Их родители оказались разумными людьми, и директор Цинь с облегчением выдохнул. Он кратко объяснил ситуацию и подвёл итог:
— Школьный врач осмотрел девочек — с физическим здоровьем у обеих всё в порядке.
Директор перевёл взгляд на Цзи Чэн, будто собирался что-то сказать, но передумал. Дождавшись, пока все усвоят сказанное, он продолжил:
— Однако ученики из художественной студии единодушно утверждают, что первой напала Цзи Чэн. Она действительно толкнула Синь Вэнь. Я думаю, обе девочки хорошие, и, возможно, между ними просто произошло недоразумение. Как заведующий учебной частью, я не хочу, чтобы кому-то занесли выговор — это плохо скажется на их будущем. Поэтому лучше всего, если каждая сделает шаг навстречу и мы мирно уладим вопрос.
— Не хочу! Это она первая ударила! Пусть получит выговор! — упрямо заявила Синь Вэнь.
Лицо директора Циня стало холодным. У отца Синь Вэнь задёргался висок, и он наконец не выдержал:
— Хватит! Замолчи немедленно!
Он кивнул и добавил уже спокойнее:
— Школа проявляет понимание и готова пойти навстречу — это, конечно, лучший выход.
Сюй Юнь ещё не успела ничего сказать, как Чжоу Юэ бросилась к Цзи Чэн и крепко её обняла. Её голос звучал с явным облегчением:
— Главное, что без выговора.
Чжоу Юэ отпустила Цзи Чэн и ласково произнесла:
— На этот раз тебе повезло: директор Цинь оказался добрым человеком, и благодаря ему всё закончилось благополучно. Впредь старайся не быть такой импульсивной. Как бы то ни было, нельзя поднимать руку на других. Посмотри, как мама перепугалась — даже лицо побелело.
Сюй Юнь почувствовала тепло в груди и смягчилась:
— Юэ права. По-моему, предложение директора Циня — самое разумное.
— Какое там «права»! — съязвила Линь Сян, обращаясь к Сюй Юнь с фальшивой улыбкой. — Пострадавшая — Цзи Чэн, тётя! Вы даже не спросили, хочет ли она вообще примиряться?
Сюй Юнь почувствовала укол в сердце, но рассудок подсказывал, что Линь Сян права. Она повернулась к дочери:
— Чэнчэн, а как ты сама считаешь?
Цзи Чэн подняла голову. Её лицо было бледным, но губы, окрашенные кровью, казались особенно яркими.
— Я не согласна.
— А? — Сюй Юнь опешила.
Чжоу Юэ стала ещё более обеспокоенной и принялась уговаривать Цзи Чэн:
— Чэнчэн, подумай хорошенько! Если дело дойдёт до конфликта, тебе могут занести выговор. Ты же знаешь, что такое выговор? Три выговора — и тебя исключат. Это попадёт в личное дело. Неужели ты хочешь всю жизнь носить такое клеймо?
Цзи Чэн молчала. Зато Синь Вэнь испугалась и потянула отца за рукав:
— Я не хочу выговора!
— А теперь боишься? А когда дралась, где была твоя смелость? — проворчал отец, хотя понимал, что слова Чжоу Юэ преувеличены.
Во-первых, ученики Юйхуа — дети богатых или влиятельных семей; во-вторых, даже в обычной школе за драку редко дают выговор. Обычно пишут объяснительную, а выговор или отчисление — только за серьёзные проступки или систематические нарушения. Но пусть дочь немного испугается — авось перестанет вести себя вызывающе и постоянно устраивать скандалы.
— На этот раз ты, конечно, поступила опрометчиво, — продолжала Чжоу Юэ, — но все знают, что ты обычно послушная и не склонна к дракам. Поэтому директор Цинь дал тебе шанс — чтобы ты осознала свою ошибку и больше так не делала.
Она вздохнула с разочарованием:
— Но твоё отношение… лишь усложняет положение для тех, кто о тебе заботится.
— Усложняет? Боюсь, вы радуетесь про себя! — съязвила Линь Сян.
Улыбка Чжоу Юэ дрогнула. Она еле сдержалась, чтобы не ударить и Линь Сян, но помнила о своём образе и лишь натянуто улыбнулась:
— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
— Вы столько наговорили, но всё сводится к одному — заставить Цзи Чэн признать вину. Вам совершенно всё равно, почему она дралась и хочет ли она примирения. Кажется, вам нужно доказать, что Цзи Чэн — дурочка, чтобы ваша доброта выглядела ещё ярче!
Сюй Юнь похолодела:
— Молодой человек, Юэ беспокоится о Чэнчэн. Такие слова неуместны.
Пока Линь Сян и Сюй Юнь готовы были переругаться, учительница Чжан поспешила вмешаться:
— Линь Сян, помолчи. Госпожа Сюй, я уверена, вы переживаете за Цзи Чэн и не хотите, чтобы в её деле появилось пятно. Но мы собрали вас не для того, чтобы без разбора ругать детей. Мне тоже интересно узнать причину драки.
Она смягчила голос:
— Цзи Чэн, не бойся. Говори всё, как есть. Учительница встанет на твою сторону.
Цзи Чэн открыла глаза. В них дрожали слёзы, но чёрные зрачки сияли необычайной ясностью — от такого взгляда сердце готово было разорваться. Она подняла руку и указала на Синь Вэнь, голос её дрожал:
— Она назвала меня внебрачным ребёнком.
Её слова прозвучали тихо, но после них в кабинете воцарилась полная тишина.
Отец Синь Вэнь тут же дал дочери пощёчину. Даже увидев, как та закрыла лицо и заплакала, он не смягчился:
— Ты совсем мозги промыла?! Я посылаю тебя в школу, чтобы ты оскорбляла одноклассников?!
Синь Вэнь зарыдала:
— Но ведь это правда! Она дочь любовницы! Внебрачный ребёнок! Внебрачный ребёнок! Внебрачный ребёнок!
Не дожидаясь новой пощёчины, она выбежала из кабинета.
Все остались в оцепенении, кроме Цзи Чэн, которая молча плакала и смотрела на Сюй Юнь:
— Мама… я ведь не внебрачный ребёнок, правда?
Сюй Юнь покраснела от слёз и крепко прижала дочь к себе:
— Конечно нет! Ты — наша самая дорогая дочь!
Чжоу Юэ постепенно приходила в себя. Увидев, как Сюй Юнь с нежностью утешает Цзи Чэн, она почувствовала, как сердце её тяжелеет. Но ей оставалось лишь натянуть улыбку:
— Чэнчэн, зачем ты так спрашиваешь? Пусть другие говорят что хотят — главное, что мы сами всё знаем.
— В последние дни Чжоу-товарищ, наверное, именно так себя и убеждала: раз вы знаете, что Цзи Чэн — родная дочь, то неважно, что обо мне думает весь Юйхуа, неважно, что меня избегают и за спиной тычут пальцами, — произнесла Линь Сян, легко проведя ладонью по воздуху. — Ведь больно не вам, на вас не показывают пальцем — так что, конечно, можно сказать: «Неважно».
Улыбка Чжоу Юэ наконец треснула. Её голос стал ледяным:
— Линь-товарищ, говорят: «суди других по себе». Если вы так обо мне думаете, значит, сами именно так и поступаете?
— Хватит спорить! — резко оборвала Сюй Юнь, успокоив Цзи Чэн, и обратилась к Линь Сян: — Расскажите всё по порядку, пожалуйста.
— Мама! — воскликнула Чжоу Юэ. — Её словам нельзя верить!
— Если вы не верите, мне и рассказывать не хочется, — сказала Линь Сян, поддерживая Цзи Чэн. — Бедная Чэнчэн… столько пережила, а никто даже не заметил.
Цзи Чэн слушала театральное представление Линь Сян и чуть не расхохоталась. Но та быстро и незаметно ущипнула её — от боли у Цзи Чэн снова навернулись слёзы.
Сюй Юнь, увидев слёзы дочери, почувствовала, будто на грудь легла тяжесть. Заметив близость между Цзи Чэн и Линь Сян, она решила довериться последней. Да и в самом деле — даже если Линь Сян лжёт, в Юйхуа всё равно всё узнаешь. Школа-то небольшая, а Цзи Чэн здесь всего полмесяца.
— Я, конечно, верю словам Линь-товарища, — сказала Сюй Юнь, приготовившись внимательно слушать.
Линь Сян почувствовала удовлетворение и начала рассказывать:
— Чэнчэн замкнутая, всё держит в себе. Но я знаю: когда другие так о ней говорят, ей очень больно. Люди ведь не железные — терпение не бесконечно. Скажите, если бы вы оказались в такой обстановке, где все над вами насмехаются, за спиной называют вашу мать… ну, вы понимаете… смогли бы вы сохранять спокойствие?
— Не думаю, что всё так ужасно, — тихо возразила Чжоу Юэ.
— Не ужасно? Так, может, словесное насилие — это не насилие? — парировала Линь Сян. — Или вам нужно, чтобы Цзи Чэн избили или даже довели до самоубийства, чтобы вы поняли серьёзность ситуации?
Резкий вопрос Линь Сян заставил всех учителей замолчать. Вчера в новостях как раз мелькало сообщение о том, как старшеклассница покончила с собой из-за школьного буллинга. Да, Цзи Чэн пострадала не так сильно, но именно в таких «безобидных» случаях и зарождается зло.
Если сейчас не вмешаться, кто знает, чем всё закончится?
Сюй Юнь рыдала. Она знала, что в последнее время настроение дочери было не лучшим, но думала, что причина в учёбе. Она и представить не могла, что Цзи Чэн каждый день сталкивается со словесным насилием — и всё из-за решения их семьи.
Если бы они с мужем не согласились на просьбу старшего сына скрывать происхождение девочек, Цзи Чэн не пришлось бы терпеть всё это.
Сюй Юнь прижала дочь к себе и разрыдалась:
— Почему ты молчала?! Прости меня, я была неправа!
На этот раз Цзи Чэн не ответила «ничего страшного».
Как может быть «ничего страшного»?
Раньше она думала: «Главной героине светит удача, а я всего лишь второстепенный персонаж. Что я могу поделать? Смирись! Всё, что случилось с оригинальной Цзи Чэн, — её собственная вина». Но теперь, услышав насмешки и увидев скрытую злобу в улыбках, она наконец поняла: да, оригинальная Цзи Чэн ошибалась, но её превращение в злобную и мрачную девушку во многом было вызвано внешними обстоятельствами.
Длительное пребывание в среде словесного насилия рано или поздно делает любого человека мрачным и злым.
А главная героиня — одна из тех, кто позволил этому случиться!
...
Цзи Чэн поднялась по лестнице, прошла по коридору и вошла в последнюю комнату для самостоятельных занятий.
Закатное солнце проникало сквозь окна, заливая комнату тёплым светом. Цзян Юй сидел на подоконнике и смотрел вниз — на баскетбольную площадку, где мальчишки гонялись за мячом, а девчонки орали, подбадривая их.
Услышав шаги, Цзян Юй обернулся и приподнял бровь:
— Неплохой образ.
Цзи Чэн замялась и потрогала лоб.
Она уже привела волосы в порядок, на лбу и в уголке губы были наклеены пластыри, но рану на губе забинтовать не получилось. Сначала она хотела надеть маску, но перед входом сняла.
— Я…
— Кажется, кто-то вчера говорил, что драться плохо — могут занести выговор, — с лёгкой издёвкой сказал Цзян Юй. — Забыла?
Щёки Цзи Чэн вспыхнули. Она стиснула руки и тихо пробормотала:
— Н-не забыла.
Как можно забыть то, что сказала всего вчера?
Просто… ей было несправедливо. Несправедливо, что Чжоу Юэ, рождённая в простой семье и обречённая на страдания, благодаря «ауре главной героини» избежала всех бед, которые достались оригинальной Цзи Чэн. Несправедливо, что главная героиня может одним жестом играть чужими судьбами, заставляя людей терять себя в отчаянии и боли, чтобы после смерти услышать лишь: «Сама виновата».
Почему именно я?!
Почему оригинальная Цзи Чэн должна страдать? Почему я должна смириться и покориться этой ничтожной особе, окружённой фальшивым сиянием?
Именно из-за этого чувства несправедливости она решила разоблачить ложь супругов Чжоу Цзюньхай и показать им свою настоящую боль.
В оригинале Цзи Чэн поссорилась с главной героиней и оттолкнула от себя родных. Чтобы избежать этого сценария, она выбрала другой путь — устроила драку с одноклассницей. Причём не просто ссору, а настоящую потасовку, как можно более жестокую.
До перехода в этот мир Цзи Чэн была единственным ребёнком в семье. Хотя со здоровьем у неё были проблемы, родители очень её любили. Она никогда не прибегала к хитростям, чтобы чего-то добиться. Тогда она действовала на эмоциях, а теперь, вспоминая, чувствовала стыд.
Ей казалось, что она потеряла что-то важное.
— Хм, — Цзян Юй лёгко усмехнулся, спрыгнул с подоконника и прямо встал перед Цзи Чэн. — Подними голову.
Цзи Чэн растерялась, но послушно подняла лицо.
Её черты были изящными, кожа — прозрачно-белой, а брови, чуть нахмуренные, придавали ей жалобный вид. Сейчас, с повязкой на лбу и следами крови в уголке губ, она и без слёз выглядела так, будто её жестоко избили — сердце любого бы разбилось.
Но у Цзян Юя сердце было из камня. Его пальцы, твёрдые, как железо, надавили прямо рядом с её раной.
— Ай! — Цзи Чэн вскрикнула, отпрянула и прикрыла рот, не веря своим глазам.
— Больно?
Цзи Чэн энергично закивала:
— Очень больно!
— Запомни эту боль, — сказал Цзян Юй, видя её растерянность. — Зная, насколько это больно, ты больше не станешь драться.
— А ты сам почему дерёшься? — Цзи Чэн опустила руку, села на стул, оперлась подбородком на сложенные на столе ладони и с любопытством уставилась на Цзян Юя.
Тот замялся, отвёл взгляд и буркнул:
— Тебе слишком много знать.
На его лице появилось привычное раздражение. Цзи Чэн немного испугалась, но в душе подумала: «Цзян Юй, наверное, у тебя кожа толстая и боль ты не чувствуешь — вот и дерёшься постоянно».
http://bllate.org/book/10327/928592
Готово:
