Тётушка Ван смотрела прямо в глаза Гу Юй и сказала:
— Вы ведь не знаете… В тот самый день, когда вы уехали отсюда, наш второй молодой господин будто бы совсем забыл о делах — вернулся домой такой мрачный, что аж страшно стало. Сколько лет его знаю, а такого вида ни разу не видела! Ужинать не стал, просидел в гостиной часов пять-шесть, даже свет мне не разрешил включить…
Дойдя до этого места, тётушка Ван слегка побледнела и продолжила:
— Я тогда подумала, что сама виновата — наверное, выпустила вас по своей глупости и теперь точно работу потеряю… К счастью…
Она не договорила, лишь перевела взгляд на лицо Гу Юй.
Гу Юй явно была поражена — она и не подозревала, что Ли Шаоцзинь так серьёзно воспринял её уход.
Заметив, что тётушка Ван всё ещё пристально смотрит на неё, Гу Юй не выдержала:
— Тётушка Ван, почему вы так на меня смотрите?
Та улыбнулась и, собравшись с духом, спросила:
— Госпожа Гу, правда ли, что вы дальняя родственница нашего второго молодого господина?
— …
Гу Юй на мгновение замерла и не ответила.
Тётушка Ван, улыбаясь, поднялась с дивана и, чтобы сменить тему, сказала:
— Раз второй молодой господин скоро вернётся, пойду приготовлю ужин.
Гу Юй кивнула, и тётушка Ван весело направилась на кухню.
……
Ли Шаоцзинь вернулся уже после десяти вечера.
Тётушка Ван встретила его у входной двери, открыла её и поставила тапочки перед ним.
Пока он нагнулся, чтобы переобуться, она тихо проговорила:
— Господин, госпожа Гу приехала…
— А, — равнодушно отозвался он.
Тётушка Ван приняла у него пиджак и спросила:
— Вы ужинали?
— Да, не беспокойтесь. Идите отдыхать, — ответил Ли Шаоцзинь, даже не взглянув на неё, и сразу же поднялся наверх.
Тётушка Ван аккуратно повесила его одежду в гардеробную, затем бросила взгляд наверх, на второй этаж, и тихонько улыбнулась — ей всё было ясно.
Ли Шаоцзинь толкнул дверь комнаты, где раньше жила Гу Юй.
Внутри было пусто.
Тогда он повернулся к своей спальне.
Дверь была закрыта, из-за неё не доносилось ни звука.
Он вошёл — и его взгляд застыл на кровати.
Там спала Гу Юй, полулёжа на животе, щекой уткнувшись в его подушку. Её губы были нежно-розовыми, а густые волосы почти полностью покрывали вторую подушку.
В руке она сжимала телефон, экран которого был тёмным. На ней было слишком откровенное платье — из-за позы во сне большая часть груди оказалась обнажённой.
Губы Гу Юй были плотно сжаты, брови слегка нахмурены, на лбу выступил лёгкий пот — видимо, ей было жарко.
Увидев её в таком виде, Ли Шаоцзинь отвёл взгляд и перевёл его на её телефон.
Он осторожно вынул устройство из её пальцев. Экран случайно включился — и заголовок на нём моментально приковал всё его внимание.
Красный заголовок, провокационные слова. Страница остановилась на короткой статье.
Суть текста сводилась к тому, где у мужчины расположены эрогенные зоны…
Ли Шаоцзинь положил телефон на тумбочку, расстегнул галстук и направился в ванную.
Теперь ему стало «жарко».
……
Гу Юй открыла глаза — взгляд был рассеянным.
Звук льющейся воды из ванной нарушил её сон.
Она некоторое время смотрела в потолок, пока наконец не вспомнила, где находится.
Резко сев на кровати, она увидела галстук у изножья — значит, Ли Шаоцзинь действительно вернулся.
Она повернула голову к ванной — шум воды не прекращался.
Опустив глаза на своё платье, она сначала покраснела.
И только сейчас осознала: возможно, она чересчур много показывает…
Подумав, она попыталась прикрыть грудь, потянув ткань вверх.
Но тут же передумала и чуть опустила её обратно.
Пока она всё ещё возилась с одеждой, звук воды в ванной стих.
Её рука всё ещё лежала на груди, когда дверь ванной открылась.
Ли Шаоцзинь вытирал волосы полотенцем и, обернувшись, закрыл за собой дверь.
Обернувшись полностью, он увидел, что Гу Юй уже проснулась. Его рука с полотенцем замерла в воздухе.
Их взгляды встретились — оба на мгновение застыли.
Взгляд Ли Шаоцзиня скользнул по лицу Гу Юй: румяные щёчки, сонные, но соблазнительные глаза… Нельзя было не признать — она была чертовски… сексуальна.
Гу Юй почувствовала неловкость, поднялась на колени и спросила хрипловатым, сонным голосом:
— Ты давно вернулся?
Её большие глаза блестели в свете лампы, а в голосе чувствовалась неуверенность.
Ли Шаоцзинь отвёл взгляд и спокойно ответил:
— Пятнадцать минут назад.
Гу Юй кивнула, прикусив губу. Колени начали неметь от долгого сидения.
Ли Шаоцзинь поднял галстук с кровати и положил его на кресло у окна:
— Собираешься уезжать?
Гу Юй энергично покачала головой. Ли Шаоцзинь невольно усмехнулся.
Он достал из шкафчика серую рубашку и бросил ей на голову:
— Прими душ и надень это. Впредь не одевайся так…
Гу Юй спустила ноги на пол и оглядела себя:
— Тебе не нравится?
Ли Шаоцзинь с трудом отвёл взгляд от её груди:
— Боюсь, не удержусь.
Услышав это, Гу Юй наконец улыбнулась про себя: «Вот именно этого я и добивалась».
Ли Шаоцзинь больше не смотрел на неё и вышел из спальни.
Гу Юй постояла немного и тоже направилась в ванную.
Там ещё вител тёплый пар, и насыщенный мужской запах заставил её голову закружиться. Но пахло… очень приятно.
Она подошла к зеркалу и провела ладонью по запотевшей поверхности. В отражении предстала её собственная фигура.
Эта женщина в зеркале казалась немного чужой — совсем не похожей на ту, кем она была обычно. Фигура безупречна: тонкая талия, изящные изгибы, чёрная юбка обтягивала её, подчёркивая стройность. Даже самой себе она показалась прекрасной. Вспомнив фразу Ли Шаоцзиня «боюсь, не удержусь», она невольно улыбнулась.
……
Душ Гу Юй приняла быстро — можно даже сказать, торопливо.
Когда она вышла из ванной с полусухими волосами, облачённая в его рубашку, Ли Шаоцзинь сидел в кресле и смотрел на неё.
В спальне был выключен основной свет; кроме тусклого ночника, единственным источником освещения служил экран ноутбука на его коленях.
Гу Юй не ожидала, что он всё ещё работает, несмотря на поздний час.
— Я попросил тётушку Ван приготовить тебе комнату. Ложись спать пораньше, — сказал он, глядя ей в лицо.
Гу Юй осталась стоять на месте, упрямо надув щёчки — явно не желая уходить.
Ли Шаоцзинь вздохнул и встал с кресла.
Подойдя к ней, он увидел, как её белые, стройные ноги выглядывают из-под рубашки.
Он наклонился и мягко поцеловал её в лоб, необычно нежно произнеся:
— Будь хорошей девочкой, иди спать. Завтра рано вставать.
Гу Юй не сдвинулась с места. Её большие, чёрные глаза пристально смотрели на него, заставляя чувствовать себя так, будто ему некуда деться.
— Ты не понимаешь, зачем я приехала сюда сегодня? — спросила она, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.
Ли Шаоцзинь отвёл взгляд, но через мгновение ответил:
— Понимаю.
— Тогда зачем прогоняешь меня? Сегодня я хочу спать с тобой, — заявила она твёрдо.
Ли Шаоцзинь снова посмотрел ей в глаза. Долго разглядывая их, наконец спросил:
— Точно этого хочешь?
Гу Юй ещё сильнее сжала губы, не кивнула и не покачала головой — просто смотрела на него решительно.
— Ты уверена? Не пожалеешь? — спросил он снова.
Гу Юй по-прежнему молчала, не отводя взгляда.
— Независимо от того, что будет дальше… ты не пожалеешь? — уточнил он мягче.
Этот вопрос сбил её с толку — она не хотела углубляться в размышления. Встав на цыпочки, она обвила руками его шею и первой прильнула губами к его рту.
Сначала Ли Шаоцзинь не отвечал на поцелуй, но как только она ловко разомкнула его губы, он взял инициативу в свои руки, прижав её к стене.
Холод стены проступил сквозь рубашку, охватив всё тело, но внутри Гу Юй пылал жар.
Поцелуй Ли Шаоцзиня становился всё глубже, его рука медленно скользнула вверх по её талии — пока Гу Юй не задержала дыхание…
Он поднял её на руки и уложил на кровать. Его тело нависло над ней, мягкая постель слегка продавилась, а жемчужно-белое постельное бельё начало собираться в складки…
Грудь Гу Юй вздымалась всё быстрее, напряжение сковывало всё тело.
На нём была лишь пижама. В панике она потянулась к поясу, пытаясь расстегнуть завязки.
Ли Шаоцзинь почувствовал, как пояс ослаб, и полы халата распахнулись.
Гу Юй замерла.
Её взгляд словно прилип к тому, что открылось перед ней.
Хотя на уроках биологии в средней школе они это проходили, и в старших классах «цветные» фильмы смотрели не раз, но увидев всё это впервые вживую, она не могла поверить своим глазам.
— Насмотрелась? — вдруг раздался у её уха насмешливый голос Ли Шаоцзиня.
Гу Юй поспешно отвела глаза, не зная, куда теперь девать взгляд от стыда.
— Сейчас ещё можно передумать… — прошептал он ей на ухо, дыша прямо в шею.
Она действительно начала жалеть — теория и практика оказались не одно и то же, и она растерялась.
Но теперь, когда она захотела сбежать, Ли Шаоцзинь не собирался давать ей такого шанса.
Он прижал её руки над головой, и его губы опустились к её уху…
Лёгкий ветерок с улицы не мог развеять царившую в комнате страсть. Дыхание Гу Юй и Ли Шаоцзиня сливалось в один ритм.
Внезапный стук в дверь заставил Гу Юй вздрогнуть.
Ли Шаоцзинь замер, приподнял голову и, согнувшись, посмотрел в сторону двери.
— Господин, вы ещё не спите? Пришёл Цзян Ци…
Гу Юй лежала на кровати, всё ещё тяжело дыша.
Покраснев, она высунула из-под одеяла голову и увидела, как Ли Шаоцзинь надевает халат, собираясь открыть дверь. Она поспешно сказала:
— Поторопись, я подожду тебя.
Ли Шаоцзинь обернулся. В его глазах на миг мелькнула нежность. Он кивнул.
……
Внизу Цзян Ци вежливо принял чашку чая от тётушки Ван и, взглянув на часы, слегка нахмурился — в его лице читалась тревога.
Увидев, как Ли Шаоцзинь спускается по лестнице, он быстро поставил чашку и встал:
— Простите, что побеспокоил вас в такое время.
Ли Шаоцзинь бросил на него короткий взгляд, сел в кресло и спросил:
— В чём дело?
Цзян Ци протянул ему заранее подготовленные документы:
— В компании произошёл инцидент. Ни я, ни Тань Шу не смогли самостоятельно принять решение, поэтому решили, что вам необходимо лично ознакомиться с материалами.
Ли Шаоцзинь пробежался глазами по бумагам:
— Когда это случилось?
На лбу Цзян Ци выступил холодный пот. Он запнулся:
— Наверное, уже некоторое время назад… Просто… просто мы ничего не заметили.
Ли Шаоцзинь отложил документы и спокойно произнёс:
— Звони сейчас же Тань Шу. Созови экстренное совещание совета директоров…
Цзян Ци вскочил:
— Сейчас?
Ли Шаоцзинь кивнул, но тут же покачал головой:
— Лучше завтра в семь утра. Раз совет решил закрыть на это глаза — прекрасно. Бери эти документы и иди будить каждого из них по домам. Пусть посмотрят на это собственными глазами!
Лицо Цзян Ци изменилось — он понял: на этот раз Ли Шаоцзинь по-настоящему разгневан.
Цзян Ци принялся подробно излагать свою точку зрения, и Ли Шаоцзинь внимательно слушал.
Но вскоре Цзян Ци заметил странность.
Казалось, Ли Шаоцзинь вообще не слушал его.
http://bllate.org/book/11504/1025925
Готово:
