Но тогда семья Цяо заявила лишь, что девочка уехала учиться танцам к знаменитому мастеру, — и потому он целых полгода её не видел.
Всё это время он искал ту самую девочку, что спасла его в те дни, и поэтому не придал особого значения отсутствию Цяо Моюй.
Теперь же возникал вопрос: разве в тринадцать лет она действительно поехала учиться танцам?
Неужели всё-таки произошло невероятное совпадение — Цяо Моюй тогда тоже побывала в той горной резиденции? Ведь рядом с домом семьи Цяо есть только одна гора!
Но если она там действительно была, почему потом ни разу об этом не обмолвилась?
Эти вопросы порождали всё новые подозрения, и Сюй Ичэнь погрузился в размышления, совершенно не замечая, как лицо Цяо Жо Хуань рядом с ним становилось всё жёстче и напряжённее.
В конце концов вся съёмочная группа благополучно вернулась в отель. Режиссёр лично зашёл в номер Ие Пэйчэна, чтобы извиниться, и даже привёл местного деревенского лекаря. Убедившись, что с Ие Пэйчэном всё в порядке, он наконец перевёл дух.
Кроме того, опасаясь змей в горах, продюсерская группа тут же организовала сбор у жителей деревни большого количества борнеола и других средств от насекомых и змей, чтобы завтра раздать их всем участникам шоу.
В этот момент в номере Сюй Ичэня зазвонил телефон — пришло сообщение от Цяо Жо Хуань с просьбой зайти к ней.
Поскольку они уже официально объявили о помолвке, никто бы не усомнился, даже увидев их вместе.
Сюй Ичэнь переобулся и сразу направился в соседний номер. Едва он переступил порог, как Цяо Жо Хуань обвила руками его шею.
Она первой прильнула губами к его губам — страстно и жарко, а её рука уже скользнула под рубашку.
Пуговицы одна за другой расстёгивались, и каждое её прикосновение будто оставляло за собой мелкие электрические разряды.
Сюй Ичэнь резко подхватил Цяо Жо Хуань и уложил на кровать, после чего навис над ней.
Температура в комнате стремительно поднималась, слышались лишь приглушённые стоны наслаждения. Сюй Ичэнь провёл пальцами по шраму на её запястье и вспомнил, как впервые увидел её: тогда она уже носила браслет, скрывавший давние следы ожогов.
Неожиданно ему на ум пришли недавние слова Цяо Моюй, и он на мгновение отвлёкся.
Но сегодня Цяо Жо Хуань была особенно страстной, и вскоре его внимание вновь оказалось полностью поглощено ею. Когда всё закончилось, она выскользнула из его объятий и первой отправилась в душ.
Из ванной доносился шум воды, а в глазах Сюй Ичэня страсть постепенно уступала место ясности.
Он не понимал почему, но хотя лечение Цяо Моюй за границей в тринадцать лет не имело к нему никакого отношения, ему всё равно хотелось узнать правду. Сюй Ичэнь взял телефон и набрал своего личного помощника:
— Десять лет назад семья Цяо почти полгода не появлялась в деловых кругах. Узнай, не увозили ли они Цяо Моюй за границу в тринадцать лет и зачем именно.
Помощник совершенно не понимал, зачем его боссу это нужно, но всё же ответил:
— Хорошо, сейчас займусь.
— Как можно скорее. Как только будут результаты — сразу сообщи мне, — добавил Сюй Ичэнь. Он оделся и собрался вернуться в свой номер, чтобы принять душ.
Женские туалетные процедуры всегда занимают много времени. Когда Цяо Жо Хуань вышла из душа и нанесла косметику, она взглянула на своё отражение в зеркале — прекрасное лицо, но в глазах — лишь холод.
Мужчины… все до единого эгоистичны и равнодушны.
Разве не говорится ведь в романах: «Вероятно, у каждого мужчины бывает по крайней мере две женщины. Женившись на красной розе, со временем он видит в ней лишь каплю крови комара на стене, а белая роза остаётся лунным светом за окном; женившись на белой розе, он воспринимает её как зёрнышко риса на одежде, а красная роза становится алой родинкой у него на сердце».
Цяо Моюй всегда была назойливой бабочкой, кружащей вокруг Сюй Ичэня. Для него она была не более чем раздражающей кровью комара.
Но теперь эта женщина вдруг исчезла из его поля зрения — и вдруг стала казаться ценной? Неужели она всерьёз намерена превратиться в белую лилию?
Ха! Этого никогда не случится!
Цяо Жо Хуань неторопливо вышла из ванной и увидела, что Сюй Ичэнь стоит у окна, глядя вдаль. Его благородная осанка и аристократичная грация остались прежними — такими, как в день их первой встречи.
Её сердце забилось быстрее. Подойдя к нему, она мягко спросила:
— Ичэнь-гэ, на что смотришь?
— Здесь звёзды гораздо ярче, чем в городе. Впервые за долгое время вижу такое звёздное небо, — ответил он, указывая на небосвод.
Цяо Жо Хуань улыбнулась:
— Хочу смотреть на звёзды вместе с тобой всю жизнь.
Он наклонился и поцеловал её. Она тут же обвила его руками и сама подалась ему навстречу.
Сюй Ичэнь не понимал, почему она сегодня так страстна — разве предыдущего раза было недостаточно?
Она уже знала его самые чувствительные места, и вскоре температура в комнате вновь подскочила. Они оказались обнажёнными друг перед другом, и он усадил её на стол у окна. В момент их слияния прохладный ночной ветерок ворвался в комнату, и ощущения были сильнее, чем когда-либо прежде.
Именно в этот момент на столе задрожал телефон Сюй Ичэня. Он повернул голову и увидел сообщение от своего помощника — и тут же прекратил движение.
Он разблокировал экран и прочитал:
«Сюй Ичэнь, в тринадцать лет госпожа Цяо Моюй проходила лечение в зарубежной клинике пластической хирургии. Эта информация считается конфиденциальной в семье Цяо. Однако, поскольку тогда была потрачена крупная сумма, я проверил финансовые операции и обнаружил перевод средств в одну из ведущих швейцарских клиник эстетической медицины. Причина, по которой госпожа Цяо обратилась туда, остаётся неизвестной — клиника хранит строгую тайну».
Сердце Сюй Ичэня на мгновение замерло.
Цяо Жо Хуань явно заметила его отвлечённость и, недовольная, начала возбуждать его снова, томно прошептав:
— Почему остановился?
Сюй Ичэнь заблокировал экран телефона и посмотрел на неё. Неожиданно всё желание покинуло его.
Он вышел из неё и сказал:
— Мне немного нехорошо.
Цяо Жо Хуань удивлённо спросила:
— Что болит? Может, расстройство желудка?
— Ничего серьёзного, — ответил Сюй Ичэнь, уже надевая одежду. — Пойду отдохну в своём номере.
Он вышел из комнаты, прежде чем Цяо Жо Хуань успела осознать, что он ушёл.
В воздухе ещё витал сладкий аромат недавней близости, но теперь он казался ей ледяным. Она сползла со стола и вдруг почувствовала, что ранее такой приятный ветерок стал пронизывающе холодным.
Сюй Ичэнь вышел из номера Цяо Жо Хуань, но вместо того чтобы вернуться к себе, направился вниз, во двор.
Здесь было очень красиво: сразу за гостиницей начинались рисовые поля и роща.
Под ярким звёздным небом Сюй Ичэнь прошёл через поля и остановился у опушки леса.
Всё вокруг было тихо, и он почувствовал, что именно здесь сможет спокойно подумать. Он вновь перечитал сообщение от помощника.
Чем больше он читал, тем сильнее хмурился, и в глубине души поднималось странное чувство — будто он что-то упустил или уже утратил навсегда.
Внезапно он услышал шаги в лесу.
Сквозь мерцающий звёздный свет издалека шла Цяо Моюй. На ней было простое светлое платье, которое лишь подчёркивало изящные изгибы её фигуры.
Она, очевидно, умылась — на лице не было ни капли макияжа, в отличие от тех времён, когда она постоянно являлась к нему с ярким гримом. Сейчас, без косметики, её лицо было чистым и прозрачным, словно фарфор, и она шла сквозь лес с грацией древней поэтессы.
Он невольно замедлил дыхание, не сводя с неё глаз.
Но как только она заметила его, тут же попыталась обойти его стороной.
Сюй Ичэнь сразу понял её намерение и раздражённо окликнул:
— Цяо Моюй!
Он быстро нагнал её и сказал:
— Даже в играх должна быть мера!
Услышав это, Цяо Моюй вдруг рассмеялась.
В её глазах мелькнула хитринка, и она переменила решение.
Повернувшись к нему, она подняла глаза и спросила:
— Так получилось, братец Ичэнь?
Этот знакомый голос заставил Сюй Ичэня на миг задержать дыхание.
Теперь, когда она стояла так близко, он ясно видел её брови, изящные, как далёкие горы в тумане, и черты лица, чистые и прекрасные — такие, что Цяо Жо Хуань и рядом не стояла.
Но его тон оставался ледяным:
— Ты думаешь, ты меня заинтересовала?
— Правда? — лениво усмехнулась Цяо Моюй. — Тогда почему ты за мной гнался? Разве тебе не противно даже разговаривать со мной?
Говоря это, она протянула руку, будто собираясь коснуться его губ, и игриво добавила:
— Говорят, у тех, у кого тонкие губы, холодное сердце. Интересно, будет ли твоё отношение к моей сестре таким же холодным, как ко мне?
Её голос был соблазнительно томным, особенно в таком тоне и в этом ночном полумраке, что казалось, он проникает прямо в кости.
Гортань Сюй Ичэня дрогнула, и внизу живота вновь вспыхнуло желание — то самое, что было резко прервано сообщением от помощника.
Осознав свою реакцию, он почувствовал раздражение и отвращение к себе. Его брови нахмурились ещё сильнее, а взгляд, устремлённый на Цяо Моюй, стал почти убийственным:
— Цяо Моюй, не смей играть со мной в игры! Я могу уничтожить тебя легче, чем раздавить муравья!
Но Цяо Моюй совершенно не испугалась его угрозы. Её тон остался ленивым и беззаботным:
— Я знаю. Так какие же игры я могу затевать? Господин Сюй, раз уж вам так интересно, лучше сами всё хорошенько расследуйте. Ведь чужие слова могут быть ложью, а правду можно узнать только своими силами. Не так ли?
Сюй Ичэнь прищурился, пытаясь прочесть ответ на её лице. Но ничего не добился — перед ним стояла совсем другая женщина, не та, что раньше.
— Ладно, я больше не стану играть с вами, господин Сюй, — сказала Цяо Моюй, положив палец ему на плечо. — Я, как и вы, с нетерпением жду дня, когда правда всплывёт! Уверена, она произведёт на вас неизгладимое впечатление!
С этими словами она резко наступила ему на ногу — точно в то же место, что и в прошлый раз.
Сюй Ичэнь вскрикнул от боли и уже готов был вспыхнуть гневом, но в этот момент раздался мужской голос — низкий, с ледяной интонацией:
— Что вы делаете?
Цяо Моюй обернулась и увидела входящего в рощу Ие Пэйчэна.
На нём была та же одежда, что и днём, но теперь она казалась не молодёжной и стильной, а наполненной холодом.
Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В его глазах не было ни звёзд, ни луны — лишь тьма, густая, как бездонное море, куда не проникает солнечный свет.
Цяо Моюй медленно убрала ногу с его ступни и, чуть шевельнув губами, поздоровалась:
— Мистер Ие.
Ие Пэйчэн услышал это вежливое, но слишком формальное обращение и почему-то почувствовал раздражение.
Он молча отвёл взгляд и развернулся, чтобы уйти.
Цяо Моюй, опасаясь, что он что-то не так понял, быстро побежала за ним и сказала:
— Мистер Ие, всё не так, как вы думаете!
Он остановился и посмотрел на неё, в уголках губ мелькнула едва уловимая усмешка:
— А ты откуда знаешь, что я думаю?
Цяо Моюй на мгновение замерла. Хотя она и не чувствовала перед ним никаких обязательств, она понимала: как артистке ей нельзя позволить появления слухов или скандалов — это навредит её репутации. А раз её имя запятнано, это отразится и на сериале «Свет перед рассветом», в котором они снимались вместе, и, соответственно, на нём самом.
Она сказала:
— Простите. Это личный конфликт между мной и им, никакой интрижки здесь нет. Впредь я буду осторожна и не допущу подобных ситуаций, чтобы не повлиять на съёмки нашего проекта.
Неизвестно почему, но, несмотря на её вежливый тон, в душе Ие Пэйчэна вдруг поднялась досада.
Они стояли в неловком молчании, пока не зазвонил телефон Цяо Моюй — звонила Юйшао.
http://bllate.org/book/10170/916621
Готово:
