Готовый перевод Transmigrating as the Tyrant's White Moonlight [Book Transmigration] / Я стала «белой луной» тирана [Попаданка в книгу]: Глава 30

— Ваше величество, — осторожно завела речь наложница Чжао, — по-моему, жена принца Синь поистине прекрасна и обладает изысканным обликом.

Столько лет ни одна женщина не привлекала взгляда императора, и теперь она хотела проверить: насколько глубоки его чувства к Су Цы.

Сяо Ци Ань, однако, не отрывал глаз от каллиграфического образца и безразлично произнёс:

— Наложница, будучи членом императорского гарема, вы ведёте себя неуместно, обсуждая при мне женщину из дома принца Синь.

Лицо наложницы Чжао слегка напряглось, но она тут же продолжила:

— Мне просто жаль, что в девичестве мы не успели сблизиться с женой принца Синь. Иначе, возможно, мы бы стали близкими подругами.

— «Изящная дева — желанье благородных сердец». Не зря жена принца Синь считается мечтой множества мужчин в столице. Даже мне, увидев её, стало по-настоящему приятно.

Рука Сяо Ци Аня, лежавшая на каллиграфическом образце, едва заметно замерла.

Заметив это, наложница Чжао решила, что он проявил интерес, и многозначительно добавила:

— Ваше величество, когда я брала этот образец, рядом лежала книга с жизнеописаниями знаменитых людей. Там есть одно любопытное любовное повествование.

— Какое?

— У господина Вана первая жена рано скончалась, и все эти годы за его бытом ухаживала старшая невестка. Со временем он влюбился в неё. Но старший брат обращался с ней ужасно — побои были обычным делом. Сначала она терпела, а господин Ван, уважая моральные устои, лишь уговаривал брата измениться.

Однако тот не только не прислушался, но стал ещё жесточе. И однажды ночью господин Ван увёл свою невестку прочь. С тех пор они живут свободной, беззаботной жизнью. Благодаря её поддержке господин Ван достиг выдающихся высот в каллиграфии.

Сяо Ци Ань поднял янтарные глаза и спокойно спросил:

— Наложница считает, что поступок господина Вана был правильным?

— Конечно, — кивнула она. — Оставаясь с мужем, который её не любил и даже угрожал жизни, она мучилась бы бесконечно. Господин Ван и его невестка осмелились разорвать оковы и обрели счастье. Для них обоих это стало благом. Я думаю, лучше провести жизнь с любимым человеком, чем томиться рядом с тем, кто тебя не ценит. Только так жизнь становится по-настоящему полной.

— К тому же, — продолжала она, — в истории государства Вэй немало подобных примеров.

Например, император Чундэ втайне питал чувства к одной из наложниц своего отца. После смерти отца он отправил её в монастырь, а позже, дав ей новое имя, вернул ко двору. Принц Пин тоже был влюблён в свою невестку и отдал всё своё состояние младшему брату, лишь бы забрать её себе…

Наложница Чжао перечислила множество таких случаев. Ресницы Сяо Ци Аня слегка дрогнули.

Затем его чёрные глаза устремились прямо на неё, но выражение лица осталось невозмутимым.

— Выходит, дорогая наложница, цветок, понимающий мои мысли, страдает, находясь рядом со мной? — спросил он.

Наложница Чжао опешила — она не ожидала такой реакции. Её губы натянулись в натужную улыбку:

— Откуда же! Мне совсем не тяжело.

Вечерние сумерки опустились на дворец. Фонари один за другим зажглись, их свет мерцал в темноте.

Во дворце Шоуань царило оживление: все знали, что сегодня начнётся первая процедура пропаривания глаз императрицы-матери, и никто не осмеливался проявлять небрежность.

Су Цы вошла вместе с императрицей-матерью в покой. После того как та умылась, служанка принесла медный таз, полный лечебного снадобья. Су Цы сказала:

— Прошу вас, государыня, поднеситесь к тазу и пропарьте глаза над паром.

Травы для отвара она лично проверила, а сам процесс варки контролировала доверенная служанка императрицы-матери, госпожа Чжан, чтобы исключить малейшую возможность подвоха.

Императрица-мать последовала указаниям Су Цы. Затем легла на ложе.

Су Цы взяла у служанки чашу с настоем, опустила в неё серебряные иглы, выдержала немного, после чего стала искать точки вокруг глаз императрицы-матери и вводить иглы.

Несколько придворных врачей внимательно наблюдали за каждым её движением, стараясь запомнить всё до мельчайших деталей.

Проведя несколько циклов иглоукалывания, Су Цы извлекла иглы, протёрла глаза императрицы-матери тёплой водой, наложила травяной компресс и аккуратно перевязала глаза марлевой повязкой.

Вся процедура заняла около часа. Су Цы передала императрицу-мать врачам и служанкам и вышла из покоев.

В зале собралось множество людей, все ждали результатов.

Как только Су Цы появилась, Чанпинская принцесса сказала ей:

— Благодарю вас за труд, — и тут же поспешила внутрь.

Фэн Цинъянь, исполненная зависти, пробормотала себе под нос:

— Всё это показуха. Она нарочно заявила, будто мои целебные отвары бесполезны, лишь бы продемонстрировать себя. Не пойму, как императрица-мать и принцесса угорели на неё.

Наложница Чжао мягко увещевала:

— Не думайте так, жена принца Ци. Все мы стремимся к одному — здоровью императрицы-матери. Главное, чтобы лечение помогло.

— Вы, конечно, добры, наложница Чжао, и верите, будто эта особа искренне заботится о государыне, — фыркнула Фэн Цинъянь.

Су Цы услышала их разговор, но молча отошла в сторону.

Она немного подождала в зале, а затем, решив, что пора проверить состояние императрицы-матери после снятия повязки, направилась обратно в покои.

Первый сеанс, скорее всего, ещё не даст явного эффекта, но государыня должна почувствовать облегчение и комфорт в глазах.

Однако, прежде чем Су Цы успела войти, изнутри раздался звон разбитой посуды.

— Я ничего не вижу! Вон отсюда, все вон! — в голосе императрицы-матери звучала паника.

Су Цы бросилась внутрь и увидела, как та сошла с ложа и, протянув руки, беспомощно хватает воздух.

От волнения лицо императрицы-матери покраснело, пот струился по лбу.

Чанпинская принцесса и старшая служанка пытались удержать её, чтобы та не упала.

Увидев Су Цы, врачи бросились к ней, горестно восклицая:

— Государыня ослепла!

Су Цы была потрясена.

Как это возможно?

Рецепт был проверен, отвар несколько раз испробовали на других — никакого яда там быть не могло.

Фэн Цинъянь подошла поближе, заглянула и злорадно усмехнулась:

— Жена принца Синь, вы ужасно навредили императрице-матери. Теперь, боюсь, вам предстоит очутиться в тюрьме Министерства наказаний.

Наложница Чжао мягко возразила:

— Пока причина не выяснена, нельзя сразу обвинять жену принца Синь, жена принца Ци.

— А что тут выяснять? — настаивала Фэн Цинъянь. — Рецепт она получила от какой-то служанки, всю процедуру проводила сама, никто другой к этому не прикасался. Если не она отравила государыню, то кто же?

Лицо Су Цы побледнело. Она лихорадочно перебирала в уме каждый шаг лечения, но не находила ошибок.

Вскоре в зале раздались торопливые шаги.

— Его величество прибыл!

Голос евнуха прозвучал резко и чётко. Сяо Ци Ань вошёл в сопровождении свиты императорских телохранителей.

Все немедленно прекратили шептаться и отступили в стороны, кланяясь.

Один из телохранителей выступил вперёд и объявил:

— По повелению Его величества, жену принца Синь, обвиняемую в покушении на жизнь императрицы-матери, заключить под стражу в императорскую тюрьму до выяснения обстоятельств.

Не дав Су Цы и слова сказать, её увели.

Проходя мимо Сяо Ци Аня, она заметила, что он холодно отвёл взгляд и, опершись на руку господина Суня, направился внутрь.

В глазах Су Цы на миг мелькнуло разочарование, но она молча последовала за стражниками в тюрьму.

Там она выбрала угол, уселась и начала обдумывать странную болезнь императрицы-матери. Вскоре, измученная, она уснула, прислонившись к стене.

Ей приснился очень длинный сон.

Казалось, она оказалась в больнице двадцать первого века.

В палате интенсивной терапии на кровати лежала молодая девушка с кислородной маской на лице. Рядом, плача, её мать обтирала ей тело.

Эта девушка — она сама.

С тех пор как произошла авария, прошло уже восемнадцать дней.

Родители продали дом, чтобы собрать деньги на лечение. Теперь они ютились в жалкой съёмной комнатушке, живя в крайней нужде.

Но даже этого было недостаточно — дочь всё не просыпалась.

Врачи время от времени говорили:

— Мы сделали всё возможное, но, боюсь, ваша дочь больше не очнётся.

— Не верю! — снова и снова умоляла мать. — Моя дочь обязательно проснётся! Доктор, прошу вас, спасите её! У нас только она одна!

Су Цы очень хотелось подойти к матери, утешить её, но внезапно картина исчезла.

Она оказалась в пустоте, где вдали стоял старец в белых одеждах, спиной к ней.

Это был тот самый старец, которого она встретила, когда только попала в этот мир.

Именно он сказал ей тогда: «Проживи жизнь госпожи Су до конца — и сможешь вернуться».

— Дедушка, пожалуйста, отпусти меня домой! — со слезами просила Су Цы. — Я ведь не отсюда. Если я не вернусь, мои родители сойдут с ума!

Старец так и не обернулся, лишь ответил, не поворачиваясь:

— Нельзя. Если ты остановишься на полпути, то навсегда лишишься права на перерождение.

С этими словами его развевающиеся одежды взметнулись ввысь, и он исчез в облаках.

— Не уходи! — закричала Су Цы, пытаясь броситься за ним, но перед ней возникла прозрачная преграда. Она могла лишь смотреть, как его силуэт растворяется в тумане.

— Пожалуйста, не уходи…

Су Цы, зажмурившись, съёжилась в углу, покрытая холодным потом и дрожа всем телом.

В императорской тюрьме царила мгла, сыро и холодно; время от времени мимо пробегали крысы.

Кто-то коснулся её щеки. Она инстинктивно схватила эту руку и повторила сквозь дрожь:

— Пожалуйста, не уходи…

Рука Сяо Ци Аня, вытирала ей пот, замерла. Он сложным взглядом смотрел на её лицо.

Через мгновение вошёл господин Сунь и напомнил:

— Ваше величество, принц Синь прибыл с отрядом к тюрьме.

Сяо Ци Ань убрал платок, осторожно разжал пальцы Су Цы и аккуратно положил её руку обратно ей на колени.

У входа в тюрьму его уже ждал Сяо Ци Юй с отрядом элитных солдат в железных доспехах. На земле валялись тела стражников.

Взгляды братьев встретились — и между ними вспыхнула искра, готовая вспыхнуть пламенем.

Автор примечает: далее раскрывается причина попадания героини в этот мир. История не будет развиваться в жанре фэнтези.

Ночь. На небе ни звёзд, ни луны — плотные тучи скрыли серп месяца, оставив мир в мрачной тишине.

Сяо Ци Юй стоял в ледяном ветру, его одежды трепетали, а глаза, полные хищной решимости, напоминали взор ночного демона.

Сяо Ци Ань смотрел на него издалека, и вновь в голове всплыла мысль, давно не дающая ему покоя.

Возможно, именно его младший брат достоин быть императором.

На поле боя Сяо Ци Юй сражался лично, внушая страх врагам. При дворе он действовал решительно и беспощадно — никто не осмеливался открыто противоречить ему.

После долгого молчаливого противостояния Сяо Ци Ань первым нарушил тишину:

— Принц Синь знает ли, какое наказание полагается за самовольное вторжение в императорскую тюрьму?

Сяо Ци Юй молча взглянул на него, и в его голосе звучала непоколебимая решимость:

— Я лишь хочу задать Его величеству один вопрос: отпустите вы этого человека или нет?

Господин Сунь указал на него дрожащей рукой:

— Принц Синь, вы что, угрожаете императору? Одного лишь вторжения в тюрьму достаточно, чтобы Его величество предал вас суду!

Он уже собирался созвать стражу, но Сяо Ци Ань остановил его жестом.

— Жена принца Синь обвиняется в покушении на жизнь императрицы-матери — это тягчайшее преступление, — произнёс Сяо Ци Ань, опустив глаза. — Почему принц считает, что у меня есть основания её отпускать?

— Су Цы — моя супруга, женщина из дома принца Синь, — не сдавался Сяо Ци Юй. — Даже если её виновность подтвердится, наказание должно следовать после вынесения приговора. Пока доказательств нет, она должна оставаться в Особняке принца Синь.

Бледные губы Сяо Ци Аня изогнулись в холодной усмешке:

— Хорошо. Если я назову тебе одно условие, и ты его выполнишь, я позволю тебе увести её. Согласишься?

Сяо Ци Юй пристально посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень.

Помолчав, он ответил:

— Его величество полагает, будто я способен пойти на уступки ради какой-то женщины? Какое бы условие вы ни назвали, я не соглашусь.

Сяо Ци Ань на миг замер.

«Сяо Ци Юй, значит, для тебя Су Цы действительно ничто?» — подумал он.

Похоже, он действительно не может оставить Су Цы рядом с этим человеком.

— Я разрешаю тебе зайти в тюрьму и увидеть её, — спокойно сказал Сяо Ци Ань. — Но предупреждаю: можешь забрать её, но глаза матушки должны восстановиться. Иначе виновного не пощажу.

С этими словами он приказал открыть ворота.

http://bllate.org/book/10205/919228