Готовый перевод Max-Level Boss Returns to the Village to Stir Up Trouble / Босс максимального уровня возвращается в деревню, чтобы устроить переполох: Глава 25

Цзи Сяодун столкнулась с «повышенной сложностью игры», устроенной ей Цзи Дэмао, и теперь вместе с отцом Цзи Хайминем тщательно перебирала всех уважаемых людей в деревне, не имевших вражды с её семьёй.

Благодаря деду таких не оказалось.

Пришлось расширить круг поиска до тех, чья неприязнь к её семье была не столь глубокой…

Перебирая и отбирая, Цзи Сяодун остановилась на одном из своих родственников — добродушном старике Цзи Дэюане, ровеснике её деда. С её семьёй он не был в ссоре: его мужчина ни разу не дрался с Цзи Дэмао, а женщина — ни разу не переругивалась ни с Уй Цуйцинь, ни с Чжао Ланьин. Это было поистине редким везением!

Правда, этот добряк из деревни отличался слабохарактерностью: врагов у него не было, но и авторитета тоже. Сложность прохождения уровня снова возросла на целую ступень.

«Ну что ж, сойдёт, — успокаивала себя Цзи Сяодун. — Пусть трудности сейчас велики, зато потом будет легче. Чем покладистее секретарь партийной ячейки, тем проще Цзи Хаймину, как молодому и активному члену деревенского совета, завоевать влияние».

Поддержать Цзи Дэмао для семьи Цзи было делом непростым, но между поддержкой постороннего и поддержкой своего же родственника — приветливого и уступчивого старшего — выбор очевиден.

Однако этим делом не мог заняться сам Цзи Хаймин.

Во-первых, как сын Цзи Дэмао, он вызывал недоверие: если он предлагает поддержать Цзи Дэюаня, это легко может показаться ловушкой, расставленной самим Цзи Дэмао. Во-вторых, Цзи Хаймин боялся противиться авторитету отца — стоит ему заговорить об этом плане с Цзи Дэмао, и вся затея Цзи Сяодун провалится.

Значит, никто из её семьи не должен быть замешан.

К кому же обратиться?

Цзи Сяодун долго думала и вдруг вспомнила о Чан Сунняне.

Гениально!

Цзи Сяодун чуть не захлопала в ладоши от восхищения собственной находчивостью.

Чан Суннянь полгода учился в городе. Сначала ему приходилось туго, но после того как у Цзи Сяодун появились гонорары, он начал жить припеваючи — гораздо лучше, чем дома.

За эти полгода он вытянулся, словно бамбук весной. В деревне восьмидесятых годов, где рост большинства был невысок, он, хоть и сохранял юношескую хрупкость, уже по росту казался взрослым мужчиной.

Семья Чан была одиночкой в деревне — они всегда держались особняком, вне повседневной жизни сельчан, и ни с кем не имели ни интересов, ни конфликтов.

Юноша, побывавший в городе, получивший образование и выглядевший как взрослый, — одного его присутствия было достаточно, чтобы деревенские «правила» автоматически наделили его правом участвовать в обсуждениях.

Тем более что у него был отец-алкоголик с плохой репутацией, а значит, когда выросший сын встал во главе семьи, в этом не было ничего предосудительного — такова была деревенская логика.

Разумеется, дочь бы не подошла — сколь бы талантливой и зрелой она ни была. Это было печально, но приходилось признавать реальность.

— Чан Суннянь, у меня к тебе серьёзное задание, — сказала Цзи Сяодун.

Она подробно объяснила свой план, и Чан Суннянь сразу понял: Цзи Сяодун снова затевает авантюру.

— Гарантирую выполнение! — воскликнул он. Ему нравилось участвовать в её замыслах. Он провёл в деревне больше времени, чем «фальшивая деревенская девчонка» Цзи Сяодун, лучше знал все семейные распри, обиды и человеческую натуру местных, и сумел существенно дополнить и уточнить детали её плана.

— Идеально! — похлопала в ладоши Цзи Сяодун. — Я определяю общее направление, а ты действуй по обстановке.

Чан Суннянь кивнул. Такие интриги и подковёрные дела — не дело для девушки:

— Не волнуйся, я всё сделаю. Как только будут результаты, сообщу.

— Времени мало, выборы скоро. Я прямо сейчас отправляюсь, — сказал Чан Суннянь и тут же засобирался. — Иди домой, вечером зайду к тебе.

Цзи Сяодун смотрела ему вслед и чувствовала себя словно правитель эпохи Воюющих царств, провожающий своего «идеального посланника» на дипломатическую миссию, чтобы тот заключил союзы и расширил её владения.

И, надо признать, ощущение было приятное.

Вечером Чан Суннянь пришёл и доложил о «ходе боевых действий».

Дело шло удивительно гладко. Цзи Сяодун слушала, как он с горящими глазами анализировал, кого нужно подкупить, кого запугать, кого переманить, кого подтолкнуть… и вдруг почувствовала тревогу: «Чёрт, неужели я случайно разблокировала у него навыки антагониста?»

Чан Суннянь, однако, был полон энтузиазма и уже готовился к новым действиям на следующий день.

Заметив, что выражение лица Цзи Сяодун изменилось, он осёкся и робко спросил:

— Что-то… не так?

— Нет… Просто ты чертовски талантлив в коварных делах, — ответила она. — Боюсь, как бы ты потом не пошёл по кривой дорожке.

— Не пойду, — усмехнулся он. — Я занимаюсь только теми «плохими делами», которые ты мне поручаешь. Если переживаешь — можешь следить за мной.

Цзи Сяодун??? «Меня что, только что поддразнил мальчишка? Это же скрытое признание от антагониста! Опасный сигнал! Чёрт, неужели мне прямо сейчас сказать ему: „Мы не пара“? Но это же будет чертовски самонадеянно…»

Чан Суннянь не дождался её ответа и, бросив эти слова, стремглав убежал.

После этого он два дня подряд энергично «координировал» действия, и на третий день настал долгожданный момент!

Едва рассвело, деревенский громкоговоритель загремел:

— Внимание, жители деревни! Внимание! Сегодня в десять часов утра все, кому исполнилось восемнадцать лет, обязаны собраться на площади у западного конца деревни! Повторяю: сегодня в десять часов утра все совершеннолетние — на площадь у западного конца!

Едва динамик замолк после второго повтора, у ворот дома Цзи Сяодун раздался стук.

— Эй, Второй! Второй! Открывай! Быстро! — кричал Цзи Дэмао сквозь дверь.

— Иду, иду, пап, — отозвался Цзи Хаймин, отодвигая засов. — Что так рано? Ты хоть поел?

— Ешь, ешь! До еды ли сейчас! — огрызнулся Цзи Дэмао. — Быстрее, неси скамейки и пошли!

— Пап, ты… — Ван Жунхуа вышла из дома с миской лапши в руках, услышала окрик и проглотила остаток фразы.

Цзи Дэмао зло уставился на её миску.

Ван Жунхуа: …

— Да чего стоишь! Неси скамейки! — рявкнул он.

— Хорошо, хорошо, — заторопился Цзи Хаймин и подмигнул жене, давая понять: слушайся отца, поставь миску и иди.

Ван Жунхуа вернулась в дом и взяла две скамейки. Цзи Сяодун тоже выбежала с одной в руках:

— Я тоже иду!

— На площади холодно, зачем тебе? — возразил Цзи Хаймин.

— Идём все! — махнул рукой Цзи Дэмао и принялся отчитывать сына с невесткой: — Вот видите, даже ребёнок серьёзнее вас обоих!

Он важно вышагивал впереди, заложив руки за спину:

— Пойдёмте посмотрим, как сегодня я разгромлю старика Суня и стану секретарём партийной ячейки!

На площади уже ждали представители района. Они вынесли несколько столов из здания совета и поставили рядом урну для голосования.

Старик Сунь тоже уже прибыл и разговаривал с районным чиновником.

— Плохо, плохо! — воскликнул Цзи Дэмао, увидев, с кем говорит старик Сунь. Его бравада мгновенно испарилась, и он забормотал: — Почему начальник района Янь не пришёл? Почему его нет?

Он схватил Цзи Сяодун за плечо:

— Почему Янь не приехал?

Цзи Сяодун тоже не знала. Она впервые участвовала в деревенских выборах — общую процедуру понимала, но такие детали, как присутствие начальника района, были ей неведомы.

— Разве на каждых выборах обязательно должен быть начальник района? — спросила она.

— Не обязательно, не обязательно… — пробормотал Цзи Дэмао, отпуская её. Он ведь рассчитывал, что Янь приедет и поддержит его публично. Как же так? Почему не приехал?

— Наверное, у него много работы! — вдруг оживился он, будто нашёл утешение. — Да, точно! Он занят! Приедет позже, обязательно успеет!

Через некоторое время появился Чан Суннянь.

Потом всё больше людей стали собираться на площади. Солнце поднималось всё выше.

Районный чиновник взглянул на часы, поднял лежавший на столе микрофон, прочистил горло и громко объявил:

— Прошу тишины! Прошу тишины! Совещание начинается!

Начальник района Янь так и не появился. Цзи Дэмао ссутулившись сидел на скамейке, но тут же подумал: «А вдруг он уже дал указания?» Однако в следующий миг сомнения вернулись: «Но зачем тогда посылают человека, который со мной в ссоре? Не может быть, не может быть…»

(Янь Чанминь, не явившийся: «Просто назначил любого. Не знал, что у Дэмао-гэ так много врагов».)

Так, в тревожных раздумьях Цзи Дэмао, началось собрание.

Сначала выступил бывший секретарь партийной ячейки, затем районный чиновник. Он поблагодарил старого секретаря за многолетний труд и самоотверженность, а потом перевёл речь на тему бурного экономического строительства, происходящего в стране. Слушатели на площади начали клевать носами.

Но вдруг тон речи резко изменился. Чиновник перешёл от экономики к домашнему подрядному хозяйству в сельской местности и подчеркнул: хотя народные коммуны отменены, душа коллектива не должна распадаться! Нужно решительно противостоять эгоизму, безразличию к обществу и моральному разложению! Таких людей нельзя допускать к власти в деревне!

У Цзи Сяодун похолодело внутри. Она не знала, поняли ли другие, но для неё это прозвучало как прямое обвинение Цзи Дэмао — сигнал всей деревне, что район не поддерживает его кандидатуру.

Цзи Сяодун, будучи невысокой, встала на цыпочки, чтобы разглядеть старика Суня.

Выступающий чиновник заметил, что кто-то встал, и бросил взгляд в её сторону. Цзи Дэмао тут же потянул дочь обратно на скамейку.

— Есть ли возражения? — спросил чиновник, закончив речь. — Если нет, начинаем голосование.

Бывший секретарь раздал всем избирателям бюллетени. Вернее, не бюллетени, а просто квадратики белой бумаги с двумя фамилиями: Сунь и Цзи Дэмао.

«Что-то тут не так», — подумала Цзи Сяодун.

У Чан Сунняня, по идее, бюллетеня быть не должно было, но его отец не пришёл, поэтому он получил бюллетень отца. Подойдя к Цзи Сяодун, он спросил шёпотом:

— Что происходит? Как нам быть?

— Подожди.

Цзи Сяодун тоже растерялась. Почему нет других кандидатов?

— Пап, почему только двое? Разве сначала не выбирают нескольких кандидатов, а потом уже из них? — спросила она Цзи Хаймина.

— А? — тот растерялся. Кто станет секретарём, всегда решали «сверху», а голосование было формальностью. Он никогда не задумывался о процедуре.

Цзи Дэмао услышал вопрос и обернулся:

— Кого ещё хочешь? Твоего деда и так уже включили!

— Хотелось бы ещё кого-нибудь, чтобы отнять голоса у Суня! — сделала вид, что льстит ему, Цзи Сяодун. — Дедушка, ты же у нас старый кадровый работник. Объясни, в чём дело?

— Наверное, нас двоих и выдвинули напрямую — слишком высока поддержка, — предположил Цзи Дэмао.

— Не шептаться! Каждый заполняет свой бюллетень! — крикнул районный чиновник в микрофон, заметив их перешёптывания.

Цзи Дэмао и Цзи Хаймин замолчали. Цзи Сяодун встала и стала наблюдать за толпой.

Никто не возражал. Она внимательно посмотрела на заинтересованного Цзи Дэюаня: даже если бы он сейчас выступил с протестом, у него был бы шанс стать секретарём, но он молча заполнял свой бюллетень.

«Стадный инстинкт!» — поняла Цзи Сяодун. Она участвовала во многих собраниях и знала силу «общего решения». Оратор с трибуны, особенно в таких местах, как Нинцзэ, легко берёт власть над толпой, а деревенские жители становятся лучшим примером стадного поведения.

Разве что найдётся смельчак! Но «выстрел первому» — опасная затея. Кто осмелится? Кто захочет стать этим «первым»?

Даже сама Цзи Сяодун, окружённая молчаливой массой опущенных голов, ощущала колоссальное давление.

Процедура проставления галочек прошла быстро. Бюллетени собрали и тут же начали считать, рисуя иероглифы «чжэн» за каждого кандидата.

С каждым новым бюллетенем лицо Цзи Дэмао становилось всё серее и мрачнее.

Старик Сунь, сидевший на скамейке, уже торжествовал: ещё до окончания подсчёта он встал и начал кланяться окружающим.

Всего проголосовало двести сорок восемь человек. В итоге старик Сунь победил Цзи Дэмао с разницей в тридцать голосов.

— Есть ли возражения против результатов голосования? — по протоколу спросил районный чиновник в микрофон, ведь раньше возражений никогда не бывало. — Если нет, то следующим секретарём партийной ячейки деревни Пайфанцунь…

http://bllate.org/book/9066/826316