Готовый перевод The Research Boss’s Delicate Little Clam Spirit / Нежная маленькая жемчужница учёного: Глава 51

Разговор на этом оборвался. Сяо Юйцинь, Нана и Сяо Ю сделали вид, что не заметили Цзин Хэна, и, пообедав, первыми вышли из ресторана.

***

Цзин Хэн и Чжу Чжу сидели за столом и ели, вовсе не упоминая Сяо Юйцинь. У Чжу Чжу к ней не было особой симпатии: первая встреча прошла неприятно, и первое впечатление осталось плохим. Хотя она взяла у неё леденец на палочке и не держала зла, всё равно не питала к ней теплых чувств.

Чжу Чжу совершенно не обращала на Сяо Юйцинь внимания и, кроме того, никак не могла связать её с тётей Юй. Внешне они немного походили друг на друга, но по характеру и манерам были совсем непохожи на родных мать и дочь — будто из разных семей.

Она не способна была задумываться о чём-то глубоком: такие мысли лишь мелькали в голове и тут же исчезали. Как только вилка принесла в рот особенно вкусный кусочек, вся голова заполнялась одной лишь мыслью — как же это вкусно!

До еды Чжу Чжу была возбуждена и не чувствовала усталости, но, пообедав и немного отдохнув, вдруг почувствовала слабость. Она ещё хотела покататься на аттракционах, но ноги заболели, а колени стали ватными, и она начала ныть, отказываясь идти дальше.

Что делать, если не хочется идти? Не заставишь же её парить в воздухе! Пришлось учителю Цзину нести её на спине.

Судя по её состоянию, кататься больше не получится, но при этом она явно не наигралась. Цзин Хэн мягко сказал:

— Не спеши. То, что не успели прокатиться сегодня, можно сделать в следующий раз. Не обязательно всё проходить за один день.

Чжу Чжу вдруг осенило, и она, прильнув ухом к его уху, спросила:

— Правда?

Цзин Хэн сразу же направился к выходу из парка, неся её на спине.

— Парк открывается каждый день. Если у нас будет время, мы сможем прийти снова. Всё, что не успели сегодня, сделаем в другой раз.

Услышав это, Чжу Чжу перестала переживать.

— Хорошо, тогда в следующий раз приходим снова!

Цзин Хэн медленно шёл, неся Чжу Чжу, вышел из парка развлечений, дошёл до парковки и опустил её только у своей машины. Ужин затянулся, и теперь уже стемнело; тёплый свет фонарей окрашивал дорогу в мягкие тона.

Чжу Чжу первой подбежала к пассажирскому сиденью и уселась. Неизвестно о чём задумавшись, она быстро пристегнула ремень и тут же достала из сумки телефон, разблокировала его и углубилась в экран.

Цзин Хэн сел за руль, бросил взгляд на светящийся экран и, пристёгиваясь, спросил:

— Что там такого интересного?

Чжу Чжу уже снова смеялась, и в голосе звенела радость:

— Смотрю твои фотографии!

Фотографии? Цзин Хэн на мгновение удивился, застёгивая ремень. В его голове мелькнула мысль: откуда в её почти пустом телефоне появились его фотографии?

Телефон купили неделю назад, и он ни разу не позволял Чжу Чжу себя сфотографировать — сам по себе не любил фотографироваться. Конечно, она умела пользоваться камерой: тётя Юй когда-то показала ей, как делать снимки, и она запомнила.

Неужели она тайком его сфотографировала?

Цзин Хэн повернулся к ней:

— Какие фотографии?

Чжу Чжу всё ещё улыбалась, погружённая в удовольствие от просмотра. Заметив, что он смотрит на неё, она проворно прикрыла экран грудью и, смеясь, ответила:

— Сегодняшние! Я тебя так много сфотографировала!

«???»

Цзин Хэн совершенно ничего не понял.

— Сегодня?

— Ага, — кивнула Чжу Чжу и вдруг поднесла экран прямо к его лицу, хихикая: — Смотри!

Цзин Хэн взглянул — и моментально окаменел. Будь у него во рту слюна, он бы точно поперхнулся. На фотографии он катался на большой американской горке, и его лицо было искажено до немыслимого выражения ужаса и экстаза — готовое мемное изображение.

Хотя он и был учёным, и у него не было «идольского имиджа», как у знаменитостей, он никогда не видел себя в таком виде — с таким уродливым, неконтролируемым выражением лица. Это было невыносимо. Почти инстинктивно он потянулся, чтобы вырвать у неё телефон.

Но Чжу Чжу оказалась быстрее: она ловко отпрянула, убирая руку. Однако экран по-прежнему держала направленным на него и начала листать дальше:

— У меня их много! Смотри, ха-ха-ха…

Цзин Хэн: «…»

Вот ведь маленькая нахалка — прямо просится получить!

Как она вообще умудрилась фотографировать в такой момент, когда он сам был полностью дезориентирован? Во время всех аттракционов он был в полном трансе и даже не заметил, что она достала телефон.

Но потом он вспомнил: она ведь вовсе не человек. Для неё полёт — дело обыденное, так что снимать на аттракционах — пустяк. Цзин Хэн перестал смотреть на свои ужасные фото (смотреть было невыносимо) и перевёл взгляд на Чжу Чжу, нарочито строго произнеся:

— Дай сюда.

Чжу Чжу тут же прижала телефон к груди, закрыв экран.

— Это мой телефон.

Раз она начала упрямиться, строгость уже не помогала. Цзин Хэн смягчил выражение лица и голос, перейдя на уговоры:

— Ну давай, хорошая девочка, отдай.

Чжу Чжу всё ещё не хотела отдавать:

— Зачем тебе?

Конечно же, чтобы удалить все эти фотографии! Они полностью разрушали его образ строгого наставника. В мире не существовало ни одного телефона, в котором хранились бы его уродливые снимки — даже в собственном. Он мог терпеть только серьёзные, официальные фотографии самого себя.

Он попытался обмануть её:

— Фотографии получились неплохие. Хочу ещё раз посмотреть.

Чжу Чжу засомневалась и растерянно спросила:

— Правда?

Цзин Хэн серьёзно кивнул:

— Правда.

Чжу Чжу не умела отличать правду от лжи и по привычке склонна была ему верить. Поэтому послушно протянула ему телефон:

— Тогда смотри. Только не трогай ничего!

Цзин Хэн не стал ничего обещать. Взяв телефон, он сразу же нажал на значок удаления в правом нижнем углу первой кошмарной фотографии, подтвердил — и на экране появилось следующее ужасающее изображение.

Цзин Хэн: «…»

Ему стало нечем дышать…

Чжу Чжу искренне думала, что он просто хочет посмотреть фото. Но когда она увидела, как одно изображение исчезло, она внезапно поняла: её обманули! Она тут же попыталась вырвать телефон и закричала:

— Ты жопоглазый обманщик!

Цзин Хэн на мгновение опешил, схватил телефон и повернулся к ней:

— Что ты сказала?

Чжу Чжу продолжала тянуться к телефону, пытаясь отбить его. Без применения магии её силы было мало, и, не сумев вырвать устройство, она сердито и обиженно посмотрела на него и повторила:

— Ты жопоглазый обманщик! Ты нарушил слово!

На этот раз Цзин Хэн всё понял и чуть не лишился чувств от возмущения. Он сделал паузу, чтобы успокоиться, и, стараясь говорить мягко, спросил:

— Где ты этому научилась?

Чжу Чжу всё ещё злилась и пыталась вытащить телефон из его рук:

— Не твоё дело!

Цзин Хэн левой рукой убрал телефон подальше, а правой сжал обе её ладони, лишив возможности двигаться.

— Ладно, я не буду удалять фотографии. Верну телефон, как только ты правильно произнесёшь слово.

Чжу Чжу уже не очень верила ему, но всё же спросила:

— Какое слово?

Цзин Хэн глубоко вдохнул и чётко, по слогам, произнёс:

— Об-ман-щик.

Чжу Чжу подняла на него глаза:

— Жопоглазый обманщик.

Цзин Хэн: «…»

Он задыхался…

Собравшись с силами, он не сдавался:

— Повтори за мной: по-по-по… об-ман…

Чжу Чжу сосредоточилась:

— По-по-по… об-ман!

Цзин Хэн увидел надежду:

— Обманщик.

Чжу Чжу, кажется, уловила звучание, и, ещё более старательно, громко повторила:

— Обманщик!

Цзин Хэн выдохнул с облегчением:

— Большой обманщик.

Чжу Чжу повторила:

— Большой обманщик!

Наконец-то получилось! Цзин Хэн сдержал слово: как только Чжу Чжу правильно произнесла «обманщик», он вернул ей телефон. Все ужасные фотографии остались нетронутыми — пусть сама веселится.

И Чжу Чжу действительно веселилась всю дорогу, рассматривая его фото…

А он молча вдыхал воздух… лишь бы не свернуть колёса на бордюр…

***

Когда Чжу Чжу приехала домой, настроение у неё было прекрасное. Она убрала телефон обратно в рюкзак и, подняв три пальца, торжественно пообещала Цзин Хэну:

— Не волнуйся! Я держу слово — никому не покажу!

Что ещё оставалось Цзин Хэну? Только верить ей.

— Хорошо.

После этого они не сразу пошли в дом, а зашли взглянуть на качели. Их установили ещё днём и теперь можно было кататься.

Чжу Чжу, с рюкзачком за спиной, подошла к качелям вместе с Цзин Хэном. В темноте плохо было видно, но она сразу влюбилась в них. Качели были высокими и просторными, оформлены в виде большого цветочного венца; даже в ночном сумраке они выглядели прекрасно.

Чжу Чжу ахнула от восторга, обернулась и обняла Цзин Хэна за шею, чмокнув его в щёку. От радости ей хотелось прыгать и топать ногами. Она сказала ему:

— Цзин Хэн, я тебя люблю!

Цзин Хэн, которого так неожиданно обняли, поцеловали и «признались в любви», не смог сдержать улыбки — такой искренней и юношеской, будто ему восемнадцать. Когда Чжу Чжу отпустила его и побежала к качелям, он остался на месте, пытаясь унять чересчур сияющее выражение лица, и дотронулся пальцем до места, куда она его поцеловала.

Чжу Чжу подбежала к качелям и сразу же села. Попыталась раскачаться сама, но ничего не вышло, и снова позвала Цзин Хэна:

— Я не могу взлететь! Ты подтолкни меня, пожалуйста!

На такие просьбы Цзин Хэн всегда соглашался без возражений. Он подошёл к ней сзади и начал раскачивать качели. Чем выше они взмывали, тем звонче звучал смех Чжу Чжу — чистый, как серебряные колокольчики, разносимый далеко вокруг.

Чжу Чжу разыгралась:

— Выше! Ещё выше!

Качаясь, она вдруг вспомнила что-то и, сидя на качелях, мгновенно преобразилась: её современное платье превратилось в длинное древнее одеяние. Широкие рукава и подол развевались на ветру, на плечах лежала лёгкая шаль — будто перед ним предстала небесная фея.

Качели взлетали всё выше, и длинные складки одежды, шаль и ленты сливались с цветочным венцом качелей, создавая иллюзию настоящего волшебного уголка, где царила неземная красота.

Чжу Чжу, наслаждаясь собой, крикнула Цзин Хэну:

— Я разве не красива?

Цзин Хэн, видя её радость и понимая, что здесь, кроме них двоих, никого нет, не стал её отчитывать за использование магии. Перед ним действительно развернулось нечто прекрасное — настолько, что он сам почувствовал себя лишним.

К счастью, его скрывала ночь.

Чжу Чжу веселилась на качелях, и весь этот кусочек лужайки наполнился её смехом — таким искренним и радостным, будто способным заразить весь мир. Его звуки разносились по ветру, и даже луна, висевшая в небе, казалось, улыбнулась.

Вместе со смехом по ветру разносилось и её нежное бормотание:

— Цзин Хэн, подтолкни меня ещё! Я тебя люблю…

— Цзин Хэн, ещё выше…

— Цзин Хэн, я тебя обожаю…

Цзин Хэн… Ветер такой прохладный. Быть любимым одним человеком — так трудно…

Чжу Чжу поступила в детский сад с промежуточной аттестацией, имея взрослую внешность. Сначала педагоги и сотрудники сада чувствовали некоторый дискомфорт, но вскоре поняли, что её умственный возраст соответствует детскому, и постепенно привыкли.

Каждое утро Чжу Чжу вовремя просыпалась, умывалась и завтракала вместе с Цзин Хэном. Обедала в садике — съедала немного больше других детей, затем следовал дневной сон и занятия во второй половине дня.

Чжу Чжу быстро усваивала новое и хорошо справлялась с самообслуживанием, поэтому воспитателям не приходилось за ней особенно ухаживать. В садике она в основном училась основам и, общаясь с детьми младшего возраста, постепенно осваивала человеческий быт.

Прошло уже больше двух недель с начала её посещения детского сада. К концу октября в Мэнчэне появилась осенняя прохлада: утром и вечером было холодно, но днём, когда солнце поднималось высоко, всё ещё стояла жара.

Из-за смены сезонов лилии в зимнем саду дома Цзин Хэна давно отцвели, остались лишь густые заросли листьев. По мере того как листья желтели и сохли, тётя Юй регулярно их обрезала.

Занимаясь уходом за прудом в зимнем саду, она часто вспоминала большую речную жемчужницу и беспокоилась, как та чувствует себя в доме друга Цзин Хэна. Как только между человеком и животным возникает привязанность, начинаешь о нём скучать.

Сегодня утром тётя Юй приготовила завтрак для Цзин Хэна и Чжу Чжу, а пока они ели, сначала отправилась в зимний сад, чтобы всё привести в порядок. Обрезая засохшие листья лилий, она снова заговорила сама с собой, переживая за судьбу речной жемчужницы.

http://bllate.org/book/9864/892240