— Учитель, а как вы сами считаете? Вам ведь не составит труда — просто взгляните со стороны и вынесите окончательное решение, — продолжала Ян Сяолэн, обращаясь к учителю Чжао.
Чжао Ган почувствовал неловкость: слова Сяолэн точно попали в цель. Ему действительно было важно сохранить репутацию — если сегодня он безоговорочно согласится на обмен местами, то в будущем могут возникнуть сомнения в его авторитете. Он сделал шаг назад, прислонился к доске и кивнул Сяолэн.
Ван Ша тоже оказалась в затруднительном положении. Она знала о конфликте между Оуян Тин и Ян Сяолэн и изначально хотела замять дело, сделав одолжение Сяолэн и заодно укрепив свой имидж в классе. Но та, вместо благодарности, прямо заявила, что у неё «нет способностей», и теперь Ван Ша злилась: «Ладно, посмотрим, как ты сама потом выпутаешься!»
Чжао Си никогда ещё не встречала столь наглого человека. Все уже старались прикрыть её, а она сама напрашивается на разоблачение! От этой мысли ей стало даже весело — сегодня она непременно при всех сдерёт с неё маску!
— Хорошо! Раз хочешь всё прояснить — давай проясним! Ты эгоистка и задира, считаешь себя принцессой на горошине. Боюсь, как бы однажды тебе не вздумалось порвать мои учебники в припадке гнева!
— Ладно, — спокойно ответила Ян Сяолэн. — Давай разберёмся: в чём именно я веду себя как принцесса? Хотя… это ведь твоё мнение, а оно здесь ни при чём. Пусть лучше сама пострадавшая скажет правду.
Она повернулась к Оуян Тин.
Сердце Оуян Тин забилось быстрее. Она понимала: если сейчас при всём классе раскрыть правду, те, кто был в общежитии в тот день, вспомнят всё так же ясно, как если бы увидели список собственными глазами. Однако за два дня дома она призналась матери во всём — ту, конечно, отчитала, но подсказала отличный предлог, чтобы избежать разоблачения.
Оуян Тин встала:
— Ты просто хочешь сказать, что я… На самом деле это мелочь, но раз уж ты решила устроить разборки с Чжао Си, мне придётся рассказать всё.
Она повернулась ко всему классу:
— В первый день учёбы, когда мы зашли в общежитие, Сяолэн попросила поменяться со мной местами. Я согласилась. А потом, когда я уже убралась, она вдруг захотела вернуть всё обратно и даже позвала учителя Ван, заявив, будто я заняла её кровать. Учитель сказала, что места распределяются по номеру в списке. Мне не хотелось спорить, поэтому я снова поменялась. Вот и вся история.
У Чжао Гана заболела голова — теперь в дело втянулся ещё один человек.
Некоторые из тех, кто до сих пор ничего не знал, удивились: Ян Сяолэн была гордостью класса, даже получала награды за образцовое поведение! Неужели втайне она такая своевольная?
Чжао Си с насмешкой смотрела на Сяолэн. Та сама вытащила на свет божий эту историю — пусть теперь попробует найти выход! «Ну и упрямая же, — думала Чжао Си. — Голова, видимо, совсем не варит».
Ван Ша уже села, нахмурившись и делая вид, что переживает за девочек, но внутри ликовала.
— Твои слова звучат странно, — сказала Ян Сяолэн. — У меня к тебе несколько вопросов. Мы ведь пришли в общежитие не вместе. Все нас ждали, и за это время ты уже должна была убраться. Как получилось, что, когда я пришла, ты ещё ничего не трогала?
— Так мы с мамой и тётей сразу пошли покупать бытовые вещи, — ответила Оуян Тин. — Поэтому в комнате ещё ничего не было сделано.
Сяолэн улыбнулась:
— Все, кто бывал в нашей комнате, знают: стена у кровати Оуян Тин недавно перекрашена. Спросите у завхоза — все подтвердят, что раньше там была плесень и облупившаяся краска. Если бы я была такой привередой, разве стала бы ждать, пока ты всё уберёшь, прежде чем заговорить?
Оуян Тин невозмутимо парировала:
— Именно поэтому я и не начала убираться сразу. Ты с самого начала планировала поменяться обратно, но не хотела сама убираться — дождалась, пока я сделаю всю работу.
Лю Чжи рядом нервничала: «Вот так и ускользнёт!»
Сяолэн хлопнула в ладоши. За два дня дома Оуян Тин явно поумнела. Жаль только, что чем логичнее она объясняется, тем больнее будет падение.
— Ладно, объяснила ты отлично. Но есть ли у тебя хоть какие-то доказательства, что всё было именно так?
— Ай, свидетельница есть! Ван Я всё видела. Когда этого не видела Лю Чжи, в комнате были только мы трое с родителями. Ван Я наблюдала за всем.
Ван Я, услышав своё имя, испугалась — ситуация была напряжённой, — но всё же взяла себя в руки:
— Да, я всё видела. Именно так всё и было.
Лю Чжи не выдержала:
— Это разве доказательство? Может, вы просто сговорились! Я тогда не видела, но мы уже столько времени живём в одной комнате — Сяолэн так не поступила бы! Зато ты, Оуян Тин, постоянно её очерняешь и врёшь!
Оуян Тин с мокрыми глазами посмотрела на Лю Чжи:
— Сяочжи, я знаю, что иногда говорю резко, но только потому, что не хочу, чтобы тебя обманули. Но я правду говорю!
Лю Чжи вышла из себя, но Сяолэн успокоила подругу. Класс с интересом следил за этим представлением: оказывается, их образцовая ученица — настоящая эгоистка! И до сих пор упрямо стоит на своём.
Ян Сяолэн взяла рюкзак:
— Твой обман действительно хорошо продуман. Но если копнуть глубже, всё можно проверить. Когда я вошла в комнату, дверь была открыта — значит, кто-то видел, как ты убиралась. Достаточно опросить соседей по этажу и установить временные рамки. А ещё ты утверждала, что ходила за покупками. В школе всего один магазин, а камеры там хранят записи от одного до трёх месяцев. Ты думаешь, нельзя проверить, когда именно ты там была?
Оуян Тин почувствовала, как сердце ушло в пятки.
— Проверяй, если хочешь! Всё равно правда на моей стороне!
Чжао Си подхватила:
— Ян Сяолэн, хватит выдумывать! Все и так всё поняли. Ты — образцовая ученица, а поступаешь как последняя хамка! Учитель, я не хочу сидеть рядом с ней!
Чжао Ган смотрел на всё это и внутренне стонал. Он перевёл взгляд на Сяолэн — та оставалась совершенно спокойной и молчала.
Сяолэн не обратила внимания на возмущённую Чжао Си. Она достала телефон и, включая его, сказала Оуян Тин:
— Проверить, конечно, можно. Но это слишком хлопотно. Я не хочу тратить на тебя ни сил, ни времени. У меня есть доказательство куда проще. Хочешь послушать?
Оуян Тин похолодела. Она вспомнила: в тот день, когда она пришла поговорить с Сяолэн, та играла на телефоне! Неужели…
Не успела она что-то сказать, как Сяолэн включила запись. Услышав собственный голос, Оуян Тин почувствовала, как её шаткое самообладание окончательно рухнуло, рассыпавшись в прах.
— Теперь все поняли, о чём речь. Не будем ходить вокруг да около. Что ты собираешься делать?
— А что я могу сделать? Ты уже всё красиво обставила, Ван Я подтвердила твои слова… Мои слова учителю Ван теперь никому не покажутся правдой. Ты действовала с полной уверенностью.
— Да как ты смеешь! Если бы не ты, учитель Ван вообще бы не пришла! Если бы не ты, мне бы и в голову не пришло врать!
— Ха! Думаешь, учитель Ван скорее поверит одному твоему слову или словам нас всех?
Оуян Тин рухнула на стул. Всё кончено.
Класс взорвался. Те, кто ждал зрелища, получили его сполна. Лицо Чжао Си покраснело от стыда, и она молча опустила голову.
Ян Сяолэн и так была измотана из-за проблем с тем человеком, а теперь ещё и эта сцена — терпение лопнуло.
— Итак, разобрались. Теперь вернёмся к началу.
Она повернулась к Чжао Си:
— Чжао Си, теперь, когда всё ясно, объясни: в чём именно я эгоистка и задира?
Чжао Си поняла: лучше извиниться, чем молчать.
— Прости. Я не разобралась в ситуации и обвинила тебя без оснований. Я не буду меняться местами.
Сяолэн холодно усмехнулась:
— Ты не хочешь меняться? Отлично. Тогда я сама поменяюсь! Учитель, я не хочу сидеть рядом с ней.
Чжао Ган окончательно растерялся. Ему двадцать с лишним лет, он всегда спокойно преподавал математику, играл в игры и никогда не сталкивался с подобным. Он не знал, что сказать.
— Ян Сяолэн, не перегибай! Я же извинилась! Чего тебе ещё надо? Не будь такой злопамятной! — воскликнула Чжао Си.
— Раз уж я права, зачем мне прощать? К тому же некоторые люди не умеют отличить правду от слухов. А вдруг завтра потеряют что-то на парте и обвинят меня?
Чжао Си, красная от стыда и злости, быстро села и бросила на Оуян Тин злобный взгляд.
Оуян Тин будто громом поразило. Самого страшного всё-таки не избежать. Увидев взгляд Чжао Си, она медленно оглядела весь класс — каждый взгляд колол её, как игла. Не в силах больше выносить этого, она вскочила и выбежала из класса.
Чжао Ган, испугавшись, что случится беда, тут же отправил старосту и секретаря комсомольской организации за ней. Класс шумел, но ему было не до порядка — он пошёл в 11-й класс искать учителя Ли, чтобы посоветоваться.
Цель Сяолэн была проста — прояснить ситуацию. Теперь, когда это удалось, она не желала продолжать ссору и даже не стала настаивать на переезде от Чжао Си.
Через минут пятнадцать Оуян Тин вернулась, вместе с ней вошёл учитель Ли.
— Я уже в курсе, что произошло в вашем классе, — начал он. — Сейчас ваша классная руководительница отдыхает, и если бы она узнала обо всём, могла бы только волноваться. Поэтому на этом всё и закончится. Я уже поговорил с Оуян Тин — она очень сожалеет и осознаёт, что неправильно соврала, причинив Ян Сяолэн серьёзный вред.
Он сделал знак Сяолэн подойти:
— Я приму решение от имени учителя Ван. Оуян Тин напишет покаянное письмо объёмом три тысячи знаков и лично извинится перед Ян Сяолэн. Сяолэн, ты согласна?
Сяолэн кивнула:
— Да, согласна. Я и сама собиралась решить этот вопрос после возвращения учителя Ван, но раз уж сегодня всё вскрылось, воспользовалась моментом для прояснения.
Ван Ша толкнула Оуян Тин. Та сжала кулаки и покорно подошла к Сяолэн:
— Прости. Я не должна была врать и причинять тебе такие неприятности. Обещаю, больше такого не повторится. Надеюсь, мы сможем и дальше ладить.
Сяолэн посмотрела на неё и улыбнулась:
— Хорошо, извинения принимаю. Но «ладить» не получится. Впредь будем держаться друг от друга подальше и не мешать одна другой.
Оуян Тин не ожидала такого ответа после своих униженных извинений. В жизни она никогда ещё не опускалась так низко. Она надеялась, что Сяолэн хотя бы покажет великодушие перед всем классом. Похоже, та не так уж и умна.
Слёзы навернулись на глаза, и она посмотрела на учителя Ли. Тот молча кивнул Сяолэн, даже не взглянув на Оуян Тин.
Поняв, что помощи не дождаться, Оуян Тин опустила голову. Все разошлись по местам. Чжао Ган с облегчением выдохнул: «Лучше уж быть обычным учителем-предметником. Если такие сцены будут повторяться, я с ума сойду. Просто преподавать — вот моё призвание».
В это время Ван Я всё ещё сидела, опустив голову. Все были так поглощены разборками, что забыли про эту маленькую актрису, давшую ложные показания и оклеветавшую одноклассницу. Позже, когда вспомнили, лишь презрительно фыркнули — никто не стал поднимать этот вопрос всерьёз.
С тех пор Чжао Си и другие долго мстили Оуян Тин и Ван Я — ведь именно они распространяли слухи. Теперь, когда все узнали правду, девочкам было невыносимо стыдно. В тот день они думали, что их тоже заставят извиняться, но этого не случилось — видимо, всё решили слишком быстро и просто забыли про них.
После урока Лю Чжи радостно подбежала к парте Сяолэн:
— Молодец! У тебя даже запись была, а ты мне не сказала! Я чуть с ума не сошла, когда Оуян Тин отвечала!
Сяолэн улыбнулась:
— Я думала, запись понадобится только в крайнем случае — если бы потребовался список или что-то подобное. Не ожидала, что Оуян Тин так легко выкрутится, поэтому пришлось использовать.
— Слава богу, что ты записала! Иначе как бы мы доказали правду? Пришлось бы лезть в архивы магазина! А ты простила её? На твоём месте я бы не простила! Фу!
— Прощать или нет — неважно. Я и так не хочу с ней общаться. Главное, чтобы больше не лезла.
http://bllate.org/book/11507/1026378
Готово:
