Готовый перевод A Candy in This World, the Reward of Time / Конфета этого мира — награда времени: Глава 9

— Съела… — почти рефлекторно пробормотала она. Голова ещё не пришла в себя, но мысли мчались на полной скорости, пытаясь осознать, что происходит.

Тао Линлин тут же подхватила:

— Ой-ой! Так вы уже поели? А я ещё нет! Сегодня утром проспала, да ещё и собаку выгуливала… — и посыпались оправдания: не успела, времени не хватило и тому подобное.

Жань Чжэ только спустя долгое время поняла: всё, тема закрыта. Вчерашний инцидент решили оставить в прошлом.

Она сидела за своим рабочим местом как во сне, машинально поддакивая коллеге, и чувствовала, что её «уровень мастерства» в общении слишком низок.

Вот она, из-за какой-то мелочи, чуть не рухнула под грузом собственных переживаний, будто весь мир рушится. А для других — всего лишь лёгкое «ну как там?» — и всё забыто.

Будто бы вчера не он смотрел на неё с таким раздражением и холодностью.

Неужели это и есть правила построения отношений с коллегами?

Жань Чжэ вдруг вспомнила восемь иероглифов: «Жизнь — театр, всё решает актёрское мастерство».

Она наконец смогла улыбнуться естественно и ответила своему руководителю:

— Да, выгул собаки действительно отнимает время…

Губы шевелились, но в мыслях она уже думала: похоже, эти полгода на работе она просто зря провела.

Но если спросить её, как теперь правильно вести себя в офисе, она бы не смогла ответить. Понимала лишь одно — наверное, пора стать гибче.

Ах да… И снова она вспомнила о том котёнке у доктора Йе.

Автор примечает:

Йе Янь: «Ты уверена, что скучаешь именно по котёнку?»

Жань Чжэ: «…»

(Внутренний монолог Жань Чжэ: «Нельзя признаваться, что скучаешь по кому-то другому. Признание — это поражение!»)

Аааааа, пожалуйста, оставляйте комментарии и добавляйте в избранное!!!

Ли Дунвэй последние дни был необычайно весел. На работе и после неё всё время напевал себе под нос.

Даже на совещаниях, когда обсуждали, какую форму выбрать для предстоящего мероприятия, он лишь радостно отмахивался:

— Решайте сами…

И весь такой раскованный, будто весенний кот, вступивший в брачный сезон.

Тао Линлин позже пожаловалась ей в личной переписке:

[Линлин: Это же чистейший случай раздвоения личности.]

[Линлин: Не знаю, нужен ли директору городской психиатрической больницы объект для исследований, но я настоятельно рекомендую этого чудака. Если разобраться в его случае, это станет великим вкладом в науку — Нобелевская премия обеспечена!]

[Линлин: Жалко нас, бедолаг, вынужденных каждый день гадать, какая личность сегодня вышла на работу…]

[Линлин: Вот уж поистине трагедия жизни… [печаль]]

Жань Чжэ: «…» — ей очень хотелось расхохотаться.

Снова наступил пятничный день.

Перед самым уходом с работы у Жань Чжэ зазвонил телефон. Взглянув на экран, она увидела имя Юй Жуоцин.

Её лицо сразу озарилось улыбкой. Она быстро нашла свободную переговорную и ответила.

Рот уже раскрылся, чтобы спросить: «Ты вернулась?», но та, не дав ей и слова сказать, начала сыпать словами, как из пулемёта:

— Дорогая, твоя фея вернулась! У тебя сорок минут — мчись в наше старое место!

И в завершение добавила предостережение:

— Без отговорок! Ни встреч, ни сверхурочных! Если не приедешь — тебе конец!

Жань Чжэ улыбалась, слушая её, и лишь после того, как та замолчала, ответила:

— Слушаюсь, величайшая фея.

Юй Жуоцин звонко рассмеялась и повесила трубку — было ясно, что довольна её послушанием.

Из-за неожиданного возвращения подруги настроение Жань Чжэ взлетело до небес. Она больше не задерживалась на работе и, собрав вещи, побежала к выходу.

Её непосредственный начальник Ли Дунвэй ушёл ещё быстрее, так что ей и вовсе нечего было опасаться.

«Старое место», о котором говорила Юй Жуоцин, — это закрытый ресторанчик с горячим котлом.

Как третья по известности актриса в шоу-бизнесе, Юй Жуоцин, конечно, уступала звёздам первой и второй величины в популярности, но всё же снялась в нескольких сериалах и рекламах, поэтому её лицо было узнаваемо. Ей было нежелательно появляться в общественных местах без предосторожностей — в любой момент могла начаться давка с просьбами о фото и автографах.

Обычно всё происходило так: один человек узнавал её, подходил за автографом, а остальные толпились вокруг и спрашивали: «Кто это? Знаменитость? Как зовут?»

Юй Жуоцин: «…»

После таких случаев она каждый раз била кулаком по столу и вопила подруге: «Почему я до сих пор не знаменита?! Почему?!» Но в момент встречи с фанатами, как бы ни бушевало внутри «всё плохо», снаружи она всегда сохраняла сладкую и доброжелательную улыбку.

Жань Чжэ всякий раз еле сдерживалась, чтобы не зааплодировать от смеха.

Чтобы избежать лишних хлопот и не испортить настроение во время встречи, они давно договорились выбирать места с хорошей приватностью.

Ведь главное — просто пообщаться.

В этом ресторане с горячим котлом были отдельные кабинки. Когда Жань Чжэ вошла в свою, Юй Жуоцин уже сидела за столом и листала телефон. Перед ней стоял целый стол заказанных блюд: свежие листья салата на изящных белых фарфоровых тарелках, нарезанные ломтиками рубец и аорта, завитки баранины и утиной кишки, жирно-мраморная говядина, алый и нежный утиный кровяной пудинг, креветочный фарш в форме сердечек, а также зелёные листья тонконога, латука и молодого шпината. На тележке рядом — широкая лапша, грибы уши, бамбуковые побеги, морская капуста, пекинская капуста…

Перед ними — целая линейка соусов для заправки.

А посреди стола — двойной котёл с булькающим бульоном: в одной половине — красный, жгучий, с перцем и специями; в другой — молочно-белый, с грибами и зелёным луком…

Всё это шипело и дымило, источая невероятно соблазнительный аромат.

Жань Чжэ, войдя по указанию официанта, просто остолбенела от увиденного.

— Боже мой… Жуоцин, ты что, снова бросила диету?

Юй Жуоцин, услышав шум за дверью, уже положила телефон и, увидев подругу, собралась было упрекнуть её за опоздание, но та опередила её.

— Только что закончила съёмки нового сериала и несколько месяцев голодала. Раз уж вернулась и встречаюсь с тобой, конечно же, хочу наесться вдоволь!

— Прошу убрать из этой фразы часть про меня, — сказала Жань Чжэ, ставя сумку на соседний стул и усаживаясь рядом. — Боюсь, как бы потом твой агент не внесла меня в чёрный список за то, что я способствую твоему набору лишних килограммов.

Она всё ещё не могла поверить в обилие еды:

— Нас всего двое — столько не съесть!

Юй Жуоцин игриво подмигнула:

— Что не доедим — заберёшь с собой.

Жань Чжэ: «…»

— Не строй из себя кокетку — я и так давно пала к твоим ногам.

Юй Жуоцин на секунду замерла, не поняв, но, осознав смысл, расхохоталась и, обхватив её шею, потянулась к губам:

— Моя хорошая, ты просто создана для меня!

Жань Чжэ отстранила её, отказавшись от поцелуя.

Юй Жуоцин обладала классическим овальным лицом и изысканными чертами. Особенно выразительными были её глаза — с широкой дугой и длинными, приподнятыми уголками, словно у лисицы, соблазнительно обольстительные.

Когда она только что игриво взглянула на подругу, та почувствовала лёгкое покалывание по всему телу.

Хотя та и называла себя «феей», Жань Чжэ считала её скорее «демоницей».

Поскольку поцелуй не удался, Юй Жуоцин не настаивала, отпустила её и, взяв палочки, с вызовом заявила:

— Не завидуй старшей сестре! У тебя и самой прекрасная внешность. Если вдруг надоест офисная жизнь — я возьму тебя в шоу-бизнес. С твоим личиком, после небольшой упаковки, станешь новой звездой-невинностью.

Жань Чжэ, опуская в котёл кусок мяса, даже не подняла глаз:

— Спасибо, но не нужно меня так льстиво хвалить.

Юй Жуоцин снова засмеялась.

Они ели и болтали, и, несмотря на месяцы разлуки, между ними не было и тени неловкости.

В какой-то момент Юй Жуоцин вздохнула и, подперев подбородок, сказала:

— У тебя и лицо есть, и фигура — почему же ты никак не «загоришься»?

— Слишком сухо «горишь». Надо бы стать «влажнее» — тогда и вспыхнёшь, — парировала Жань Чжэ.

Юй Жуоцин на миг онемела, с изумлением уставившись на подругу, которая спокойно ела утиный пудинг.

— Ого… Да ты, Жань Чжэ, за несколько месяцев научилась рассказывать пошлые анекдоты! Фу, какая ты уже «грязная» — такое поймёт только бывалый водитель!

Жань Чжэ прикрыла рот ладонью, смеясь, но уши покраснели.

Только с Юй Жуоцин она позволяла себе такую смелость и вольность в словах.

Когда они уже наполовину съели заказ, Юй Жуоцин вдруг перевела разговор:

— Ну-ка, признавайся, кто у тебя там спрятан?

Жань Чжэ как раз откусила кусочек острого и чуть не поперхнулась, закашлявшись и нахмурившись:

— Да что ты несёшь? Какой «спрятан»?

— Эй, ты что, сомневаешься в моих детективных способностях или просто упорствуешь? Я же смотрела кучу серий «Детектива Конана»! — с этими словами она отложила палочки и полезла в телефон, чтобы показать пост в соцсетях. — Взгляни на эту фотографию котёнка. Разве это твой дом? Ты сейчас можешь держать кота?

Жань Чжэ мельком взглянула и потянулась за чашкой с грушево-лилейным отваром:

— Может, это дом подруги?

Зачем сразу думать, что это мужчина?

Юй Жуоцин усмехнулась:

— Даже не будем спорить о стиле интерьера. Посмотри сюда.

Она увеличила уголок снимка.

Жань Чжэ наклонилась ближе — и замолчала.

Рядом с корзинкой для кота лежал изящный манжет с запонкой.

— И ты хочешь сказать, что это подруга? С такими запонками?

Жань Чжэ сделала ещё глоток отвара, потом поставила чашку и сдалась:

— Ладно, ладно… Это дом мужчины. Но он просто сосед… — ну, через дорогу живёт. — Не какой-то там «спрятанный мужчина». Просто в тот день мне было грустно, и я зашла к нему погладить кота. Посмотри, какой милый котёнок… — она потыкала пальцем в изображение.

— Не увиливай, — шлёпнула её Юй Жуоцин по руке. Кому какое дело до кота.

Её глаза заблестели от любопытства:

— Он за тобой ухаживает?

Жань Чжэ покачала головой, занявшись креветочным фаршем. Взгляд был невинный.

— Ты за ним бегаешь?

Снова отрицательный жест, снова креветочный фарш.

— Взаимная симпатия?

Она набила рот фаршем, покачала головой:

— Просто соседи.

Юй Жуоцин не понимала:

— Он пригласил тебя к себе домой, а между вами ничего нет?

Жань Чжэ молчала, переключившись с фарша на мясо.

Про себя она задумалась: а он вообще приглашал её?

В первый раз она как-то сама оказалась у него, а во второй — сама пришла без приглашения.

Ох, Жань Чжэ, ты совсем не стесняешься!

Не думать об этом! Есть мяско!

Юй Жуоцин внимательно разглядывала подругу и чувствовала, что что-то не так.

Внезапно спросила:

— Кем он работает?

— Да что ты, опять про это? Я же сказала — просто сосед.

— Отвечаешь на вопросы, без лишних слов.

— Ну… врач.

— Сколько лет?

— Двадцать семь или восемь?

— Красивый?

— Э-э… — Жань Чжэ положила в рот кусочек рубца, вспомнила лицо Йе Яня и, прищурившись, улыбнулась: — Красивый…

— О-о-о… Красивый… — Юй Жуоцин лёгонько шлёпнула её по лбу. — Вот ты и сдалась, мелкая! Так и есть — ты влюбилась в его внешность? Ты же всегда была фанаткой красивых лиц!

Когда она произнесла «красивый», её лицо сияло, будто ела не рубец, а конфету.

Этот сладкий вид было просто невыносимо смотреть.

Они дружили ещё со школы, и Юй Жуоцин прекрасно знала характер подруги — та была настоящей «собакой-эстетом».

В школе, хоть и запрещали ранние романы, желающих было полно.

Жань Чжэ была послушной девочкой и не собиралась влюбляться. Но из-за своей милой и чистой внешности постоянно получала признания.

Если парень был безымянным или невзрачным, она вежливо и быстро отказывала.

Но однажды ей написал очень красивый юноша. Она тогда несколько дней не могла решиться написать отказ.

Даже прибежала к подруге и сказала: «Жуоцин, он такой красивый…»

И лишь после её слов: «В будущем ты, может, встретишь кого-то ещё красивее», Жань Чжэ, возможно, и не сдалась бы.

Вот такая «собака-эстет»!

Наверняка и сейчас, если бы не красота того мужчины, она бы не пошла к нему домой гладить кота.

— Если красив — заигрывай, добивайся! А вдруг потом не встретишь никого красивее?

Сейчас ведь не то время, что в юности. Тогда они были девочками, а теперь уже почти тёти.

Время летит, и с каждым выбором возможности постепенно исчезают.

В школе они не знали, кем станут и где окажутся — перед ними было бесконечное множество путей. А теперь почти всё уже определилось.

http://bllate.org/book/8995/820367