Готовый перевод Transmigrating as the Villain's Sickly Beauty Sister / Перерождение в болезненную красавицу-сестру злодея: Глава 11

Эти слова больно ранили Лу Нянь. Её лицо побледнело.

Всё это время она думала, что между ней и Цинь Сы хотя бы наметилась дружба. Но, выходит, в его глазах она ничем не отличалась от той девочки, с которой он впервые встретился? Раньше такие холодные, колючие насмешки она терпела без труда, а теперь каждое слово будто острый шип вонзилось ей в сердце.

Цинь Сы пожалел о сказанном сразу же, как только оно сорвалось с его губ.

Однако в последнее время его сковывали беспричинная раздражительность и растерянность, не давая произнести ни слова смягчения, ни даже простого «прости».

С самого детства у него не было ни родителей, ни близких, ни друзей. Он не знал, как подойти к людям и как пригладить собственные колючки.

В этот миг трудно было сказать, чьё лицо — Лу Нянь или Цинь Сы — стало бледнее. Его губы дрогнули, беззвучно выговаривая несколько слогов, но так и не прозвучало ни единого слова до того момента, как она молча развернулась и убежала.

Их общение впервые закончилось ссорой.

Выпускные экзамены проводились в июне, а в мае нужно было подавать заявления для поступления в среднюю школу. Многих детей при этом определяли родители, не спрашивая мнения самих учеников. Но в случае с Цинь Сы семейство Лу вообще не интересовалось этим вопросом — он мог выбирать школу сам.

Он заполнил анкету и молча сдал её, удивительно уверенно и без малейшего колебания.

Образ последней встречи — её лицо во время разговора, её убегающая фигура и глаза, полные слёз — неотступно преследовал его.

Он пожалел.

Впервые в жизни Цинь Сы испытал настоящее раскаяние. Сказанные слова, словно острые лезвия, уже нельзя было вернуть обратно. Он не хотел видеть её в таком состоянии. Всю свою жизнь он провёл без родителей, пережил побои, издевательства, голод и холод… Его сердце давно окаменело, но ни одно из этих мучений не причиняло такой боли, как те слёзы в её глазах.

Заполняя анкету, он сначала думал, что именно она заставляет его сделать этот выбор.

Но когда он поставил последнюю точку, с горечью осознал: его рука двигалась легко и свободно, а сердце, вопреки воле, вело его по дороге, с которой уже не было возврата.

Младшие классы ушли на каникулы раньше. Когда Лу Нянь пришла в школу за своим аттестатом, она прошла мимо выпускного списка и замедлила шаг. В конце концов она остановилась перед списком и сразу же увидела имя Цинь Сы — очень высоко в списке принятых в Анчэнскую пригородную школу.

Её ресницы дрогнули, но она ничего не сказала и ушла так же тихо, как и пришла.

Однако тем летом произошло ещё два события.

Из-за расширения кампуса с того года начальная и средняя школы Анчэнской пригородной школы официально разделились: начальная осталась на прежнем месте, а средняя переехала в новый корпус, расположенный примерно в часе езды от старого.

— Я буду жить в общежитии, — сказал ей Цинь Сы перед отъездом.

Он никогда прежде не искал с ней встречи, и единственное его обращение к ней прозвучало именно так — не как просьба или предложение, а скорее как уведомление.

Лу Нянь ничего не ответила. Он тоже промолчал, лишь бросил эти слова издалека и ушёл.

Жизнь в общежитии, уход из дома Лу — всё это повторяло две трети сюжета из оригинальной книги. Однако школа, которую он выбрал, всё же изменилась.

Так можно ли считать, что судьба изменилась или нет?

Лу Нянь с лёгкой растерянностью задумалась об этом.

Чердак опустел.

Иногда, прогуливаясь по саду, она замечала плотно задёрнутые тёмные шторы наверху — они больше никогда не открывались.

В тот год она больше не видела Цинь Сы.

Теперь она начала расти — стала немного выше. Тринадцатилетней девочке уже наметились первые изгибы фигуры, и она уже не выглядела как куколка.

Её черты всегда были прекрасны, но ранее болезненность и юный возраст словно затмевали эту красоту. Теперь, чуть распустившись, она всё ещё оставалась юной, но уже угадывалась та женская красота, которая ожидала её в будущем.

В день поступления в седьмой класс Лу Чжихун неожиданно отложил работу.

— Я отвезу тебя в школу сам, — сказал он.

Лу Нянь поступила в среднюю школу самостоятельно, без помощи семьи, и хотя он никогда особо не требовал от дочери многого, сейчас был искренне доволен.

— Пусть Ян Ян присматривает за Нянь Нянь, — сказал Лу Чжихун. — При любых проблемах немедленно сообщайте нам.

В этом году здоровье Лу Нянь немного улучшилось, но всё ещё оставалось хрупким, требуя постоянного ухода.

Лу Яну было семнадцать, он учился в одиннадцатом классе той же школы.

Лу Нянь сидела на заднем сиденье, опершись подбородком на ладонь, и смотрела в окно, рассеянно кивнув в ответ.

— Разве в этой школе нет ещё одного? — лениво протянула Хэ Тянь. — Ян Яну далеко, а вот он рядом. Мы ведь столько лет его содержали, пусть хоть чем-то поможет!

Лу Чжихун на секунду задумался, прежде чем понял, о ком она говорит.

Цинь Сы сильно отличался от того, кого он себе представлял. Он хотел воспитать послушного, умного и покладистого ребёнка, который будет помогать Нянь Нянь и не станет затмевать её. Но Цинь Сы никак не подходил под это описание.

Разочаровавшись, Лу Чжихун просто оставил его в покое и с тех пор почти не обращал на него внимания. В конце концов, деньги на содержание ещё одного ребёнка для семьи Лу были сущей мелочью.

— Говорят, у него отличные оценки, — продолжала Хэ Тянь. — Пусть хоть помогает Нянь Нянь с учёбой. Зачем платить за бездельника? Наши деньги не с неба падают.

Лу Чжихун кивнул.

— Пусть Нянь Нянь сама свяжется с ним.

Он не знал, смягчился ли за эти годы упрямый и замкнутый характер мальчика.

Лу Нянь крепко сжала губы и промолчала.

На самом деле все расходы на обучение и проживание Цинь Сы в прошлом году оплачивались с её счёта. Она знала, что Цинь Сы не хочет быть должным семье Лу, но он так и не тронул эти деньги. Она не знала, как ему удалось собрать средства.

Внезапно ей вспомнился Цинь Сы в день их первой встречи — худой мальчик в тонкой одежде даже зимой, с покрасневшими от холода ушами и руками, молчаливый, но упрямый. А потом — их последняя ссора. Ей стало невыносимо больно, и нос защипало.

«Он же тебя презирает», — подумала она, смахивая слезу. «Ладно, впредь я просто буду наблюдать издалека. Больше не стану пытаться приблизиться к нему».

Лу Чжихун был знаком с директором школы, и тот лично вышел встречать их семью, заверив, что Лу Нянь обязательно попадёт в экспериментальный класс и будет находиться под особым присмотром.

В сентябре стояла прекрасная осенняя погода. Новый кампус был очень красив — повсюду росли китайские камфорные деревья, и воздух был напоён лёгким древесным ароматом. Лу Нянь, с пустым ранцем за спиной, шла по территории, сверяясь с картой, чтобы найти свой класс.

Возможно, она слишком долго стояла у информационного стенда, потому что, когда собралась уходить, услышала за спиной голос девочки:

— Ты тоже из 1101-го класса?

— Я тоже! — обрадовалась девочка. — Давай вместе пойдём? Я совсем не знаю дорогу.

Лу Нянь выглядела очень мило — аккуратно одетая, с пышным пучком на голове. Она была типичной миловидной девочкой, ещё не расцветшей, миниатюрной и без малейшей агрессии, вызывая желание познакомиться.

Лу Нянь кивнула.

— Угу.

Она немного путалась в ориентировании и плохо запоминала дороги.

К сожалению, Гу Яянь тоже не отличалась чувством направления. Они обошли всю школу круг за кругом, но так и не нашли нужный класс. Хорошо, что сегодня был только день регистрации, иначе бы они точно опоздали.

— Давай спросим дорогу, — предложила Гу Яянь. — Вон там, кажется, старшеклассник.

Из-за ветра один из праздничных баннеров с надписью «Добро пожаловать, первокурсники!» оторвался с одной стороны, и кто-то стоял на лестнице, поправляя его.

Это был юноша в белой школьной рубашке Анчэнской пригородной школы — высокий и худощавый. Ветер надувал ткань, подчёркивая его юношескую стройность и хрупкость, но спина была прямой, а талия — тонкой.

— Извините, — обратилась к нему Гу Яянь, — вы не подскажете, как пройти к западному корпусу? Мы новенькие и совсем запутались.

Юноша, казалось, не обратил на неё внимания и спокойно закрепил баннер, после чего спустился с лестницы. Гу Яянь почувствовала в нём какую-то необычную ауру — не просто холодность, а нечто большее, редкое для их возраста.

Его взгляд скользнул мимо неё и остановился на том, кто стоял позади.

Лу Нянь скучала, перекатывая носком туфельки маленький камешек у обочины. Она взглянула в ту сторону, но тут же отвела глаза.

В этом возрасте мальчики каждый день меняются, и у неё в голове были свои мысли, поэтому она не сразу узнала его.

Но когда их взгляды встретились, Лу Нянь словно током ударило.

Автор примечает: Оба малыша немного подросли. Самый бунтарский период у Цинь Сы, кажется, уже позади, и дальше они будут расти быстрее. Скоро начнётся романтическая линия.

Нянь Нянь: «Теперь я не хочу с тобой разговаривать».

Цинь Сы: «...» (О, как же больно бывает гордому и упрямому герою, когда начинается погоня за возлюбленной!)

Цинь Сы так и не принял деньги на обучение и проживание, которые Лу Нянь перевела ему. Она решила, что, вероятно, он всё ещё зол.

Скорее всего, он даже не хотел её видеть. Она помнила, что Цинь Сы никогда её не любил.

За год разлуки Лу Нянь многое переосмыслила. Да, его слова тогда больно ранили, но и она, возможно, не имела права так настаивать. После всего, что он пережил, желание уйти из дома Лу было вполне естественным.

Ей следовало спокойно поговорить с ним, а не упрямиться и заставлять поступать именно в эту школу. Ведь качественных школ было немало.

Он, наверное, весь этот год чувствовал себя несчастным и вынужденным.

Погружённая в размышления, Лу Нянь долго молчала, глядя на него так, будто действительно не узнала и пыталась вспомнить.

Юноша подошёл к ней и сказал:

— Я Цинь Сы.

Его голос стал ниже, детская певучесть исчезла. В его чёрных глазах не читалось никаких эмоций.

— Если не узнала — неважно.

Он никогда не думал, что занимает хоть какое-то место в её сердце. Ведь у барышни игрушек — хоть завались. Одна больше, одна меньше — разницы нет.

Гу Яянь удивилась:

— Вы знакомы?

Прежде чем Лу Нянь успела ответить, юноша уже развернулся и пошёл прочь.

Услышав его слова, Лу Нянь была настолько потрясена, что отреагировала с опозданием. Она лишь успела крикнуть Гу Яянь: «Подожди меня!» — и бросилась за ним вслед, торопливо перекидывая ранец через плечо.

Услышав шаги, юноша остановился и нахмурился, глядя на неё.

«Как можно так бегать, если здоровье такое слабое?»

Увидев, что он остановился, Лу Нянь медленно подошла ближе.

Но, догнав его, она не знала, что сказать. Целый год они не виделись, и теперь она внимательно, от головы до ног, разглядывала Цинь Сы.

Она боялась, что он отказался от её денег и снова живёт впроголодь, возвращаясь к тому жалкому состоянию.

Раньше Цинь Сы всегда был худощавым, но теперь, вытянувшись в росте, стал стройным и подтянутым. Его черты лица обрели чёткие очертания, а глаза начали приобретать форму узких миндалевидных, с холодным, прозрачным блеском.

Хорошо, что он не испортился — разве что немного похудел, но цвет лица был нормальным.

Она так пристально смотрела на него, что у юноши за ухом стало жарко. Он сжал губы:

— Если ничего нет — я пошёл.

Лу Нянь вдруг вспомнила важное:

— Подожди!

— Это насчёт нашей ссоры в прошлый раз… — серьёзно начала она.

Лицо Цинь Сы побледнело.

Он был человеком с тяжёлым характером и за год так и не смог забыть ту сцену.

Много раз он хотел извиниться перед ней, даже несколько раз возвращался к дому Лу и в школу, но теперь, увидев её воочию, слова застряли в горле, особенно под таким её взглядом.

— Прости меня за то, — сказала Лу Нянь. — Тогда я не должна была тебя принуждать.

— Если ты захочешь перевестись в другую школу, можешь это сделать. Я поддержу тебя и больше не буду вмешиваться. Ты можешь быть свободен…

Юноша молча слушал, но вдруг перебил её. Его голос был хрипловат:

— Я не хочу переводиться.

Лу Нянь удивлённо вскинула брови:

— ?

Он смотрел на неё. Её глаза были чистыми и ясными, как чёрные жемчужины.

И снова перед его внутренним взором возникли те самые слёзы.

http://bllate.org/book/10080/909442