они словно два клинка вонзились ей в сердце.

Когда-то она презирала Фэн Сяо за то, что он воин, и отказалась выходить за него замуж, предпочтя его старшего брата — учёного, изящного и благородного. Но тот не обратил на неё внимания, и она решила использовать хитрость: подсыпала ему снадобье, чтобы создать видимость брачной ночи. Однако всё пошло наперекосяк — и она оказалась в постели с Фэн Сяо. К тому времени он уже женился на дочери канцлера Циня — госпоже Юнь. А она, та самая, с которой Фэн Сяо был обручён ещё в детстве, но которая отказалась от него, теперь стала его наложницей. Из невесты — в наложницы! Весь свет смеялся над ней. Хотя прошло много лет и все давно забыли об этом, рана в её душе не заживала. А теперь Фэн Сяо жестоко расковырнул её.

И всё это — ради другой женщины.

Она, конечно, не понимала политических игр и не знала, что Фэн Сяо действует ради будущего генеральского дома. В её глазах он был просто изменником и неблагодарным. Любовь превратилась в ненависть, и в её глазах загорелся безумный огонь.

Фэн Сяо ничего этого не замечал, но Фэн Цинчэнь видела всё. На её губах появилась холодная улыбка. Именно такого безумия она и добивалась. Лучше устранить корень зла, чем бесконечно отражать чужие козни.

Так решение о взятии Бай Юй в наложницы было окончательно принято. Фэн Сяо лично отвёл ещё не окрепшую Бай Юй в её покои. Как только он ушёл, наложница Ли и третья наложница тоже покинули комнату. Госпожа Цинь хотела остаться у постели старшей госпожи, но Фэн Цинчэнь уговорила её уйти: ведь она носит ребёнка и не должна подхватить болезнь. Так в комнате остались только Фэн Цинчэнь и Цзюнь Мэн.

http://bllate.org/book/11603/1034076