Готовый перевод Eyes Full of Tenderness / Взгляд, полный нежности: Глава 8

Выйдя из такси, Цзян Ци оказалась у нового ресторана с хот-потом. Интерьер здесь был необычным: восточная классика гармонично сочеталась с западными деталями, создавая изысканную, почти буржуазную атмосферу.

Она назвала имя кабинки — и официант тут же повёл её внутрь.

Когда дверь распахнулась, Цяо Юй оживлённо беседовала с девушкой, а Чжоу Юаньчуань, прислонившись к европейскому стальному стулу, увлечённо играл в телефон. Из динамиков доносилась напряжённая боевая музыка, а его пальцы порхали по экрану, словно бабочки.

Он опустил ресницы и выглядел так, будто не желал ни с кем общаться.

Цзян Ци подошла и села на стул рядом с ним.

Её взгляд невольно скользнул по девушке, сидевшей рядом с Цяо Юй, и замер.

У той были каштановые волосы до плеч и светло-каштановое платье без рукавов с V-образным вырезом. Талию подчёркивали многослойные завязки, а под платьем виднелась простая белая рубашка. Всё это создавало привычный для неё образ элегантной взрослой женщины.

Цзян Ци уже встречала эту красавицу — хозяйку бара «Лесли».

Цяо Юй обернулась и представила:

— Цици, знакомься, это Линь Сяохань, хозяйка бара «Лесли». И самое невероятное — ей всего восемнадцать! Не правда ли, поразительно?

Линь Сяохань медленно перевела на неё взгляд и одарила половиной улыбки.

С виду холодная, но улыбка у неё оказалась удивительно мягкой и тёплой.

— Привет, я Линь Сяохань. Цяо Юй часто о тебе рассказывала.

Цзян Ци сразу почувствовала симпатию и ответила дружелюбной улыбкой:

— Привет, я Цзян Ци.

Стол был накрыт девятиклеточной сковородой для хот-пота: каждая секция имела отдельный бульон, не смешиваясь с другими. Блюда распределялись чётко — мясные отдельно, овощи отдельно. В центре огонь горел ярче всего, и там нельзя было долго варить; по бокам жар был ровным — идеально для готовых продуктов; а в углах огонь еле тлел — там варили то, что требовало времени.

Несмотря на то что ресторан только открылся, вкус бульонов ничуть не уступал старейшим заведениям с многолетней историей. Острота, пряность, свежесть и аромат — всё было на высоте.

Среди клубов пара Чжоу Юаньчуань открыл банку кокосового молока и протянул ей:

— Слышал, ты теперь без крыши над головой?

Цзян Ци сделала глоток, чтобы увлажнить горло, и неспешно прожевала кусочек кокоса:

— Ну и больно же ты говоришь.

Он повернулся к ней. Его глаза слегка покраснели от пара, и в голосе прозвучала несвойственная ему серьёзность:

— Хочешь пожить у меня?

Цзян Ци перемешала содержимое фарфоровой тарелки, обмакивая кусочки в соус, и улыбнулась:

— Не надо, Цяо Юй меня приютила.

Чжоу Юаньчуань потрепал её по голове и промолчал.

В середине ужина Линь Сяохань получила звонок — в баре «Лесли» что-то случилось, и ей пришлось уйти раньше времени.

На десерт подали японские сладости.

Цзян Ци палочками взяла шарик суйгамо — нежнейшую прозрачную оболочку с начинкой из фруктового джема и сладкой пасты из красной фасоли.

Был ещё клубничный дайфуку: снаружи — мягкая рисовая оболочка, внутри — целая свежая клубника. От первого же укуса во рту разлилась сладость и аромат ягод.

Когда ужин подходил к концу, Цзян Ци вышла в туалет.

Прислонившись к мраморной раковине, она включила воду и услышала за дверью разговор двух девушек:

— Тот парень — что, интернет-знаменитость? Боже, лицо просто идеальное!

— Да ладно, скорее похож на богатенького наследника.

— Точно! Его футболка стоит столько, сколько я ем несколько месяцев.

Цзян Ци выключила воду и высушивала руки под автоматической сушилкой, когда шум заглушил дальнейший разговор.

По пути обратно в кабинку она вдруг заметила того самого «идеального» парня.

Он снял чёрную куртку в гонконгском стиле и остался в серой футболке с логотипом известного бренда на левом нагрудном кармане. Чёрные брюки были небрежно закатаны, обнажая бледную кожу лодыжек, а на ногах красовались чёрные ботинки с массивными ремешками.

Он направлялся к выходу, нахмурив красивые брови, будто вырезанные художником. Его чёткий подбородок и скулы выдавали раздражение.

Он провёл костистой рукой по чёлке, откидывая чёрные пряди назад. На запястье поблёскивали стрелки чёрных часов.

Даже этот небрежный жест был настолько обворожителен, что мог заставить сердце любой девушки забиться чаще.

Цзян Ци взглянула на телефон. По идее, в это время ещё не должен был закончиться вечерний урок.

Значит, Лу Шиюнь прогуливал.

Она припустила за ним и, подбежав, весело вытянула руку, преграждая путь:

— Ого, Лу Шиюнь, и ты тоже прогуливаешь, чтобы поесть хот-пот?

Увидев её, Лу Шиюнь чуть приподнял бровь и, не отрицая прогул, коротко бросил:

— Ищу человека.

— А где он? — Цзян Ци огляделась.

При этих словах он слегка сжал губы, и в глазах не осталось ни капли эмоций:

— Видимо, ушёл.

Значит, его кинули. Неудивительно, что настроение такое паршивое.

Цзян Ци уже собралась что-то сказать, как вдруг услышала за спиной голос:

— Цици!

Она обернулась. Это были Цяо Юй и Чжоу Юаньчуань, вышедшие расплатиться и искавшие её.

Чжоу Юаньчуань нахмурился, увидев Лу Шиюня, и, не говоря ни слова, подошёл к Цзян Ци и привычно обнял её за плечи:

— Пора идти.

Цзян Ци даже не успела опомниться, как он полупринудительно повёл её прочь. Ткань его тёплой куртки коснулась её щеки.

Внезапно её запястье схватили сзади. Прикосновение горячей кожи вызвало лёгкое покалывание, и она замерла, услышав знакомый холодный голос Лу Шиюня:

— Отпусти.

Чжоу Юаньчуань, привыкший к вседозволенности, лишь усмехнулся и ещё крепче прижал её к себе:

— Не хочу.

Он стоял, словно юный бог из мифов, стоящий на вершине горы с натянутым луком, и стрела в его руках была направлена прямо на Чжоу Юаньчуаня, источая ледяной блеск.

— Если не ошибаюсь, тебя уже били, — спокойно произнёс Лу Шиюнь.

Чжоу Юаньчуань мгновенно побледнел:

— Ты что, ё...

Лу Шиюнь смотрел на него с холодной ясностью. Чёрные пряди падали на изысканное лицо, а уголки губ изогнулись в лёгкой, почти насмешливой улыбке. Его голос звучал, как сталь, покрытая инеем:

— Нужно, чтобы я напомнил тебе, как это было?

Чжоу Юаньчуань окончательно похолодел.

— Попробуй.

Цяо Юй, почувствовав неладное, подошла ближе как раз вовремя, чтобы услышать последние слова Лу Шиюня. Она медленно оценила его взглядом — с ног до головы.

Ясно было: это не тот, с кем стоит связываться.

— Хватит, — сказала Цзян Ци, сбросила руку с плеча и вырвалась из хватки. Она повернулась к Лу Шиюню и улыбнулась:

— До завтра.

Эти три слова заставили Чжоу Юаньчуаня фыркнуть.

Лу Шиюнь посмотрел на неё сверху вниз. Его глаза были холодны, как снежинки в ледяной реке, а голос — ещё ледянее:

— Ладно.

Проходя мимо Чжоу Юаньчуаня, он на миг замедлил шаг, бросив на него презрительный взгляд:

— До встречи, побеждённый.

Чжоу Юаньчуань только что посмотрел на него с вызовом, а в словаре Лу Шиюня не существовало слова «прощение». И то, как Цзян Ци себя повела, ещё больше разозлило его.

Ему было мерзко от этого чувства — будто домашний котёнок вдруг оскалил на него острые когти.

Лу Шиюнь списал всё на собственное чувство собственничества.

Цяо Юй жила отдельно от родителей в трёхкомнатной квартире с отличной отделкой, и теперь там была только она.

Цяо Юй высушила волосы, сняла полотенце с шеи и увидела, как Цзян Ци, прижав подбородок к подушке, смотрит телевизор. Её спина была слегка сгорблена, и выступающие лопатки делали её фигуру особенно хрупкой.

Цяо Юй уселась рядом на диван, поджав ноги.

— Честно скажи, какие у тебя отношения с тем парнем сегодня вечером?

Пижама из качественной ткани облегала её нежное тело, а пальцы ног слегка поджимались от смущения.

На столе лежала коробка с розовыми макаронами — Цяо Юй обожала эти изысканные французские сладости.

Цзян Ци жевала маленький круглый пирожок и, не отрываясь от экрана, пробормотала:

— Враждебные.

Цяо Юй явно не поверила:

— Да ладно тебе! Не ври! Сегодня он явно ревновал.

Цзян Ци поперхнулась, закашлялась и прикрыла рот ладонью. Цяо Юй протянула ей стакан воды:

— Чего ты так разволновалась?

Наконец отдышавшись, Цзян Ци решительно замахала рукой:

— Нет, правда, никакой ревности.

Она так долго за ним ухаживала, а он всё равно оставался холоден, как монах, у которого нет чувств к женщинам.

Иногда Цзян Ци даже казалось, что это он её соблазняет.

Так что ревновать — точно не его стиль.

—

Апартаменты в центре города.

В гостиной не горел свет. Тяжёлые шторы плотно закрывали окна, не пропуская ни лучика. Чжоу Юаньчуань утонул в мягком диване, вытянув ноги на журнальный столик. Во рту торчала сигарета наполовину, а экран телефона мерцал тусклым светом.

Его палец завис над контактом и нажал «вызов».

С того конца, сквозь шум и смех, в ухо проник голос:

— Что случилось, Юаньчуань?

Чжоу Юаньчуань выпустил клуб дыма:

— Хочу кое-что уточнить насчёт одного человека.

— Кого? — в голосе собеседника звучала ленивая насмешка.

Сигарета догорела до фильтра. Чжоу Юаньчуань встал и потушил её в пепельнице. Его голос стал ледяным:

— Лу Шиюнь.

На том конце наступила пауза.

— Подожди.

Через мгновение стало слышно, как он вышел в тихое место, и голос снова прозвучал, уже без эмоций:

— Зачем тебе он?

Это означало, что он его знает.

Чжоу Юаньчуань беззаботно крутил в руках зажигалку Zippo, и его голос опустился до минусовой температуры:

— Он меня задел.

Собеседник фыркнул:

— Его много кто задевал.

— Да? — нахмурился Чжоу Юаньчуань. — И кто он такой?

Вместо ответа тот спросил:

— Ты знаешь Шэнь Цзыяня?

Шэнь Цзыянь — сын влиятельного чиновника, который, пользуясь властью и деньгами, творил беззаконие, но всё равно гулял на свободе. В итоге его осудили за умышленное убийство на двадцать лет.

Это было всё равно что вырезать злокачественную опухоль.

Но какое отношение это имеет к Лу Шиюню?

Как будто читая его мысли, собеседник медленно произнёс четыре слова:

— Благодаря ему.

Он закурил новую сигарету и глубоко затянулся, заполняя рот горьким дымом:

— Поверь мне, не лезь в это болото. Лу Шиюня лучше не трогать.

Чжоу Юаньчуань помолчал. Разум подсказывал: лучше не вмешиваться.

Семнадцать лет он жил, как король, а теперь впервые наткнулся на стену.

Он провёл ладонью по лицу и чётко выругался:

— Ё...

Рассвет. Класс 7, 11-й школы.

Цзян Ци палочками взяла прозрачный пельмень с бульоном, аккуратно прокусила оболочку и втянула горячий ароматный сок. Вкус взорвался на языке.

Чжун Хэн облизнул губы:

— Красавица, поделись, а?

Не выдержав его голодного взгляда, Цзян Ци дала ему один.

Тот тут же начал комментировать, как гурман:

— Тесто упругое, бульон вкусный... только горячий.

Цзян Ци захотелось его ударить:

— Заткнись.

Он начал торговаться:

— Дай ещё один — и замолчу.

Съев второй, Чжун Хэн вытер рот салфеткой и как бы невзначай спросил:

— Почему в последнее время не донимаешь Лу Шиюня?

Цзян Ци пила йогурт и, услышав это, прикусила соломинку:

— Иногда нужно и отдыхать!

Чжун Хэн бросил на неё взгляд, но не стал настаивать.

На самом деле Лу Шиюнь уже неделю не обращал на неё внимания. Цзян Ци только сейчас осознала: он, наверное, всё ещё зол за тот вечер в ресторане «Хот-пот».

Зол, что она унизила его перед другими.

Она подумала: прошла почти неделя — даже самая большая злость должна была утихнуть.

Она встала, взяла коробочку с оставшимися пельменями и направилась в третий класс.

Сначала она заглянула с задней двери.

Синие тканевые шторы колыхались от ветра, а янтарный свет утреннего солнца окутывал его целиком. Он решал задачу. Когда ему нужно было подумать, чёрная ручка ловко крутилась между пальцами — красиво и уверенно.

Длинные ресницы и тонкие мочки ушей, но выражение лица оставалось холодным.

Цзян Ци подтащила стул и села напротив него, поставив коробку с пельменями на стол:

— Привет, Лу, списываешь?

В классе оставалось всего несколько учеников, и кто-то тут же фыркнул.

Лу Шиюнь поднял глаза и холодно посмотрел на неё. На переносице сидели чёрные очки, а кончики чёрных волос слегка завивались, отчего хотелось дотронуться.

Цзян Ци, привыкшая к своему нахальству, потянулась, чтобы погладить его по волосам.

Шлёп!

Её руку отбили.

Цзян Ци потёрла покрасневшую кожу и обиженно заявила:

— Ты что, правда ударил меня? А я тебе пельмени принесла! Сама почти не ела! У тебя совсем нет совести!

http://bllate.org/book/9710/879788