Цзян Синжо опустила голову, мгновенно растерялась и, стараясь вспомнить, сказала:
— Тогда я скажу ему, что это ты испекла.
— Ян Чэнъи уж очень хорошо тебя научил, — с изумлённой улыбкой произнёс Рон Чэнь. — Хорошо, что я привёл с собой кого-то, иначе мне бы не удалось оправдаться даже в Жёлтой реке.
Едва он договорил, оба одновременно посмотрели на Гу Си.
Гу Си, стоявшая рядом и наблюдавшая за происходящим, будто зрителка на представлении, мгновенно напряглась.
Цзян Синжо первой подошла и взяла её за руку:
— Сестра Си пришла по моей просьбе — она точно будет на моей стороне.
— Не факт, — пристально глядя на неё, с лёгкой усмешкой сказал Рон Чэнь. — Си?
Он повторил обращение Цзян Синжо, и когда слово «Си» сошло с его губ, оно невольно прозвучало с оттенком нежности.
Гу Си на миг замерла, затем улыбнулась и положила свободную руку на руку Синжо.
Кто за кого — стало совершенно ясно.
Рон Чэнь не мог поверить своим глазам:
— Гу Си, мы же с тобой…
Гу Си безмятежно пожала плечами.
Цзян Синжо торжествующе улыбнулась:
— Поэтому, братец Рон, ты не можешь бросить меня в беде.
— Ладно-ладно, придумаю что-нибудь, — сдался Рон Чэнь. — У тебя есть другое платье, чтобы переодеться?
— Боялась, что другие девочки могут не надеть маленькое вечернее платье, поэтому взяла из дома несколько штук, — ответила Цзян Синжо, но тут же нахмурилась. — Но если я вдруг переоденусь в другое, не подумает ли Ян Чэнъи, что мне не понравилось платье, которое он для меня заказал?
Это действительно была проблема.
Рон Чэнь задумался и спросил:
— А у тебя есть два похожих платья?
Цзян Синжо подумала:
— Есть.
— Тогда пусть Гу Си переоденется вместе с тобой, — решительно заявил Рон Чэнь. — Скажешь, что хочешь надеть с сестрой Си одинаковые наряды.
Гу Си недоверчиво указала на себя:
— Я?
Рон Чэнь кивнул:
— Именно ты.
— Я знала, что у братца Рона обязательно найдётся решение! — облегчённо выдохнула Цзян Синжо и тут же обратилась к Гу Си: — Сестра Си, помоги мне, всего лишь в этот раз.
Гу Си немного подумала и кивнула.
В отеле одну из комнат временно превратили в гардеробную, где Цзян Синжо могла отдыхать, подправлять макияж и переодеваться.
Цзян Синжо с шумом распахнула шкаф — внутри аккуратно висело несколько вечерних платьев.
Она достала два жёлтых платья и приложила их к Гу Си:
— Сестра Си, ты выше и стройнее, тебе подойдёт короткое?
— Мне всё подходит.
— Макияжиста, которого пригласил Ян Чэнъи, вызову из соседней комнаты.
— Не нужно беспокоиться, я сама справлюсь, — сказала Гу Си, переворачивая платье. Ярлык ещё не был срезан — вещь была абсолютно новой.
Она переоделась и села перед зеркалом, чтобы нанести макияж.
Цзян Синжо устроилась рядом и, подправляя тональный крем, небрежно спросила:
— Сестра Си, как ты праздновала свой восемнадцатый день рождения?
Гу Си на миг замерла и ответила:
— Тогда учёба занимала всё время, некогда было думать о таких вещах. Просто отметила как-нибудь.
На самом деле она соврала. Восемнадцатилетие она, скорее всего, никогда не забудет.
В тот самый день домой пришло уведомление о зачислении.
Отец умер рано, и с детства она во всём слушалась маму. Когда вышли результаты экзаменов, мама сразу спросила, подавать ли документы в университет Цинхуа или в Финансовый университет Цинхуа.
Поэтому, когда пришёл ответ, мама категорически отказалась принимать дочь, которая самовольно поступила в университет за пределами родного города.
За весь день ни единого «с днём рождения». Мама холодно сказала:
— Си, с сегодняшнего дня ты взрослая. Какие решения принимаешь — такие и последствия неси. Отныне, покидая дом, учиcь праздновать дни рождения одна.
Гу Си укрылась одеялом и смотрела сериалы с участием Рон Чэня — это и стало её подарком на день рождения. Смотрела — и слёзы сами катились по щекам.
Это был первый раз, когда она нарушила материнские указания и сама выбрала своё будущее.
Пока они переодевались, Рон Чэнь вернулся в зал.
Его появление, как обычно, привлекло всеобщее внимание. Он легко двигался сквозь толпу, на лице играла спокойная улыбка.
Ян Чэнъи с бокалом шампанского в руке осматривал зал и, заметив его, спросил:
— Ты не видел Синжо?
— Пошла переодеваться в пару с Гу Си.
Ян Чэнъи кивнул, удивлённо:
— Она готова снять то платье? Значит, очень её любит.
Рон Чэнь лишь улыбнулся в ответ.
В этот момент в зале дважды зазвенел колокольчик на импровизированной сцене.
Ян Чэнъи специально нанял команду дизайнеров, чтобы создать для Цзян Синжо максимально девичью атмосферу.
В центре зала возвышалась изящная, роскошная мини-сцена с маленькой лестницей; за дверью находилась временная гардеробная.
Перед каждым выходом колокольчик звенел, привлекая внимание гостей, чтобы каждый выход Цзян Синжо был эффектным — как у маленькой принцессы, окружённой восхищёнными взглядами.
Но на этот раз из двери вышла не Цзян Синжо.
Сначала все увидели длинные, стройные ноги, мерцающие мягким светом, изящные лодыжки и тонкие каблуки. Она медленно спускалась по ступенькам.
Жёлтое платье едва доходило до колен. Все её кудри были собраны на левое плечо, открытая правая сторона лица подчёркивала изящную линию шеи и профиль.
Гу Си, не привыкшая к такому вниманию, чувствовала себя неловко, но постаралась улыбнуться — и от этого её образ стал ещё нежнее и прозрачнее, словно вода.
Взгляд Рон Чэня невольно задержался на этих ногах. Вдруг он вспомнил фотографию русалки, которую видел пару дней назад, и прищурился.
Ян Чэнъи локтем толкнул стоявшего рядом Рон Чэня и, понизив голос, сказал:
— Не ожидал, что эта сестра-фотограф, которую нашла Синжо, так преобразится в платье… Ох, эти ноги…
Рон Чэнь не удержался:
— Перестань её так разглядывать.
Ян Чэнъи почуял неладное. Они дружили много лет и не раз обсуждали женщин, но никогда раньше Рон Чэнь не реагировал так резко.
Он внимательно посмотрел на друга и с насмешливой ухмылкой спросил:
— Неужели ты… к Гу Си… не может быть? Она ведь совсем не твой тип…
Рон Чэнь спокойно парировал:
— А какой же мой тип, по-твоему?
— Ты раньше всегда предпочитал… — Ян Чэнъи задумался. — Очень ярких, с характером. Во всяком случае, не таких мягких и нежных, как Гу Си.
— Мягких и нежных? — Рон Чэнь рассмеялся. — Ты сильно ошибаешься.
Ян Чэнъи странно посмотрел на него.
Гу Си терпеливо сопровождала Цзян Синжо по залу.
Друг Ян Чэнъи, Нин Ян, весело подошёл к ним:
— Синжо, в честь твоего совершеннолетия братья сегодня научат тебя играть в карты.
Цзян Синжо настороженно ответила:
— Так красиво говоришь… Наверное, вам просто не хватает игроков, вот и вспомнили обо мне.
— Мы хотим тебя и тогда, когда нам не нужны игроки, просто ты ведь не умеешь, — Нин Ян перевёл взгляд на Гу Си. — Эта красавица умеет играть? Присоединяйся!
Гу Си растерялась и посмотрела на Цзян Синжо.
Та быстро сообразила:
— Хорошо, но играть будем по моим правилам.
Нин Ян весь вечер искал кого-нибудь, чтобы составить компанию, и теперь, услышав согласие Синжо, его глаза загорелись:
— Конечно, всё, как ты скажешь! Сегодня именинница главнее всех.
Цзян Синжо взяла Гу Си под руку и, наклонившись к её уху, прошептала:
— Сестра Си, сегодня они все слушаются меня. Пожалуйста, посиди со мной ещё немного.
Гу Си кивнула.
Нин Ян повёл их наверх, свернул несколько раз и остановился у двери. За ней скрывалась комната в четыре раза больше обычной — с караоке, игровыми автоматами и столом для карт.
Двое мужчин, лежавших на диване и игравших на Switch, приподнялись при их появлении.
Цзян Синжо сначала представила Гу Си этим ребятам — все они были из круга друзей Ян Чэнъи.
Затем она представила её остальным:
— Это Гу Си, сегодняшний фотограф.
— Си, — фамильярно спросил Нин Ян, — умеешь играть?
— Играть в карты — скучно, — перебила Цзян Синжо и усадила Гу Си на диван. — Давайте лучше во что-нибудь другое.
— Во что?
Дверь снова открылась — вошли Рон Чэнь и Ян Чэнъи.
Ян Чэнъи своими глазами видел, как Нин Ян увёл Синжо, и, боясь, что тот чему-нибудь её научит, настоял на том, чтобы последовать за ними.
— Отлично, вас стало ещё больше, — весело сказала Цзян Синжо, бросив на них взгляд. — Поиграем в «Правда или действие».
Нин Ян фыркнул:
— Эта детская игра? Иди вниз, играй со своими одноклассниками.
Цзян Синжо нахмурилась, обиженно:
— Ты же только что сказал, что именинница главнее всех.
Ну что ж, раз уж пришли — придётся играть.
Учитывая, что сегодня день рождения Цзян Синжо, несколько почти тридцатилетних мужчин сели за стол.
Прислужник принёс реквизит для игры и добавил алкоголя.
Разноцветные напитки заполнили стол, воздух наполнился опьяняющим ароматом.
Рон Чэнь быстро схватил колоду карт:
— Я буду раздавать.
Ян Чэнъи пересел поближе к Цзян Синжо и с усмешкой сказал:
— Рон Чэнь, сегодня ты что-то слишком серьёзен. Неужели из-за… — он многозначительно посмотрел на Гу Си.
Мужчины переглянулись и понимающе захохотали.
Гу Си ничего не поняла и почувствовала себя крайне неловко.
Рон Чэнь, не поднимая глаз, ловко перетасовывал карты — тонкие листы бумаги шуршали в его руках.
Он спокойно улыбнулся:
— Ты с детства проигрываешь в каждой игре. Мне это надоело, сегодня играть с тобой не хочу.
Гу Си, уловив ключевую фразу, резко подняла на него глаза.
Через некоторое время, после нескольких бокалов, все перемешались, сели как попало, и Рон Чэнь в итоге оказался напротив неё.
В этой обстановке он выглядел совершенно непринуждённо — третья часть спокойствия, пять — лёгкой насмешки.
Гу Си вдруг усомнилась в своём прежнем мнении о нём.
Все присутствующие хорошо знали, что Ян Чэнъи — полный профан в играх, и теперь дружно зааплодировали.
Ян Чэнъи закатал рукава:
— Ну-ка, ну-ка, сегодня я не верю!
Но в следующих раундах красное сердце неизменно выпадало ему.
Любовные похождения Ян Чэнъи не были секретом в их кругу, и большинство здесь знали его много лет. После нескольких раундов всем стало скучно.
Только Цзян Синжо весело хихикала.
Нин Ян постучал по столу:
— Последние два раунда — и уходим.
Начался новый раунд. Рон Чэнь раздал карты. Когда очередь дошла до Гу Си, она, привыкшая быть наблюдательницей, лениво попыталась взять карту двумя пальцами — но не вышло.
Она подняла глаза. Рон Чэнь подмигнул ей — он нарочно придерживал карту, не давая вытащить.
Гу Си решила, что он просто дразнит её, слегка усилила нажим и вытянула карту. Перевернула.
Прямо по центру — красное сердце.
Гу Си растерялась. Карта, не имея веса, выскользнула из её пальцев и упала на пол. Она подняла глаза — Рон Чэнь смотрел на неё с выражением «как же ты могла!».
Теперь она поняла: он пытался ей помочь…
Нин Ян, радуясь перемене, подобрал карту и бросил на стол, постучав бокалом:
— Правда или действие?
Гу Си немного подумала:
— Правда.
Рон Чэнь протянул ей сосуд с вопросами. На этот раз она умничала и сначала посмотрела на него с немым вопросом.
Он едва заметно покачал головой — мол, сам не читал вопросы.
Гу Си махнула рукой — «ну и ладно», вытащила палочку и сразу передала ему.
Рон Чэнь взглянул на вопрос и улыбнулся, после чего бросил палочку обратно в сосуд.
Гу Си утонула в мягком диване и с тревогой смотрела на него.
Кто-то включил неоновую подсветку, и разноцветные лучи скользнули по его лицу. Рон Чэнь улыбнулся ей — в красном свете улыбка казалась почти демонической.
Он произнёс:
— Самое безумное, что ты когда-либо делала ради другого человека.
На мгновение в голове стало пусто. Гу Си потянулась к ближайшему бокалу и сделала глоток.
Вокруг раздались возгласы, подгоняя её. Мерцающий свет, шипение пробки — Нин Ян открыл шампанское, и пенящаяся жидкость брызнула во все стороны.
В этой суматохе Гу Си тоже закружилась голова.
— Однажды, будучи в высокой температуре, за неделю я преследовала одного человека в трёх странах, — сказала она, стараясь говорить легко, но голос дрожал.
http://bllate.org/book/10761/965119
Готово:
