Готовый перевод Misdiagnosis into Marriage / Ошибочный диагноз, ставший браком: Глава 29

Это было не пошлое, низменное вожделение, а страстная нежность, пронизанная любовью.

Постепенно ему стало недостаточно одних лишь поцелуев в щёку — его влажные губы медленно скользнули ниже…

Он был словно пчела, осторожно собирающая аромат цветочной сердцевины.

Он не рвал грубо одежду Ли Цзюэ, а терпеливо расстёгивал каждую пуговицу губами, будто откусывая их одну за другой.

И только когда перед ним предстали изгибы её тела, он прищурил затуманенные глаза и, опустив голову, начал жадно целовать её кожу, будто собака, грызущая кость.

У Ли Цзюэ была возможность отказать.

Она могла царапать его, кусать, бить ногами или кричать во весь голос. Староста с женой — добрые люди, они бы непременно пришли ей на помощь и спасли бы от беды.

Но она молча приняла всё.

Цинь Шэн воспринимал Ли Цзюэ как сладкое мороженое. Его тело уже болезненно напряглось, но он упорно не решался вторгнуться в самую сокровенную её глубину.

Сначала Ли Цзюэ сопротивлялась, но не выдержала нежных, страстных поцелуев Цинь Шэна — они вспыхнули искрами, поджигая всю её, словно степь.

Каждой женщине на земле рано или поздно суждено пройти этот путь — из девушки стать женщиной.

Ли Цзюэ не была закомплексованной. То, что происходит между мужчиной и женщиной, если оба этого хотят, — ничуть не зазорно.

Раньше не любила мясо — не значит, что никогда не полюбишь.

Сегодня повезло: попалось нежное, постное. Пережив первоначальное волнение, она теперь спокойно могла наслаждаться.

От ласк Цинь Шэна всё её тело горело огнём, и внутри возникла томительная пустота.

Не выдержав, она прижала его голову и еле слышно прошептала:

— Можно… входи.

Предварительные ласки длились достаточно долго, и Ли Цзюэ хотела перейти к главному.

Цинь Шэн что-то невнятно пробормотал себе под нос, но продолжил покрывать поцелуями её белоснежную кожу.

Он предпочитал тереться набухшим членом о простыню, но ни за что не решился бы нарушить её границы без разрешения.

Ли Цзюэ подумала, что, может, он просто не умеет или пытается понять, как действовать дальше. Но оказалось, что даже в сильнейшем опьянении он сохранял внутреннюю твёрдость.

Потому что она отчётливо услышала, как Цинь Шэн сказал:

— Я скоро умру… Не хочу испортить тебе жизнь.

Ли Цзюэ ощутила странную, сложную боль в груди.

Всё происходившее этой ночью, по сути, было просто естественной потребностью взрослых людей.

Возможно, Цинь Шэн связывал это с любовью, но для неё так не было.

Глубоко в душе она воспринимала случившееся лишь как интимную близость — дело плоти, а не чувств.

Но Цинь Шэн почти довёл всё до конца, а потом вдруг произнёс эти слова.

Ли Цзюэ чуть приподнялась и обеими руками взяла его за голову, пытаясь понять — трезв ли он хоть немного.

Взгляд Цинь Шэна был рассеянным, лицо — пьяным и растерянным, без малейшего признака притворства.

Ли Цзюэ беззвучно вздохнула.

Видимо, он всегда так думал.

Когда страсть и смерть сближаются, всё становится трагичным.

Её вдруг охватили печаль и жалость.

Она мягко притянула его голову к себе, чтобы их лица оказались рядом.

Цинь Шэн послушно подвинулся, оперся руками по обе стороны от неё и, не фокусируя взгляда, смотрел ей в глаза — будто ждал дальнейших указаний.

Ли Цзюэ провела пальцами по его щеке.

Чёткие скулы, гладкая кожа. В мягком лунном свете его лицо казалось особенно притягательным.

Молодость и старость так различны.

С годами кожа обвисает, покрывается морщинами, и даже собственное отражение в зеркале вызывает страх.

А в юности, даже без особого ухода, самое обычное лицо излучает радость и силу жизни.

Такое молодое, такое красивое лицо… И скоро этот человек исчезнет с лица земли?

Если бы речь шла о старике, принять это было бы легче.

Но ведь перед ней — цветущий юноша.

Жалость и боль стали невыносимыми.

Пальцы Ли Цзюэ дрожали, когда она медленно водила ими по чертам его лица. Решительно, почти отчаянно, она прошептала:

— Но я хочу.

Цинь Шэн прищурился, будто пытался осознать смысл этих слов.

Руки Ли Цзюэ задрожали ещё сильнее. Она мягко прижала его к себе, то ли уговаривая, то ли соблазняя:

— Давай… входи.

Она приподняла свою белоснежную ногу и легко коснулась ею его напряжённой плоти.

Говорят, пьяный разум остаётся трезвым.

Даже самый пьяный мужчина не забывает основного инстинкта.

Особенно когда перед ним — прекрасная, обнажённая женщина, которая прямо приглашает его.

Раньше он мог цепляться за своё внутреннее правило, но сейчас, когда она сама втянула его в объятия и своим телом подала знак, его сопротивление рухнуло.

Что делать?

На миг он растерялся, но затем последовал зову своего сердца.

Он ринулся вперёд, как дикий волк, в сетях нежности, сотканных ею.

Страсть бушевала, кровать качалась!

Благодаря её инициативе они завершили страстный акт любви.

Когда всё закончилось, Ли Цзюэ была совершенно измотана, каждая косточка ныла. Обычно чистоплотная, она даже не могла найти сил протереть вытекающую влагу.

Цинь Шэн, получив полное удовлетворение, в изнеможении уснул рядом.

Ли Цзюэ немного полежала, пока силы не вернулись хотя бы частично. Затем она тихо встала с постели, обмылась у тазика, надела чистую ночную рубашку и взглянула на измятую постель и спящего безмятежно мужчину. Вздохнув, она подумала: «Чистюли всегда работают больше всех».

Она поменяла постельное бельё и аккуратно протёрла его там, где нужно.

Ей было неловко, но между грязью и неловкостью она выбрала последнее. Быстро закончив, она надела на него трусы.

От всей этой возни она вспотела.

Внизу всё ещё жгло и болело.

Цинь Шэн оказался настоящим новичком — он не знал, как больно бывает девушке в первый раз. Ворвался грубо, будто одержимый осёл, и через несколько движений уже кончил.

Но после первого раза его желание не угасло — вскоре он снова ожил.

Попробовав настоящий вкус женщины, Цинь Шэн забыл обо всём на свете. Он не знал усталости, снова и снова погружаясь в неё. Его прежнее упрямое правило давно испарилось.

Однако, спустившись с вершины блаженства, Ли Цзюэ вновь ощутила лёгкую пустоту и тоску.

Люди — странные существа.

Когда страсть овладевает разумом, мир кажется ничтожным по сравнению с этим единственным, волшебным слиянием.

Но стоит выйти из этого состояния, как на душе остаётся лёгкая грусть.

Наслаждение проходит. Большая часть жизни — обыденна и спокойна.

Ли Цзюэ не могла выразить словами свои перепады настроения.

В эту ночь она не знала, что именно получила — или потеряла.

Скрывая боль, она вышла во двор и выстирала все испачканные вещи и постельное бельё.

Стирка ночью могла разбудить соседей.

К счастью, вода здесь поднималась из колодца ведром на верёвке, поэтому шума почти не было. Главное — аккуратно полоскать и выливать воду, чтобы не потревожить других.

Она сама иногда удивлялась своему характеру. Во время месячных другие женщины стараются лежать и ничего не делать, а она — нет. Ей обязательно нужно всё вымыть, протереть, навести порядок, чтобы было приятно на глаза.

И сегодня, несмотря на боль и жжение, вместо отдыха она занялась уборкой.

Когда всё было выстирано, вывешено и убрано, Ли Цзюэ, еле передвигая ноги, вернулась в дом и забралась на лежанку.

На этот раз она прижалась к Цинь Шэну и почти сразу уснула.

Они проснулись от громкого грохота.

Цинь Шэн первым сел, протирая глаза и глядя в окно:

— Что случилось?

Ли Цзюэ тоже села, но при движении почувствовала боль внизу живота и поморщилась.

Цинь Шэн удивлённо посмотрел на неё:

— Что с тобой?

— Ничего… ничего такого, — ответила она, стараясь говорить естественно.

Цинь Шэн опустил взгляд на себя и странно замер:

— Когда я переоделся?

Под «одеждой» он имел в виду свои трусы — ведь на нём больше ничего не было.

Ли Цзюэ на секунду растерялась, странно глянула на него и промолчала.

Цинь Шэн неловко потер лоб и осторожно спросил:

— Меня занесли Да Чжуан с Да Шанем?

Ли Цзюэ кивнула.

— А, вот оно что! — облегчённо выдохнул он. — Каждый раз после пьянки именно они за мной ухаживают. Обещали: не уложат меня на лежанку — не уйдут. Чтобы я чего не натворил в бессознательном состоянии.

Он расслабленно вздохнул:

— Хорошо иметь таких друзей. За них можно не переживать, даже если сильно напьёшься.

Ли Цзюэ молча слушала его болтовню, и выражение её лица становилось всё страннее.

Выходит, этот парень вообще ничего не помнит после того, как напьётся!

Значит, вся их ночная близость для него — пустой лист.

А ведь она, трудяга, уже успела выстирать все «улики».

Ли Цзюэ была ошеломлена. Она не знала, что чувствовать.

Цинь Шэн — тип, который пользуется преимуществом, даже не осознавая этого. А она — страдает и молчит.

Как она может сказать ему прямо: «Ты меня трахнул прошлой ночью»?

Эти слова невозможно произнести вслух. Может, в темноте, с закрытыми глазами — ещё можно. Но днём, при свете дня? Ни за что.

Во дворе кто-то начал стучать в дверь:

— Доктор Ли! Ли Цзюэ! Просыпайтесь!

Ли Цзюэ широко раскрыла глаза и посмотрела на Цинь Шэна.

— Похоже, тебя зовут, — сказал он, приподняв край занавески и выглянув наружу. — Староста с женой… и ещё кто-то.

— Кто-то? — Ли Цзюэ не выдержала. Она тоже заглянула в щель и тут же побледнела.

Не обращая внимания на боль и усталость, она мгновенно спрыгнула с лежанки, наспех натянула одежду, накинула тапочки и побежала открывать дверь.

Едва дверь распахнулась, она бросилась в объятия одного из пришедших и хриплым голосом выдохнула:

— Мама!

Этот возглас полностью оглушил Цинь Шэна внутри дома.

Обнявшись, Ли Цзюэ сжала руку матери и с тревогой оглядывала её:

— Мам, как ты сюда добралась?

До деревни Шоуван такой долгий и трудный путь… Как её хрупкая мать смогла преодолеть его?

Глаза матери наполнились слезами. Она вдруг ударила дочь по груди:

— Ты нас чуть с отцом не уморила со страху!

Ли Цзюэ растерялась:

— Со страху? Да я же в порядке!

— В порядке?! Ты где вообще? В какой-то глуши, даже связи нет!

Видя, как мать расстроена, Ли Цзюэ почувствовала вину. Она опустила глаза:

— Прости, мам. Передай отцу — пусть не волнуется. В деревне Шоуван мне хорошо.

— Да как ты можешь такое говорить! Мы звонили тебе — не дозвонились. Жители Шоувана сказали, что ты умерла! Отец сразу потерял сознание и попал в больницу. Заставил меня срочно ехать сюда. Сказал: «Жива или мертва — но привези её домой!»

Ли Цзюэ не знала, что сказать. В голове крутилась только одна мысль: «Как же он не помнит…»

http://bllate.org/book/11130/995535