Готовый перевод Becoming the Caged Bird of the Sickly Tyrant / Стать птицей в клетке больного деспота: Глава 17

Тянь Юйчэн шагнул вперёд и, держа обеими руками сложенный рапорт, обеспокоенно произнёс:

— Ваше Величество! В последнее время в народе всё чаще вспыхивают мятежи. После того как восставшее ополчение у горы Ли было подавлено, на юге страны возникло ещё несколько очагов бунта. Прошу незамедлительно направить войска для усмирения!

Пэй Хуайлин взял рапорт и бегло пробежал глазами пару строк.

Во все времена, когда правитель оказывался бездарным, а народ — загнанным в отчаяние, неизбежно вспыхивали крупные восстания. Конец империи Дацзи был уже на пороге.

Увидев, что император молчит и лишь равнодушно смотрит вдаль, Тянь Юйчэн собрался с духом и продолжил:

— Эти массовые народные волнения начались из-за строительства дворца на горе Ли. Казна пуста, а возведение дворца требует огромных затрат. Эти деньги собирают с простого народа. Налоги стали невыносимыми, и люди, загнанные в угол, вынуждены поднимать бунт. Прошу Ваше Величество… прекратить строительство дворца на горе Ли!

— Прекратить? — вмешался Ши Юндэ, до этого молча стоявший в стороне. Он тоже сделал шаг вперёд. — Ваше Величество, предложение правого канцлера неразумно. Ведь речь идёт всего лишь о маленьком дворце на горе Ли! Неужели эти бунтовщики восстают именно из-за него? Если мы сейчас отступим перед их угрозами и остановим строительство, где же тогда будет честь императора?

— Левый канцлер ошибается. Дворец на горе Ли занимает половину всей горы — разве его можно назвать «маленьким»? На него требуются колоссальные средства, да ещё и повинности насильственно вводятся…

— Довольно, Тянь Юйчэн! Строительство дворца на горе Ли было одобрено самим императором. Неужели вы намекаете, будто Его Величество жестоко обращается с народом?

— Нет, нет! Я вовсе не это имел в виду! Прошу Ваше Величество рассудить справедливо! — поспешно оправдывался Тянь Юйчэн, испугавшись такого толкования своих слов.

Тянь Юйчэн был одним из немногих верных чиновников в империи Дацзи. Отличался прямолинейностью и упрямством. Несколько лет назад за частые советы и увещевания император Чанълэ приказал высечь его кнутом, и с тех пор он хромал на одну ногу. Уже было решил оставить надежду на службу государю, но недавно в дворце распространились слухи: прежде жестокий и безумный император давно никого не казнил и будто бы сильно изменился.

И вот теперь Тянь Юйчэн вновь зажёг в сердце надежду на возрождение империи и снова осмелился выступить с советом при дворе.

Пэй Хуайлин посмотрел на него — в глазах чиновника светилась искренняя надежда — и лёгкой усмешкой тронул губы.

Сквозняк ворвался в дворец Юйчао, где давно никто не бывал, и принёс с собой затхлый запах сырости. Император оперся локтем на край трона, приподняв руку к виску, и спокойно произнёс:

— По словам левого канцлера, строительство дворца на горе Ли продолжается.

— Да здравствует мудрость Вашего Величества! — Ши Юндэ расплылся в довольной улыбке.

Тянь Юйчэн опустил голову, полный разочарования, и, хромая, отступил назад, больше не говоря ни слова.

Ши Юндэ, получив одобрение императора, выпрямился ещё увереннее и слащаво обратился к Пэй Хуайлину:

— Ваше Величество, я полагаю, что не только следует продолжать строительство дворца на горе Ли, но и весенняя охота должна состояться в назначенный срок! Надо показать этим бунтовщикам, что Вы вовсе не считаетесь с ними!

Пэй Хуайлин, всё так же потирая висок, безразлично ответил:

— Хорошо, пусть будет по-вашему.

— Ваше Величество — мудрейший из правителей!

Ши Юндэ радостно вернулся на своё место. Весенняя охота — мероприятие не менее масштабное, чем строительство дворца, и он явно планировал успеть обогатиться на ней, прежде чем заняться делёжкой доходов от стройки.

Тянь Юйчэн смотрел на всё это и чувствовал, как разочарование в его душе превращается в полное отчаяние.

…

Су Сюнь стояла во дворце Аньшэнь и чувствовала себя крайне некомфортно.

Мокрые носки и туфли липли к ногам. Обувь, положенная простым служанкам, совершенно не пропускала воздух, и даже спустя час внутри всё ещё оставалось сыро и холодно.

До конца смены было ещё далеко, и Су Сюнь решила, что терпеть дальше просто невозможно.

Оглядевшись, она убедилась, что за ней никто не наблюдает, и быстро сняла обувь.

— Какие же дешёвые туфли — совсем не дышат… — пробормотала она себе под нос, доставая платок и засовывая его внутрь, чтобы впитать влагу.

Именно в этот момент у входа послышались шаги.

— Чёрт! Почему именно сейчас… — прошипела Су Сюнь сквозь зубы и в панике начала натягивать туфлю обратно.

Шаги становились всё громче. Она уже не успевала нормально обуться и, не раздумывая, бросилась к выходу. Но едва добежав до двери, её мокрая подошва скользнула по полу — и Су Сюнь, закрыв глаза, полетела вперёд!

— Ай! — вскрикнула она и врезалась в твёрдую грудь.

В нос ударил знакомый запах лекарств. В тот же миг плохо надетая туфля слетела с ноги и со звоном ударила по стоявшему рядом фарфоровому сосуду руцзяо — «Бах!»

Су Сюнь задрожала в объятиях Пэй Хуайлина.

Он опустил взгляд на её голову, где болталась и звенела трясущаяся бусяо, и холодно произнёс:

— Встань.

Су Сюнь тут же отпрянула.

— В-ваше Величество… помилуйте… это я…

— Глупая, — перебил её Пэй Хуайлин.

Су Сюнь: «…»

Она стояла перед ним на одной ноге, а вторая — босая — беспомощно свисала в воздухе. Выглядело это действительно глупо.

Пэй Хуайлин посмотрел на осколки фарфора и спросил:

— Ли Вэнь, сколько стоил этот сосуд?

Ли Вэнь, всё это время стоявший рядом и дрожавший от страха, поспешно ответил:

— Ваше Величество, это фарфоровый сосуд руцзяо «Фэнхуа» формы «мастин», подаренный ещё при жизни покойным императором его величеству принцу Юй. Его стоимость… неоценима.

Су Сюнь снова задрожала.

— Зовите стражу, — спокойно сказал Пэй Хуайлин.

Услышав это, Су Сюнь забыла про босую ногу и бросилась на колени:

— Ваше Величество, прошу Вас! Рабыня осознала свою вину! Оставьте мне жизнь!

Она ведь уже почти выбралась из дворца — нельзя было всё испортить в последний момент! Желание выжить стало особенно острым. Видя, что император остаётся безучастным, Су Сюнь в отчаянии обхватила его ногу:

— Ваше Величество! Рабыня искренне раскаивается!

Все служанки, следовавшие за императором, остолбенели от ужаса.

Особенно Ли Вэнь — его лицо, обычно морщинистое от тревоги, теперь было вытянуто в одну прямую линию, и он с трудом сдержался, чтобы не выкрикнуть «Наглец!»

Су Сюнь уже ничего не могла потерять и, прижавшись к ноге императора, зарыдала:

— Ваше Величество, рабыня виновата… очень виновата! — Она намекала на нечто большее, и слёзы каплями катились по её щекам, будто она искренне раскаивалась. — Прошу Вас дать мне шанс искупить вину! Рабыня готова служить Вам как вол или конь…

— Хорошо, — перебил её Пэй Хуайлин. — К сегодняшнему вечеру, до часа Собаки, вымой весь дворец Аньшэнь внутри и снаружи.

Су Сюнь поспешно ответила:

— Рабыня выполнит приказ!

Пэй Хуайлин посмотрел на свой подол, промокший от её слёз, с явным отвращением выдернул ногу и направился во внутренние покои, больше не обращая на неё внимания.

Когда он скрылся из виду, Су Сюнь рухнула на пол, вытерла пот со лба и облегчённо выдохнула — жизнь снова спасена. Однако, оглянувшись на огромные залы дворца Аньшэнь, она тяжело вздохнула:

— Проклятый империализм… никаких прав человека.

…

Наступила ночь, и яркая луна озарила небо.

Су Сюнь, придерживая поясницу, стояла перед жемчужной завесой.

Эта внутренняя комната была последней в списке её сегодняшних обязанностей. Осторожно отряхнув пыль с одежды, она вошла внутрь с тряпкой в руках.

Пэй Хуайлин сидел в кресле за письменным столом, погружённый в чтение свитка. Услышав звон жемчужин, он поднял глаза и увидел растрёпанную, запылённую Су Сюнь.

— Ваше Величество, здравствуйте, — робко сказала она.

Пэй Хуайлин отвёл взгляд и продолжил читать.

Су Сюнь уже привыкла к таким холодным встречам. Недовольно поджав губы, она прокралась в угол и начала протирать поверхности.

Когда её поясница уже готова была отказать, она наконец закончила уборку всего дворца. Подойдя к письменному столу, она жалобно произнесла:

— Ваше Величество, рабыня всё вымыла.

Он холодно посмотрел на неё и спросил:

— Всё вымыла?

— Да… — Су Сюнь на мгновение замялась, но тут же поняла. — Только этот стол ещё не протёрла… Рабыня не осмелилась тревожить Вас, пока Вы читаете…

— Протри.

— Слушаюсь.

Она убрала свои оправдания и, опустив голову, принялась за работу.

На столе лежали стопки книг, да ещё и сам император сидел здесь — Су Сюнь старалась двигаться как можно тише и аккуратнее. Она не только тщательно вытерла поверхность стола до блеска, но даже не пропустила ни одного уголка под ним.

Пэй Хуайлин опустил глаза и увидел, как она на коленях, растрёпанная и грязная, с усердием моет пол. Её аккуратная причёска давно растрепалась, а бусяо безжизненно свисала набок — картина полного упадка.

Он немного понаблюдал за ней, затем отвёл взгляд.

Ещё через два цзяна (около получаса) Су Сюнь наконец закончила уборку стола.

Вытирая пот со лба, она поднялась и снова сказала:

— Ваше Величество, на этот раз рабыня точно всё убрала!

— Уходи, — ответил Пэй Хуайлин, даже не взглянув на неё.

Су Сюнь: «…Слушаюсь, рабыня уходит».

Сжав тряпку в кулаке, она вышла наружу. Этот маленький изверг даже слова лишнего не хочет сказать ей… Наверное, он до сих пор ненавидит её за прежнюю ложь и предательство. Надо срочно найти способ умилостивить его, иначе ещё пара таких дней — и она умрёт от изнеможения прямо перед выходом из дворца.

Но… что же ей сделать, чтобы он простил её?

Су Сюнь перевернулась на кровати Эрья, хмурясь и нахмурив брови до предела.

Весенняя охота всегда была самым грандиозным событием в империи Дацзи. Сам император лично присутствовал на охоте, и ни один из важных чиновников не смел отсутствовать.

Роскошные чёрные шатры возвышались над лагерем. Весенний ветер развевался, кони ржали. Су Сюнь стояла у входа в шатёр и получила полное лицо песка.

Она провела тыльной стороной ладони по щеке и тяжело вздохнула. Теперь она была лишь служанкой внешних покоев дворца Аньшэнь, и даже приехав сюда, могла лишь дежурить у входа.

Рядом с ней стояла Нинъянь. После того как Су Сюнь вызвала раздражение императора, Ли Вэнь перевёл и её во внешние покои.

— Цинъюнь, — окликнула их Юйсинь, подходя вместе с несколькими служанками. — Можете отдохнуть. Мы вас сменяем.

— Хорошо, — улыбнулась Су Сюнь и посмотрела на Нинъянь. — Пойдём, отдохнём.

Нинъянь задумчиво смотрела вдаль и вздрогнула, услышав голос.

— Сестра Цинъюнь, иди отдыхать. Я… я чуть позже подойду, — рассеянно ответила она.

— Ладно, — нахмурилась Су Сюнь, заметив её состояние, и ушла первой.

Место для отдыха служанок тоже представляло собой небольшой лагерь. По пути Су Сюнь проходила мимо множества шатров — больших и маленьких. Охота была столь масштабной, что сюда прибыли не только чиновники, но и знатные семьи, которые тоже разбили лагерь.

Зная, что все они — влиятельные особы, Су Сюнь не осмеливалась оглядываться и шла, опустив голову.

— Цинъюнь? — раздался вдруг голос рядом.

Су Сюнь обернулась и увидела Цинь Ваньвань. Та была одета в белый конный костюм с застёжкой по центру и держала за поводья снежно-белого коня — выглядела по-настоящему великолепно.

Как императрица, её присутствие здесь не удивляло. Су Сюнь мягко улыбнулась и сделала реверанс:

— Поклоняюсь Вашему Величеству.

— Не надо церемоний, здесь никого нет, — Цинь Ваньвань передала поводья Юньби и весело подошла ближе. — Куда ты идёшь? Скоро начнётся охота, а это самое интересное зрелище весны! Не пропусти!

Су Сюнь покачала головой:

— Рабыня не смеет.

Она ведь всего лишь служанка и должна оставаться в лагере, а не бегать без дела.

Цинь Ваньвань сразу всё поняла и засмеялась:

— Это же просто! Иди развлекайся! Скажи, что это мой приказ — ведь ты случайно оскорбила меня, и я велела тебе принести… три зайца!

— Ваше Величество, это неподобающе…

— Я сказала — это мой приказ! — Цинь Ваньвань не слушала возражений и решительно добавила: — Ты умеешь ездить верхом?

— Умею… — Су Сюнь раньше занималась в конном клубе и владела верховой ездой почти в совершенстве.

— Отлично! Юньби, отведи Цинъюнь переодеться. Пусть наденет мой запасной костюм.

— Слушаюсь.

Так Су Сюнь оказалась в руках Юньби и, ничего не понимая, переоделась в конный костюм. Он был алого цвета, изысканно сшит, и, к её удивлению, сидел как влитой.

Увидев, как она вышла в этом наряде, Цинь Ваньвань восхищённо ахнула.

http://bllate.org/book/10286/925284